Хозяйка уездного города 2
Дия Сёмина
Жадный муж взял Шурочку в качестве бесплатной прислуги. Помыкал да издевался, держа в чёрном теле, и ловко переложил вину за растрату на жену, а её гибель стала бы для него удачным шансом скрыть собственное казнокрадство. Но всё пошло не по плану, и в теле несчастной жены очнулась я – бессменный председатель СНТ «Одуванчик». Уж я умею порядки наводить, всего-то осталось восстановить мост, найти, куда муж деньги казённые припрятал, свекрови не позволить на шею сесть и не ударить в грязь лицом перед губернатором. Одно меня удручает, в этом мире жена не смеет подать на развод. И какие бы я подвиги ни совершила, спасая город от банкротства, всё равно остаюсь собственностью подлеца.
Мир абсолютно фэнтезийный, аналогий с нашем миром можно не искать, хотя они есть)))
Дия Сёмина
Хозяйка уездного города 2
Глава 1. Местечковая ОПГ
Городок давно не знал таких страстей. Скучная обывательская жизнь внезапно наполнилась новыми смыслами, тайнами и поводами к пересудам. О, сколько же теперь будет разговоров о благочестивой Шурочке-затворнице и её рыцарях, постоянно бодающих друг друга по каждому поводу и без.
Уж Сомова хлебом не корми, но дай возможность поупорствовать хоть бы в каком деле. А сейчас ребром встал вопрос о его счастье и благополучии на личном фронте.
И поскольку Сомов по деликатности нисколько не уступает Гончарову, потому задал тот самый вопрос, от которого я чуть не задохнулась, как от приступа аллергии на бестактность:
— Постойте, а что значит, не тронул? Вы при нём как служанка, что ль? Так это всё меняет. Александра Андреевна, выходите за меня! Я этого козла размажу, как колесо кареты коровью лепёшку. Вы через неделю вольную получите… Клянусь! А сегодня ночью, мы с парнями из него душу вытрясем и документики заберём, дельце плёвое, властью и погонами я не обременён, как некоторые, так что скажете? Я от своих слов не отступаю. Надумал жениться, значит, женюсь!
В этот момент Макарова, как подменили, он резко остановился, развернулся и пошёл обратно в сторону дома Гончаровых, и так решительно и быстро, что мы и понять ничего не смогли с «женихом-то» моим новым.
А когда до меня дошло, было уже поздно.
Улицу заполнил нечеловеческий визг, потом отрывистые вопли: «Помогите, убивают!».
И тишина…
— Он его убил… — мой стон заставил Сомова ускориться.
У дома остановился какой-то мужик на телеге, привстал, чтобы заглянуть через забор, заприметил нас и громко выкрикнул так, чтобы все услышали:
— Свинью поди режуть! Не извольте беспокоиться, дело житейское, — и поехал. Преднамеренно создав алиби нашему отчаянному городничему.
— Свинью, как же… Да, что ты будешь делать. Гордей Матвеевич, ну кто вас за язык тянет с этим предложением. У меня всё так сложно, теперь вот…
Хотела сказать, что и Макаров пострадает от рук правосудия, но в этот момент калитка со скрипом открылась, и мы увидели настоящего героя дня, рыцаря без страха и упрёка, нашего доблестного городничего с большим серым конвертом в руке:
— Вот ваши документы, сударыня. В понедельник подавайте прошение на развод, он их подпишет. И вот ещё, Сомов, у вас на этой стороне есть бричка? Увезите этого гада в Покровское к мамаше, чтобы мы его больше не видели и не слышали… Это приказ!
У Сомова возражений не нашлось, видать, харизма городничего взяла верх и показала, кто здесь настоящий лев и царь горы. Пришлось моему навязчивому «жениху» вздохнуть и поспешить к своей бричке, отдать приказ Колесову, чтобы тот отвёз Гончарова в Покровское и ещё кое-какие бумаги заодно там забрал и поручение какое-то выполнил.
Заворожённо наблюдаю, как разворачиваются события вокруг меня, с одной лишь мыслью: «А что, так можно было?», но вместо этого задаю совсем другой вопрос.
— Но как? — а сама смотрю на кулаки Демида, надеясь не увидеть на них ссадин. Нет, руки целые, может, он ногами пинал Гончарова?
— Я армейский офицер, вы думаете у меня не было подобных случаев? Постоянно кто-то зарывается, и терпению приходит конец. Он просто осознал, что его присутствие в городе нежелательное. Да и в целом его ситуация плачевна, нога больная, дом неухоженный, хозяйка, как я понимаю, не вернётся. Ему здесь делать нечего. Мы сделаем Леониду Марковичу великое одолжение, бесплатно отвезём к матери.
— Но он будет жаловаться…
— Все жалуются. И на этот случай у нас есть протоколы заседаний, где его костерили почём свет, и состояние города при нём стало удручающее, тому есть масса свидетелей. Кроме того, он не опекун мальчика, и не имеет прав удерживать документы, но решился на этот шаг с целью шантажа государственного чиновника, то есть вас. Собственно, это и был самый весомый аргумент.
Я, наконец, выдохнула с облегчением, ведь реально, тупой шантаж, причём нескрываемый. Надо отдать должное нашему городничему – очень быстро соображает. Не могу сдержать грустную улыбку, какую можно было бы принять за флирт.
— А вы потом не пожалеете, что ввязались в эти разборки.
— Пожалею, но о другом… — он замолчал, наблюдая, как Колесов разворачивает коляску и проезжает мимо нас к дому Гончаровых.
— О чём же? — боже, что я делаю, во мне проснулось та самая, женская хитрость, когда наша сестра, как бы ненароком заставляет мужчину сказать те самые слова, какие говорить невозможно.
Да и мы уже это обсудили, даже друзьями быть не можем, при наших-то должностях. Гончаров нарушил вето, поставил меня казначеем при себе, и чем всё обернулось. А сейчас всё в сто раз сложнее, Демид – городничий первый государственный чиновник в городе, в котором я – глава местного самоуправления и пока ещё казначей.
Готовая местечковая ОПГ, на нас всё что угодно могут повесить.
Макаров тоже всё понимает, шумно выдохнул. Ещё раз посмотрел на Сомова, инспектирующего строительство моста, уж так старается, придирается к каждому гвоздю и спорит с Семёном Лукичом, Тороповым, создаёт видимость активной деятельности, и время от времени замирает, пристально глядя на нас.
— Я вам не пара. Вот о чём я очень сожалею. Говорю, как старый солдат, без доли лукавства. Сожалею именно об этом. Сомов прав во всём. Я сегодня здесь, завтра чёрт знает где, своего дома пока нет, да и где его строить, если пока моё назначение здесь под вопросом? Я человек государственный. Мой вам совет ради брата и себя, разводитесь с Гончаровым и принимайте предложение Сомова, вы за ним как за каменной стеной…
— Мне не нужна каменная стена. Быстро же вы сдались. Должность я уступлю Сомову, разведусь с мужем и… Да ну вас, ей-богу! Всё выглядит, словно я вас на что-то уговариваю и уламываю. Не хватало ещё на одно колено перед вами встать и просить о… Ой, замужняя баба, а туда же. Простите. Вы правы. Это такая тупость…
Оговорилась, по всем статьям проболталась, ветер свободы ещё только-только коснулся моего лица, а я уже распушила хвост и начала амурное приключение с городничим, по крайней мере, всё именно так и выглядит.
Позорище…
Прижимаю документы к груди и наутёк, даже не попрощалась. И чем быстрее бегу, тем краснее мои щёки, тем тревожнее на душе. Как я завтра с ним встречаться буду, мы же со стыда сгорим оба.
Промелькнула ужасная мысль о том, что он сам попросится куда подальше, чтобы не попадать под неприятности самому и мне жизнь не портить. Дурь во благо!
Я вдруг поняла, на фиг мне не нужно это градоначальство, только бы он не написал рапорт о переводе, я без него и дня не протяну.
Торможу у моста, разворачиваюсь и ещё более решительно возвращаюсь к Демиду, пока он стоит в расстроенных чувствах и даёт мне фору для побега, какой я не воспользовалась.
— Не смейте меня бросать и переводиться в другое место. За Сомова я замуж не пойду, это точно, ему не я нужна, а моя должность. Всё равно на этом посту долго не протяну, генерал-губернатор приедет и наведёт свои порядки. И если я вам хоть чуточку нравлюсь, хоть капельку симпатии ко мне испытываете, то давайте оставим всё как есть. Мы с вами коллеги, ничего личного, работаем и ждём, когда весь этот дурдом закончится. Это приказ! — ровно таким же тоном, как он только что приказал Сомову отправить Гончарова к мамаше, и я сейчас отдаю приказ единственному своему надёжному товарищу.
— Слушаюсь, госпожа ГРАДОНАЧАЛЬНИЦА! Рад служить!
— Вот, это уже совсем другой разговор, так и продолжайте, Ваше превосходительство. У нас ещё мост не построен, и курорт даже не в проекте. Да и развода пока нет. Так что, по рукам и работать.
Я физически почувствовала, с каким облегчением он выслушал мой выговор, и теперь еле сдерживается, чтобы не улыбаться.
— А куда вы Алёшу спрятали?
— На пожарной каланче работают, рукава перекручивают, двор подметают, делом заняты.
— Вот и замечательно. Ох, школа нам нужна, очень нужна. Надо бы написать прошение о субсидии на земское образовательное учреждение и выписать из столицы учительницу или учителя, как вы думаете, у нас получится? В управе есть большое пустое помещение…
— Это великолепная идея, думаю, что вашу новацию поддержат, тем более что я бы на вашем месте пока не стал Алексея отправлять в другую школу. Боков написал очень уж пакостную характеристику.
Мы уже перебираемся через мост и говорим спокойно о важных делах, никаких амурных интонаций, взглядов и телодвижений. Руку мне подал сам Торопов, чтобы помочь спуститься с довольно высокого пролёта моста, въезд пока ещё разобран.
— Не забудьте заколотить. Мост опасен, — тут же отдаю приказ старосте и с лёгким сердцем иду в пожарку. Сомов хотел было меня сопроводить, но городничий его притормозил каким-то мужским делом.
Давно, очень давно я не испытывала такой лёгкости. Теперь мне всё под силу, очень на это надеюсь…
Дорогие друзья, добро пожаловать во вторую книгу "ХОЗЯЙКА УЕЗДНОГО ГОРОДА". У Шурочки ситуация в личной жизни обостряется непредвиденными обстоятельствами, и ей очень нужна ваша поддержка - лайки на странице книге и комментарии.
Глава 2. Ревизор
Алёша уже получил благую весть о том, что злодей из школы уехал, проклиная всех и вся в нашем чудесном городе. Братец с Василием сидят на ступеньках нашего домика и играют в камушки, какая-то очень замысловатая игра, требующая абсолютной вовлечённости игроков. Мальчишки увлеклись и не заметили, как я подошла.
— А смотри, что у меня есть! — и поднимаю над головой серый конверт с документами.
— Это моя вольная? Меня отчислили? — Алёша засиял.
— Да, но с волчьим билетом, это значит, что тебя не примут в приличные учебные заведения. Но это пока…
Мне очень тяжело сообщать трагическую новость. Но я бы её не сообщала, не будь у меня приятного продолжения.
— А как же быть? Без образования я не смогу стать кем-то и потом заботиться о тебе.
— Мы откроем свою земскую школу, это уже решено. Сейчас летние каникулы, в бюджете найду деньги, кроме того, на земские лазареты и учебные заведения казна выделяет дотации, это точно. Думаю, что осенью все наши дети школьного возраста сядут за парты учиться.
Васятка сорвался с места и с радостными воплями помчался в свой дом:
— Мама, мама, госпожа начальница школу сделает для всех! Мам, я учится пойду…
От удовольствия закрываю глаза и улыбаюсь.
— Я сама буду три раза в неделю давать вам уроки, чтобы дети хоть немного освоились и не испугали новую учительницу.
Алёша рассмеялся.
— Да, неплохо было бы подучить, хотя бы буквам.
— Подучим. Ладно, пойду домашними делами заниматься, устала я сегодня от дел праведных.
— Хозяева сегодня баню готовят. Я с мальчишками пойду. Так быстрее будет.
— Ты у меня совсем большой и самостоятельный. Кстати, Торопов предложил вам бригаду создать, город надо приводить в порядок. Косильщика я найму, а вам за рубль в неделю есть дело, чистоту наводить на городских территориях. Деревья побелить, кусты подрезать, мусор собрать, где-то цветы посадить, пора навести красоту.
— Прям деньгой платить будешь?
— Думаю, что примерно пять рублей в месяц найду на эти расходы. Так что назначаю тебя бригадиром коммунальной городской службы. Всё по-взрослому, но работать неполный рабочий день утром до жары, вы всё же дети.
— Это здорово, соберём бригаду, я, Василий и ещё есть пара мальчишек, у них семьи небогатые, так что за любую работу ухватятся, — снова в голосе Алёши взрослые деловитые нотки, прям как местные мужики разговаривают.
Поражаюсь его коммуникабельности:
— Ты уже всех знаешь? А я, сколько живу, почти не с кем не знакома. Упущение, надо как-то налаживать контакты. Хотя если губернатор меня снимет с должности, то и придётся нам уехать.
Я сказала это как-то вскользь, по-женски рассуждая, и даже не сообразила, что Алёшу сейчас эти слова как-то могут задеть.
— Шурочка, я не хочу отсюда уезжать. У тётки нам житья не будет, угол в столице не найти, работу тоже, здесь мы первые люди, а в столице станем последними. Ты уж постарайся, и я тебе помогу. Губернатор приедет, посмотрит на наш Кулебякин и скажет, чего я такую хорошую Александру Андреевну снимать с должности буду. Нет, он тебя ещё всем в пример поставит, вот увидишь.
Замираю на ступенях и смотрю на братца, он прав во всём.
Здесь мы первые люди, а в столице тоже первые, но с конца. Беззащитные, безработные, и вообще никому не нужные.
