Читать «На краю тумана. Полное издание» — Мери Ли онлайн
Страница 24 из 25
Мысли о папе стали посещать меня реже. Стыдно признаться себе в этом, но меня сильнее волнует наше с Леей положение. Я не могу находиться в постоянном унынии по прошлой жизни. Она была замечательной, но она прошла. Настал новый этап, где восемнадцатилетняя я должна взять себя в руки и спастись от всех. От людей. От стандартных чудиков. От обгоревших чудиков.
Глава 20
Рукоять кухонного ножа обжигает ладонь, но я ни за что на свете не опущу руку. Как бы я сейчас была рада дождю, чтобы он убрал проклятую пелену.
Иду в сторону сторожки Дилана, сканируя местность перед собой, потом слева, справа и прислушиваюсь к миру так, как никогда не старалась этого делать. До боли в висках. Рюкзак за спиной отдает мне тепло еды, которую я так старательно готовила.
Останавливаюсь у сторожки и стучу по двери рукоятью ножа.
Спустя слишком долгие секунды, она отворяется, и я моментально ныряю внутрь.
– Почему так долго? – требовательно спрашиваю я, но шарф, намотанный вокруг рта, приглушает силу моего негодования.
– Пока встал, дошел, открыл, – отмазывается Дилан и тут же заходится в кашле.
Он заболел чертовски не вовремя. Не думала, что обычная простуда будет меня так пугать. Каждый раз, когда Дилан кашляет, я жду, что он вот-вот выплюнет легкие, а на его лбу можно пожарить яичницу.
При мысли об яичнице в желудке начинает урчать. Скучаю по нормальной еде. Вкусной, душистой и такой доступной. М-м-м… Я бы еще и бекона добавила и сверху все засыпала нарубленной петрушкой.
Чтобы не подавиться слюной, встряхиваю головой, прогоняю мысли и концентрирую все внимание на больном.
– Не вздумай умирать, – приказываю я, скидывая с плеча рюкзак. – Даже не смей.
Рация или радиостанция (я так и не поняла, как ее правильно называть) его приемного отца беспрерывно шипит. Дилан еще до болезни наладил ее и уверяет, что смог подать сигнал SOS, но полной уверенности ни у кого из нас нет.
– Если бы я хотел умереть, то уже умер бы, – говорит он. – Была уйма возможностей.
На соседа больно смотреть. Синяки под глазами, потрескавшиеся губы и тяжелый взгляд.
– Милый шарфик, – замечает Дилан.
– Нарядилась, чтобы отпугнуть твоих бацилл, – парирую я и, тут же смягчившись, добавляю: – Иди ложись, я принесла тебе суп.
Брови на больном лице взлетают. Не могу понять, он сейчас удивлен или не верит, что я могу сделать добрый, бескорыстный поступок? Кого я обманываю? Корысть все же двигала мною. Мне нужно, чтобы Дилан встал в строй как можно быстрее.
– Ты раньше когда-нибудь готовила суп? – спрашивает он и снова кашляет в ладонь. Его сгибает пополам, кашель настолько сильный, что на глазах соседа выступают слезы.
– Пару раз, – отвечаю я.
Прокашлявшись, Дилан спрашивает:
– Сколько было пострадавших?
– Те, кто смогли бы пожаловаться? – уточняю я. – Ноль.
– Это и пугает, – выдыхает он.
– Меня пугает только твое состояние, – признаюсь я.
Вот как он умудрился заболеть? Два дня у него была температура под сорок. Когда нашла записку, что Дилан приболел, думала, у него диарея, мы ведь едим сейчас что попало, но уж никак заболевание такого рода.
– Из кого суп? Из ароматной курочки? – допытывается Дилан, усаживаясь на кровать.
– Из бодрого картофеля, менее бодрой морковки и…
– Не продолжай, – просит он.
Выполняю его просьбу и достаю из рюкзака кастрюлю, перемотанную парой полотенец. Она маленькая, но все равно контейнер был бы более удобным, жаль, ничего подобного на полках я не нашла. Пришлось использовать ее.
– Ты всю кухонную утварь растащила.
Ставлю кастрюлю на колени Дилана и строго глядя ему в глаза, приказываю:
– Ешь.
– Руками?
Показываю Дилану язык, но из-за шарфа он этого не видит. Какой капризный.
Приношу ему ложку и сажусь рядом.
– Температура? – спрашиваю я, стараясь по виду определить, какая она в данный момент. Точно не под сорок.
– Уже меньше.
– Сколько?
– Ну ма-а-а-ам, – протягивает он.
Дилану точно лучше. Он уже пытается шутить, а до этого мог только лаять как собака.
– Сколько, Дилан? – давлю я.
– Тридцать девять.
– Ночью спал?
– Не особо. Октавия, все нормально. Я скоро снова встану на ноги.
Не диалог, а какой-то допрос. Все же я немного отпускаю ситуацию и заставляю себя не злиться на Дилана. Он не виновен в том, что заболел.
– Обещаешь? – тихо спрашиваю я.
– Обещаю, – едва слышно отвечает он.
Вот пусть только умрет, я его с того света достану. Вспоминаю былую угрозу Дилана и возвращаю ему ее.
– Помнишь, ты как-то грозился приходить ко мне после смерти и бродить у моего дома?
– Да, было такое, – говорит он, мешая суп.
– Вот если умрешь, я буду каждый день подходить к окну и показывать тебе фак.
Он улыбается и спрашивает:
– Вероятнее всего, ты не хочешь моей смерти?
– Конечно. Ведь тогда я останусь одна.
Дилан становится серьезным, он ловит мой взгляд и удерживает его достаточно долго.
– Я тебя не оставлю, – серьезно сообщает он. – Мы вместе оказались на краю тумана, вместе выйдем из него.
Сердце замирает от его слов. Не из-за того, что ему удалось красиво составить слова в предложение, а из-за посыла.
– Поэтично, – замечаю я, испытывая неловкость.
– На меня так температура влияет, – отзывается Дилан и все-таки отправляет первую ложку супа в рот. – Спасибо за заботу.
Последнее он говорит с такой искренностью, что у меня щемит сердце. Кажется, что былые добродетели стали роскошью. Не хочу терять человеческий облик и озлобиться. Это не про меня. Мама бы не поняла такого.
– Как Лея? – спрашивает Дилан, продолжая медленно есть суп.
Пожимаю плечом и отрицательно качаю головой.
– Она замкнулась, но я этому больше рада, чем опечалена.
– Все будет нормально, – успокаивает он. – Мы сделали невозможное. Показали Лее чудиков и донесли, что они опасны. Мы получили книги и настроили приемник, он теперь круглосуточно отправляет SOS. Мы до сих пор живы.
Бросаю на него короткий взгляд и спрашиваю:
– Надолго ли?
Он лишь пожимает плечами и прожевав очередную ложку супа, отвечает:
– Пока не выберемся с острова.
– А потом?
Дилан подает мне кастрюлю, и я забрав ее, отставляю на стол.
– Ты когда-нибудь думала о том, что все это происходит не только на острове? – серьезно спрашивает больной.
Кровь в венах тут же начинает мерзнуть. Почему я никогда не думала об этом? Да потому что это невозможно. Человечество не может быть уничтожено в какой-то рандомный четверг.
– Это невозможно, – слабо замечаю я.
– Но если даже это и так, то по велению логического мышления, к нам приплывет кто-нибудь с незараженным разумом. Значит, они прибудут откуда-то, где есть другие люди. Значит, жизнь на материках есть, но…
– … но она изменилась, как и жизнь на острове.
– Вероятнее всего, – выдает Дилан и снова заходится в кашле.
Плечи опускаются под тяжестью новых мыслей. Прежняя я бы стала надеяться на то, что только остров подвергся заразе, но я больше не могу себе позволить розовые сны. Я должна твердо и как можно более правдиво смотреть на происходящее. В любом случае, если даже за пределами острова так же бушуют чудики, там проще выжить. Намного проще.
– Остров ничего не производит, – сообщаю я, снова подняв взгляд на Дилана. – В девятом классе я готовила доклад про остров, а точнее про его промышленную сторону. У нас из заводов только цех по переработке пластика. Нам все привозили с большой земли. Единственное, за что этот остров любили, – красота природы и чистые пляжи с белым песком. У нас нет плантаций. У нас нет ничего, что поможет выжить, когда магазины и склады будут полностью пусты.
– Мы попадем на материк, – обещает Дилан.
Киваю, и губы сами по себе превращаются в подобие печальной улыбки.
– Мне пора, – шепчу я.
Не успеваю подняться, как слова Дилана заставляют меня замереть.
– Ты не оставляешь меня, – еле слышно произносит он.
Оборачиваюсь и, нахмурив брови, серьезно говорю:
– Разумеется.
– Мы долгое время были далеки друг от друга, мне не хватало тебя, – искренне признается Дилан.
Когда-нибудь я перестану испытывать неловкость от его неожиданных замечаний или взглядов, но это будет не сегодня.
– Почему ты говоришь об этом сейчас? – спрашиваю я.
Он что, реально решил толкнуть прощальную речь?
– Тебе настолько плохо, что тебя откинуло в ностальгию?
– Нет. Но после сказанного, я могу все скинуть на помутнение рассудка, – произносит он. – Мне правда тебя не хватало.
– Ты сам отстранился, – напоминаю я.
– Это так.
– Почему?
– Хочешь честный ответ?
– Да.
– Но после него тебе будет неуютно.
– С появлением чудиков уют перестал иметь значение.
Дилан легонько кивает и, не отводя от меня внимательного взгляда, размышляет. Вижу, как меняются его глаза и понимаю, что он прав, после сказанного я…