Страница 9 из 10
– И ты решил уйти не попрощавшись?
– Я попрощался с Диланом, отдал ему конверт для Алекс.
– А с остальными? – допытываюсь я.
Волк задумывается всего на миг и говорит:
– Я не сторонник долгих прелюдий или прощаний. Они должны быть в меру и всем приятны.
Сложно с этим поспорить.
– Значит утром мы тебя не увидим?
– Нет, – моментально отвечает он.
Протягиваю ему правую руку и говорю:
– Спасибо, что спас нас и рассказал про девятку.
Волк пожимает мою ладонь и, кивнув, говорит:
– Цените девятку. Лучшего места на земле нет и не будет, – с мимолетной печалью произносит Волк.
Я буду ценить безопасное место и обещаю жить по его правилам.
Забираю ладонь, киваю Волку и ухожу.
Темнота и туман обволакивают, когда оборачиваюсь, Волка уже нет на месте, где я его оставила. Удивительный человек. Не думаю, что кому-нибудь когда-нибудь удавалось разобраться с его внутренним миром. Что-то мне подсказывает, что он живет в вечном хаосе и сам не знает, чего хочет от завтрашнего дня. Кроме охоты. Да, вероятно, это единственное, что заставляет его кровь стремительнее бежать по венам.
В кромешной тьме возвращаюсь к квартире, которую заняла и поворачиваюсь к ней спиной. Не решаюсь сразу же зайти на территорию Честера. Я пришла согласиться на его предложение, хотя вообще не знаю, кто он такой. Что это говорит обо мне, как о человеке? Вероятнее всего, я поехала рассудком, но что поделать, если я больше не желаю сбегать от Кая и прошлого, которое он олицетворяет? Правильно, пора посмотреть страху в глаза и победить его. Либо проиграть, этого варианта я так же не исключаю. Но и не боюсь.
Надо было расспросить Волка про Честера. Печально, что я не подумала об этом десять минут назад. Вероятно, Волк уже пустился в путь, и я его больше никогда не увижу.
Поворачиваю ручку и толкаю дверь, она не заперта, поддается сразу же. Тихий скрип заставляет нахмуриться, я же ни разу не слышала, чтобы дверь скрипела. Как Честер выходил и заходил? Через окно? Сквозь стену?
Вхожу в темную квартиру, не прикрываю за собой дверь, потому что есть вероятность, будто мне придется бегом уносить отсюда свою задницу.
По телу пробегает холодок. Хочется развернуться и уйти, но я остаюсь. Лучше я пойду по следу Кая, чем он по моему.
– Честер? – тихо зову я.
Ответа нет.
Прислушиваюсь, как могу, но в квартире царит мертвая тишина. По рукам пробегают мурашки, я будто стою перед опасностью, но не вижу ее.
Может, это не та квартира?
Медленно отступаю назад. Шаг. Еще один и… упираюсь спиной в дверь. Какого черта? Я ведь ее не закрывала.
Ужас проходит по рукам и позвоночнику, собирается в районе живота. Внутренний голос вопит во всю глотку: «Беги!»
– Не люблю сквозняк, – говорит Честер и чиркает спичкой. Маленький огонь тут же разгоняет мрак, но на небольшом расстоянии.
Честер стоит справа от меня. Решительность и настрой камнем рухнули в пятки и придавили ноги к полу.
– Как ты здесь оказался? – спрашиваю я едва дыша.
Он лишь на пару миллиметров приподнимает брови.
– Зачем пришла?
– Куртку отдать.
– Спичка догорает.
Бросаю взгляд на огонь и сглатываю.
– Вижу, – произношу я. – А у меня что – есть время только пока горит спичка?
– Да. Говори.
Моему приходу он точно не рад.
Решаю не тянуть и быстро выдаю:
– Я согласна.
– На что?
– Помоги мне найти Кая, – прошу я.
– Хорошо, – говорит Честер, и спичка гаснет.
Через пару секунд я уже стою за дверью и непонимающе таращусь на нее. Что это было? Один из самых странных диалогов в моей жизни. Почему у меня было время говорить, только пока горела спичка? И самое главное, куда я вообще ввязываюсь?
И только вернувшись к себе в квартиру, понимаю, что я так и не отдала чертову куртку.
Глава 10
Еще сорок минут назад я сидела на холме в компании куста диких роз и пыталась поговорить с Леей. Отчего-то невыспавшийся мозг решил, что я должна сообщить ей о своих намерениях. Я рассказала про планы на Кая и при этом не чувствовала, что мой поступок неправильный. Я обещала Лее, что отомщу за нее, хотя она об этом никогда бы не попросила.
Я не уберегла ее, но смогу отомстить.
Даже в мыслях это звучит максимально эгоистично и неправильно. Смерть Кая нужна мне, а не Лее. Не получив от тети никакого знака, я покинула место захоронения и вернулась в город, который безвозвратно отнял часть моей потрепанной души.
Сейчас же я поднимаюсь в квартиру, нужно сообщить Дилану о том, что ухожу на несколько дней. Заранее знаю, как он отреагирует, и первым порывом было уехать без предупреждения, но слова Волка быстро вернули меня на землю. Они нужны мне больше, чем я им. Да уж. Правда не всегда звучит переливом колокольчиков, иногда бьет наотмашь.
Не хочу делать что-либо за спиной Дилана. Он единственный дорогой человек, что у меня остался. Я буду относиться к нему так, как хочу, чтобы он относился ко мне. Казалось бы, это настолько банальная мысль, но я постоянно забываю об этом и начинаю перетягивать одеяло на себя, заботясь о собственном эмоциональном состоянии.
Узнав про бездействие Луизы, я даже не попыталась поставить себя на место Дилана, я просто… сорвалась. Хорошо, что вовремя ушла и не наговорила того, о чем бы сейчас сожалела.
Войдя в квартиру, первым вижу Арчи, он спит на диване, запрокинув голову и открыв рот. Даже во сне не закрывается.
На звук моих шагов из кухни выглядывает взъерошенный Док. Увидев меня, он тут же расслабляет плечи.
– Привет, – здоровается он, продолжая вглядываться в мое лицо. Не знает, чего от меня ожидать? Доку моих истерик не достанется.
Из-за неудачного удушения Луизы теперь все будут глядеть на меня, как на человека со слабой психикой, будут ожидать нападения? Это была мгновенная вспышка ярости, в былые времена меня бы оправдали, назвав произошедшее – она была под состоянием аффекта.
– Где все? – спрашиваю я, надеясь, что в квартире нет Луизы. Я не готова ее видеть, желание придушить сучку по-прежнему маячит в мыслях.
– Дилан в кровати, Арчи вот, остальные ушли поискать топливо. Волка и его охотников я еще не видел, – отвечает Док. Не слышу в его речи былой легкости. Кажется, что он разочарован моим поступком. Или я придумываю то, чего нет, и старик просто вымотался.
– Они ушли, – сообщаю я. – Все, кроме Честера. Он сейчас стоит на выходе из здания и ожидает меня.
Док поджимает губы и тяжко вздыхает. Кивнув на рюкзак, спрашивает:
– Далеко собралась?
Смысла скрывать нет, поэтому я моментально отвечаю:
– За Каем.
– Черт, – ругается Док и взъерошивает и без того растрепанную седину. – И ты скажешь об этом Дилану?
– Думаю, он должен знать, – устало произношу я.
Как же хочется спать. Физически я совершенно не готова к преследованию, а морально – больше не могу находиться в этом городе и уж тем более в данной квартире. Она идеально подходит для команды, из окна хороший обзор на вход в здание, а в случаях отсутствия тумана и на огромную часть улицы, из кранов течет вода, комнат много, чтобы все могли расположиться с комфортом, но ничто из этого не может заставить меня остаться здесь. Уверена, команда даже не подумала переселиться в другое место ради моего спокойствия. Дилана я в счет не беру, он физически не может съехать. И все равно… если бы у кого-то из них случилось подобное горе, то никто не остался бы в месте, где жестоко отняли жизнь дорогого человека. Данная ситуация равносильно мерзкая, если бы Арчи предложили отобедать за столом людоедов, которые разделали Элеонору, как тушку индейки. Как бы я не пыталась отгородиться от мыслей о Лее, они полностью не исчезают. Остается надеяться, что устранение Кая, ослабит душевную боль.
Док тяжко вздыхает и опускается в кресло.
– Ага, тут ты права, – в итоге выдает он.
– Я за вашей спиной действовать не собираюсь, – говорю я.
Док вскидывает на меня взгляд, и его лицо выражает скорбь.
– Дилан не хотел, чтобы ты знала про Луизу, чтобы не трепать тебе нервы лишний раз. Он запретил нам говорить и пообещал, что расскажет все позже и сам. И Луиза не должна была ничего говорить. Понимаешь?
Что мне на это ответить? Я без понятия. Решение Дилана может быть оправданным, но в моменте мне было больно. Ощущаю себя мишенью в дешевой забегаловке, каждый пришедший так и норовит бросить в меня дротик. По теории вероятности, некоторые из снарядов долетают и бьют прямо в цель. Многострадальная мишень не может этого не чувствовать.
– Это неважно, – бросаю я. Отвожу взгляд от Дока. На него больно смотреть. – Сделанного не воротишь…
– Важно, – перебивает Док и соскакивает с кресла. Хватает меня за руку и заставляет посмотреть в глаза. – Он переживает за тебя. Вчера пытался пойти за тобой, Эрик его останавливал, и швы разошлись. Дилан не может рассудительно реагировать, когда дело касается тебя. Понимаешь? Сейчас он тоже не даст тебе уйти и… И… я пойду с тобой в комнату, ведь если он опять начнет активно дергаться, то ничем хорошим это не кончится. Пожалей его. Прошу тебя, пожалей.
Я хотела поговорить с Диланом наедине, но не могу отмахнуться от старика. Не питаю к Доку негативных эмоций и знаю, как он переживает за друга. Кто я такая, чтобы не пускать его в комнату Дилана? У меня на это нет ни малейшего права. Более того, я не хочу, чтобы Дилан причинял себе лишнюю боль.
– Ладно, пойдем со мной, – сдаюсь я.
Док немного мнется, хмурит брови и тихо просит:
– Только не рассказывай Дилану, что я просил его пожалеть.
– Не расскажу, – обещаю я и сжимаю тонкие пальцы Дока.
– Видишь ли, мужчины не терпят жалости к себе, особенно от той самой. Поэтому… – он замолкает и прикусывает нижнюю губу. – Я что-то разговорился. Пойдем, если что, будем удерживать его на кровати вдвоем.
Стоит мне только переступить порог спальни, как я слышу ледяной голос Дилана:
– Октавия, нет.
Прикрываю глаза на мгновение, а когда открываю их, то направляю внимание на Дилана. Вся решительность тут же разваливается. Ему реально плохо. Он выглядит хуже, чем в первый день после взрыва. Док не преувеличивал. Даже не представляю, что тут было и как именно Эрик удерживал Дилана.
Вот черт!
Вина за это также ложится на плечи и давит.
– Ты не пойдешь, – продавливает свою линию Дилан.
Он сидит на краю кровати, уже дважды пытался встать, но Док его быстро усмиряет. Аккуратно толкает в плечо и чуть ли не ложится на колени, чтобы раненый не мог подняться. А если сможет, то ему придется прихватить Дока с собой или вовсе уронить того на пол.
Я же стою полностью собранная, но не могу двинуться с места. За спиной легкий рюкзак, в котором только жареное мясо, добытое Волком на охоте, вода и запасные патроны. Я готова к дороге, но мне необходимо убедить Дилана отпустить меня. Как это сделать?
– Я иду, и мы не будем это обсуждать, – спокойно говорю я.
Чувствую себя не в своей тарелке. Вспышка моей агрессии привела Дилана к плачевному состоянию. Он пытался пойти за мной.
Дилан прекращает попытки подняться с кровати.
– Док, хватит, – просит он устало.
Голова опущена вниз, весь его вид показывает, какую боль он испытывает, но тем временем рука жестко сжимает покрывало, вены выпирают по всей поверхности от кисти до плеча.
Док стоит в шаге от кровати, утирает взмокшие виски и не сводит пристального взгляда с Дилана. Если тот снова попытается встать, то старик бросится со спасательной миссией вперед на всех парусах.
– Слова Луизы ничего не значат, – тихо, но твердо говорит Дилан, поднимает голову и, глядя на меня затуманенным от боли взглядом, говорит: – Никто не собирается устраивать твое изгнание или…
Пока Дилан подбирает слова, я перехожу в наступление, но стараюсь сделать это как можно мягче и объяснить свое решение со стороны логики:
– Луиза права, Кай вернется. И скорее всего выберет момент, когда мы будем наиболее уязвимы.
Дилан отрицательно качает головой.
– Я не могу отпустить тебя одну, – едва слышно шепчет он.
Сердце сжимается, а дыхание спирает.
Скидываю рюкзак на пол и иду к кровати. Ищу мотивы для Дилана, чтобы он смог отпустить меня с легким сердцем и сообщаю:
