Читать «На краю тумана. Полное издание» — Мери Ли онлайн
Страница 12 из 25
– Прости, – прошу я.
– Все нормально. И не переживай, секса у меня с ними не было.
– Это успокаивает, – всхлипываю я, еще сильнее сжав пальцы в кулаки и скомкав его футболку напрочь.
Он хмыкает и отстраняется.
– Я могу повести, а ты пока успокоишься, – предлагает Дилан.
Отрицательно качаю головой. Дилану тоже не помешало бы отдохнуть.
– В магазин сегодня не поедем, – заявляю я, утирая слезы.
– На сегодня с нас достаточно, – соглашается он.
Страгиваемся с места и едем в сторону дома – самого защищенного места на всем проклятом острове.
Глава 7
Когда подъезжаем к моему дому, напряжение, царящее в салоне автомобиля, можно потрогать рукой. Почему я расклеилась именно тогда, когда Дилан находился рядом? Не хочу выглядеть слабой девчонкой, которая не в силах совладать со своими эмоциями. Мне неприятно показывать свою слабость перед посторонними, но в момент, когда нам удалось отъехать от заправки, я не сдержалась. Поезд с вагонами, набитыми до отказа страхом, облегчением, паникой и осознанием реальности, снес меня на полном ходу.
Дилан обнимал меня и успокаивал, как это было в старые добрые времена. В те времена, когда я не считала его посторонним.
Сегодня мне это было необходимо, и я позволила побыть себе маленькой девочкой, которой жизненно важен человек рядом.
Дилан достает себе несколько упаковок печенья, остальное оставляет, в том числе и кофту, в которой хранится награбленное. Я прошу его пойти ко мне, но он отказывается, ссылается на какие-то дела. Какие могут быть дела? Мы только что пережили невообразимое, нам нужна передышка.
Я не настаиваю. Мне нужно время вдали от него, я должна успокоиться в одиночестве.
Дилан помогает мне дотащить не самые полезные продукты до двери и ждет, когда я скроюсь внутри. Затаскивает ношу и тут же идет на выход.
– Не забывай про фонарь, – напоминает он.
Дилан не смотрит на меня. Оба избегаем взглядов, которые сейчас неуместны. Я сбила его с толку своей истерикой?
– И ты не забывай, – прошу я.
Дилан останавливается у двери и смотрит сквозь стекло. Наблюдаю за его сосредоточенным лицом. Он уже давно не тот мальчишка, которого я знала. Молодой мужчина, способный лучше моего разобраться в душевных перипетиях. Проходит около минуты. Дилан поворачивается и наши взгляды встречаются. Стоит только попасть в плен голубых, как воды лагуны глаз, уже невозможно отвернуться. Дилан серьезно говорит:
– Как раньше уже не будет.
Озноб проползает по коже.
– Надеюсь, ты ошибаешься, – искренне на это надеясь, произношу я.
И я даже не до конца понимаю о невозвратности чего мы говорим. О былой жизни или о нашей дружбе. Где-то внутри я надеюсь, что все из этого можно возродить.
Он пожимает плечами. На лице отпечаток усталости, который невозможно скрыть даже за его очаровательным фасадом.
– Предполагаю, что что-то случилось именно на острове и нас отрезали от всего мира. Связи нет, нет никаких военных. Никто не пытается спасти нас, – безэмоционально перечисляет Дилан.
– Может быть, и пытаются, но мы об этом не знаем, – предполагаю я.
Он отрицательно качает головой.
– Нет. Нас оставили здесь умирать. Никто не придет.
В груди ком. Он поднимается к горлу и недвижимо встает, не пропускает кислород. Хватаюсь за шею и разминаю ее, будто это поможет.
– Не говори так, – прошу я.
Дилан подходит ко мне и останавливается на расстоянии полушага. Он внимательно вглядывается в мое лицо, становится неловко и жутко. Зачем он так смотрит?
– Чем быстрее мы примем реальность, что все плохо, тем дольше проживем, – проговаривает он и, будто стесняясь, подносит пальцы к моей щеке. Дилан не касается меня, но я чувствую еле заметное покалывание на лице.
Я не верю, что папа оставит здесь меня и Лею. Он бы никогда так не поступил. В назначенный день я пойду на причал и буду ждать его там, вместе с другими людьми, которые прибудут на судне.
Мне так страшно.
Слова Дилана пугают, не хочу верить что нас оставили тут умирать. Я не хочу умирать.
По рукам пробегает озноб. Обхватываю себя, стараясь унять дрожь.
– Останься, – прошу я.
Дилан тут же разрывает зрительный контакт, опускает руку и разворачивается.
– Не могу, – бросает он. – Я же сказал, у меня дела.
На место открытому парню, снова приходит язвительная заноза. В одно мгновение меняется его походка, манера разговора и выражение лица.
– Какие? – спрашиваю я, мысленно давая себе подзатыльник за просьбу.
– Мальчишечьи.
У меня нет сил даже закатить глаза. Я настолько вымотана, что больше не докапываюсь до него.
Подхожу и открываю дверь. Дилан выходит наружу, не прощается, не смотрит на меня, делает несколько шагов и растворяется в тумане.
Запираюсь и тащу кофту прямо по полу. Оказавшись на кухне, развязываю узел и распихиваю все по полкам высокого шкафа. Ничего из полезного мы не взяли, но на этом можно будет продержаться несколько дней.
Неужели Дилан прав, и теперь наша жизнь будет идти бок о бок с опасностью, о которой мы ничего не знаем? А как же власти нашей страны? Они не могут бросить весь остров на произвол судьбы. Несколько тысяч человек… Это слишком много, чтобы заставить людей на материке позабыть и оставить все как есть.
Рано или поздно кто-то должен приплыть или прилететь сюда. Нас обязательно найдут. Другого быть не может.
Или может?
Я привыкла к нормальной жизни. Я бы даже сказала, что воспринимала хорошую жизнь, как нечто само собой разумеющиеся. Папа всю жизнь работал, чтобы добиться успехов и обеспечить маму, меня и Лею всем необходимым. И ему это удалось, я никогда не чувствовала лишений. Я не наглела и не просила невозможного, но знала, что в любой момент могу это сделать и получить желаемое. У меня никогда не было безумно дорогой одежды, я в ней не видела того уровня эндорфинов, которые получают модницы. Когда мне было шестнадцать, папа повез меня в автосалон, чтобы я выбрала машину. Это был его подарок на день рождения. Он сказал, что я могу взять любую, и я выбрала, уже бывший в пользовании крузак. Я не думала о красоте и статусе машины. Я рассуждала о том, как буду возить Лею в цветочный и куда мне складывать купленную землю, горшки и удобрения.
Но я знала, что могу себе позволить гораздо большее. И это знание делало жизнь проще и лучше. Я никогда не заботилась о еде, одежде, отдыхе. У меня все было.
А теперь этого не стало.
Если Дилан прав в своем утверждении, то деньги папы больше ничего не стоят. Что делать? Как добывать то, что необходимо для жизни? Обмен? Воровство?
Но с кем я могу чем-то обменяться? С момента прихода тумана я не видела людей, способных мыслить здраво. Только Дилан.
С приходом тумана…
А что если это все туман виноват? Что если в нем есть что-то, поражающее мозг? Нет, не может этого быть. Ведь, в противном случае, и я, и Лея, и Дилан стали бы такими же.
Иду в прачечную и закидываю кофту Дилана в стиральную машинку. Заглядываю к Лее и какое-то время смотрю на нее.
– Что мне с тобой делать? – еле слышно спрашиваю я.
Как мне защитить Лею? Единственный выход, который я вижу сейчас, – никогда не выпускать ее из дома. Держать взаперти, пока кто-нибудь не спасет нас от обезумевших людей.
– Но никто не обязан нас спасать, – печально шепчу я.
Иду в ванную и забираюсь под теплые струи воды. Закрываю глаза и подставляю лицо, капли бьют по щекам, лбу, носу и стекают с подбородка по телу, исчезая в канализации.
Мысли кружатся в бесконечном танце, тело устало, а душа болит за папу. Если на остров никого не пустят, то он сойдет с ума. После смерти мамы он пришел в себя только из-за того, что у него остались мы с Леей. А если отнять и нас, то он не оправится. Я в этом уверена.
Сердце сжимается, и я больше не чувствую наслаждения от душа. Выбираюсь и обтираю тело. Надеваю белый тонкий халат, заматываю волосы в полотенце и подхожу к зеркалу. По привычке упираюсь ладонями в раковину и осматриваю открытые участки тела. Паразитов вроде бы нет.
Встречаюсь со своим взглядом. Внешне я выгляжу обычно. За исключением образующихся мешков под глазами. С ними я могу справиться сном, а с тем, что творится внутри, невозможно совладать.
Неизвестность пугает.
Я боюсь больше никогда не увидеть папу.
Я боюсь стать одной из чудиков.
Я боюсь не уследить за Леей.
Я боюсь умереть от голода.
Я боюсь тумана.
Я боюсь, что Дилан станет чудиком. Если он изменится, то последняя ниточка, ведущая в прошлую жизнь, разорвется. Я останусь один на один с собой. Меня будут окружать люди, которые утратили связь с реальностью. Выдержит ли моя психика?
– Я сильная, – говорю я собственному отражению.
К счастью, оно не опровергает этих слов. Хотя если бы подтвердило, я бы тоже напряглась.
В комнате переодеваюсь в пижаму и забираюсь в кровать. Долго смотрю на туман за окном и не могу отделаться от мысли, что это он виноват.
Мысленно обещаю папе, что справлюсь и буду заботиться о Лее, пока я жива. Прикрываю веки и проваливаюсь в сон. В этот остаток ночи мне ничего не снится, как и в три последующих.
Дилан каждый день оставляет «Любовные послания», я пишу на них ответы и каждый раз борюсь с желанием снова позвать его в мой дом. Мне не хватает общения. Катастрофически.
Лея составляет компанию, но тяжело оставаться в ладах с собой, когда ты не можешь обсудить насущные проблемы. А они есть.
В последнем послании Дилану, я написала, что нам снова нужно ехать в сторону центра.
Это путешествие будет сложнее, ведь на заправке не так много чудиков, как будет в магазинах, находящихся ближе к сердцу брошенного всеми клочка земли.
Глава 8
В этот раз Дилан сидит за рулем моей машины. Разместился с комфортом, отодвинул сиденье, отрегулировал зеркала, немного откинул спинку кресла. Я косо наблюдала за этими манипуляциями, понимая, что если сяду на водительское место сейчас, то ногам до педалей будет дальше, чем мечтам о спокойной жизни до реальности.
Отъехали пять минут назад, встретили всего одного чудика. Сейчас он бежит за машиной, не жалея ног. Кажется, они не чувствуют боли, потому что мужчина несется с невозможной скорость, топая босыми пятками по камням и даже не сбавляя при этом скорость.
Туман стал не таким плотным. Теперь он позволяет фарам пробиться дальше, из-за этого скорость движения увеличивается, я могу рассмотреть больше. Эта дорога, как и раньше, не пользуется спросом. Кроме моей машины, ничего нет. По бокам от шоссе стеной растут деревья. Папа рассказывал, что их посадили специально. Они спасают при шквалистом ветре, который периодически налетает на остров. За полосой искусственно созданной стены располагается пустырь, а за ним – густой лес. Раньше, когда я была ребенком, мы с мамой и Леей часто ходили туда на прогулку. На пляже я бывала реже, чем в лесной чаще.
С тоской вспоминаю былое и, чтобы переключиться, отворачиваюсь от окна и смотрю на Дилана.
– Как твои секретные дела? – спрашиваю, доставая из кармана список, которым не воспользовалась в прошлый раз. К слову, он вырос на треть.
– Скажем так, – протягивает Дилан и берет небольшую паузу, прежде чем договорить: – я в процессе наблюдения.
– Не расскажешь? – допытываюсь я, не понимая, за чем можно наблюдать в наши дни. За туманом?
– Нечего рассказывать. Когда будет что-нибудь интересное… поделюсь.
Посмотрите, какой скрытный.
– Что за листок? – спрашивает Дилан, бросив на меня короткий взгляд. – Любовное послание решила передать лично?
– Я тебе любовных посланий не пишу, – отвечаю я, разглядывая черные слова на белом фоне.
Дилан хмыкает.
– Неправда.
– Любовь? – спрашиваю я, вернув внимание на его профиль. – К нам она не имеет никакого отношения.
Мы оказались в ситуации, о которой даже не могли помыслить. Мы напарники, но точно не влюбленные.
– А как же возлюби ближнего своего? Совсем не чтишь древние писания, – с укором произносит Дилан, да еще и цокает в конце.
– Это список продуктов и всего необходимого.
– Не представляю, что у тебя получится ходить по рядам с тележкой и закидывать все четко по списку. Скорее всего будет план – хватай и беги что есть дури.
– Поэтому я и пытаюсь запомнить его наизусть, чтобы знать, что хватать, – с чувством превосходства проговариваю я.
Сосед бросает на меня мимолетный взгляд и дарит кривую ухмылку.