Страница 8 из 10
Но я не могу представить, что Дилан может мне сказать, чтобы я поняла его. Мыслей по этому поводу ноль. Чертова Луиза видела все, что происходило и не удосужилась помочь. Она не предприняла ни одной попытки.
Все могло пойти по другому сценарию.
Не факт, что было бы лучше, но я этого уже никогда не узнаю, потому что Луиза решила выждать и убрать меня чужими руками.
И я действительно так считаю.
У нее не получилось убить меня с помощью Кая, и теперь сучка строит козни и при этом даже не пытается делать это как подобает: за спиной, в темных переулках и при минимальном количестве присутствующих. Нет, Луиза ждет, чтобы я сама расклеилась и сдалась. Ушла в сторону и оставила команду раз и навсегда. Тогда ее руки будут абсолютно чисты, а я за бортом их корабля.
Хрен ей.
Луиза давит на безопасность команды, желает, чтобы все отвернулись от меня из-за психа Кая. Что ж…
Бросаю косой взгляд на черную куртку, отличный предлог найти Честера и согласиться на его предложение.
Уверена ли я, что смогу убрать Кая, если найду его?
Да.
Я сделаю это и не буду мучиться угрызениями совести.
Как бы мне не хотелось соглашаться с Луизой, но она права – Кай вернется. Он не отступит, снова попытается забрать меня и может причинить вред остальным. Так же я не отменяю вероятность, что в следующую попытку, он даже не будет пытаться выкрасть меня, а просто убьет на месте.
Пора перевернуть ход игры.
Пока не передумала, хватаю куртку, фонарик, пистолет и покидаю квартиру. Быстро сбегаю по лестнице и выхожу из здания. Прохлада ночи дает о себе знать, ежусь, но сразу же направляюсь к соседнему дому. Фонарик едва подает признаки жизни, батарея садится. Свет пару раз мигает и гаснет полностью. Останавливаюсь, чтобы побить фонарик по ноге, но даже эта экстренная мера не помогает возродить его.
– Черт, – едва слышно ругаюсь я.
– Его там нет, – говорит Волк, напугав меня до полусмерти.
Роняю фонарик, стекляшка, охраняющая лампу, отлетает, а я быстро достаю пистолет и направляю дуло в гущу тумана. Рефлекс срабатывает быстрее, чем я могла предположить. Опускаю оружие, когда Волк выходит из тьмы.
– Я могла выстрелить, – говорю я, пытаясь избавиться от остатка испуга.
Волк лишь ухмыляется, и приподняв брови, сообщает:
– Но не попала бы.
– С чего такая уверенность? – спрашиваю я, убирая оружие за пояс джинсов. Перехватываю куртку, которую тоже чуть не выбросила вслед за фонариком.
Волк продолжает мягко улыбаться.
– Я жил среди военных большую часть своей жизни, – расслабленно рассказывает он. – Выходил на полигон с лучшими из лучших. Отлавливал худших из худших. Знаю, как держит оружие солдат. Знаю, как держит оружие неумеха.
– Я умею стрелять, – убеждаю я.
Волк морщится так, будто ему больно от моих слов, именно поэтому он бросает в меня свои:
– Умеешь снимать с предохранителя и нажимать на спусковой крючок – это да. Ты не целишься, а просто направляешь пистолет в нужную сторону. И если мишень меньше слона, то скорее всего ты… промахнешься.
Так и есть. И как я собралась убить Кая? Если будет нужно, подойду на расстояние вытянутой руки или вовсе придушу гаденыша и тогда мое неумение пользоваться пистолетом продолжит быть тайным.
– То есть, в момент нашей первой встречи, ты знал, что тебе ничего не грозит? – спрашиваю я.
Я очень смутно помню нашу первую встречу. Она будто происходила во сне при температуре около сорока. Все смазано и нереалистично.
– Да. Я бы успел увернуться, – самонадеянно произносит Волк и снова дарит мне улыбку. И только сейчас я замечаю, что все эти улыбки не касаются его глаз. Проявление дружелюбия, открытость и показной флирт: все это привычное движение мимики, а не состояние души.
Получается, в тот раз я выглядела не устрашающе. Ладно. С кем не бывает?
Вспомнив слова, которые Волк сказал мне ранее, уточняю:
– Кого там нет?
– Честера, – тут же отвечает он.
– Почему ты решил, что я ищу именно его? – с подозрением спрашиваю я.
Волк начинает загибать пальцы и перечислять:
– Куртка. Недавний разговор в гостиной. Моя невероятная интуиция.
Откуда он вообще знает про разговор в гостиной? Его там не было. Уже птичка на хвосте принесла? И кажется, я даже знаю имя этой говорливой птицы. Арчи, чтоб его язык прирос к нёбу хотя бы на час. Парень вообще не заботится о том, что и кому говорит.
– Логично, – выдавливаю я. – И где он?
– В квартире напротив твоей.
Хмурюсь и ежусь, но уже не от холода.
– Какого черта он ходит за мной? – серьезно спрашиваю я.
– Я попросил. Остальные держатся вместе, а за тобой надо присматривать.
– Не надо. Я сама по себе.
Произнеся это, чувствую горечь на языке.
Одна. Ни Мишель, ни Леи, ни Шерстяного.
– Не командный игрок? – спрашивает Волк, склонив голову набок. Он внимательно вглядывается в мое лицо, становится неуютно и зябко. Опустив взгляд на разбившийся фонарик, выдаю правду:
– Я без понятия, какой я игрок.
Волк пожимает плечами и облокачивается о кирпичную стену. Он с интересом разглядывает меня и говорит:
– Ты прожила в условиях апокалипсиса больше семи лет. Выбралась с острова. Не умеешь стрелять. Плохо крадешься, тебя слышно чуть ли не за километр.
– И?
– Я тоже не понимаю, что ты за игрок. Возможно, ты везучая, но в любом случае тебе нужна команда.
– Везение обходит меня стороной и лишь изредка дает о себе знать, – устало говорю я.
– Не согласен, но переубеждать не буду.
– Славно, – выдыхаю я.
Спорить с кем-то сейчас это последнее, что мне нужно. Я не спала, голова полна противоречивых мыслей, и все это играет со мной злую шутку. Сейчас мною будет проигран любой спор.
– Хочешь правду, которую тебе больше никто не скажет? – неожиданно спрашивает Волк.
Концентрируюсь на его лице и киваю в знак согласия.
Волк отходит от стены и поднимает взгляд на окно четвертого этажа, в котором плещется едва уловимый свет от свечей. Голос легенды становится серьезным и прохладным:
– Они нужны тебе больше, чем ты им. Не забывай об этом.
Прослеживаю за его взглядом и обхватываю себя руками. Я не вижу, что происходит за стеклом, но воображение рисует идеалистическую картину. Бобби и Рита о чем-то мило воркуют. Док и Арчи опять спорят, но в их словах нет негативного подтекста. Эрик снова витает в своих мыслях и не приглашает никого взглянуть на них. А Луиза выхаживает Дилана. Все при деле.
– Ты прав, – произношу я.
– Но ты нужна одному раненому человеку и поэтому все смирятся с твоим присутствием. Пройдет время и даже Луиза перестанет вынимать коготки.
Недоверчиво смотрю на Волка, он лишь улыбается. Снова поднимаю взгляд на окно.
А нужно ли мне их смирение?
Как же сложно с людьми. У всех свои характеры, мотивы и устремления. Пока меня и команду Дилана связывает желание найти базу номер девять, мы можем попытаться ужиться под одной крышей, но к этому вопросу я вернусь только после расплаты с Каем.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но неожиданная мысль выглядывает из-за угла, и приходится остановиться. Смотрю на расслабленное лицо Волка и решаюсь.
– Ты помогаешь всем людям? – спрашиваю я.
– Нет. Только тем, кто мне понравился.
Мнусь не дольше пары секунд и, взглянув в неестественно зеленые глаза, говорю:
– У меня есть просьба.
Брови Волка взлетают от удивления и моей наглости.
– Думаешь мы настолько близки? – спрашивает он.
– Нет, – тут же отвечаю я.
– Это была шутка. Я тебя слушаю.
– Недалеко есть город, мог бы ты решить некую проблему, связанную с его жителями?
Волк даже не скрывает заинтересованность.
– Что за город? Что за проблема? – уточняет он и теперь-то я вижу блеск в его глазах. Вот он азарт и истинные эмоции.
Рассказываю ему про людоедское место. Обрисовываю маршрут, говорю, что смогу показать место на карте, если она у него вообще имеется. Волк слушает меня с непроницаемым выражением лица и сверкающим взглядом. Не перебивает ни разу, а в конце рассказа грязно ругается.
– Ты можешь решить эту проблему? – с надеждой спрашиваю я.
– Да.
Не уточняю, как он это сделает, потому что не хочу знать ответа. Надеюсь, там камня на камне не останется. И все людоедские головы поулетают со своих мест.
– Фанатики – самое страшное, что придумал людской разум, – говорит Волк. – Они ведь внушили себе, что так правильно, и никакие разговоры и даже пытки не смогут вернуть их назад. Они перешли красную черту.
– Красную черту? – уточняю я.
– Так я называю рубеж, переступив который люди перестают иметь право называть себя людьми. Их ждет кара.
– Небесная?
– Или адская. Постараюсь доставить их туда в ближайшее время, – обещает Волк, и мне становится немного легче. Скольких они уже погубили? А скольких убьют в будущем?
Смотрю на Волка совершенно по-другому. Ему реально не плевать на людей.
– Я жила в городе фанатиков, понимаю, о чем ты говоришь, – вспоминаю я. – В Луче все верили в Барона, хотя никто никогда его не видел.
Волк хмыкает и бросает:
– Он давно мертв.
– Ты видел Барона? – в изумлении спрашиваю я. Неужели и он тоже существует в реальности, а не только в умах рехнувшихся жителей Луча?
– Можно и так сказать, близко знаком с его дочерью, внуком и… племянницей или сестрой вроде бы. Там очень сложные семейные связи, без алкоголя и Алекс не разобраться.
– Я была уверена, что Барон – выдумка.
Волк отрицательно качает головой и рассказывает:
– Барон – вполне реальная личность. Его культ был огромным, и некоторые точки продолжают ехать по старым рельсам, несмотря на то, что мужика уже давно черви съели.
– Женщины в культе Барона бесправны, – замечаю я.
– Ненавижу, когда обижают женщин. Вас же нужно просто любить.
– С этим спорить не собираюсь, – с улыбкой говорю я и ловлю себя на том, что мне комфортно разговаривать с этим человеком. – А ты что здесь делаешь? Ночь на дворе.
– Наутро меня здесь уже не будет, – монотонно отвечает он.
