Я ахнула. Хотя мне не привыкать к тому, что родственники внезапно могут оказаться чужими, все равно это каждый раз оказывается остро. Возможно, потому что это было остро для меня, а может быть, потому что дом для меня с детства воспринимался как такая маленькая крепость, в стенах которой тебя ждут самые родные и близкие, которые всегда встретят и всегда поймут. Мама и отец жили душа в душу, они безумно меня любили. Очень хотели второго ребенка, но не получилось. Когда отец умер, мама стала мне и матерью, и отцом, и я всегда знала, что она за меня горой. Потом ушла и мама, через пару лет после моей свадьбы, и, наверное, именно в этот момент я на Земле осталась одна. Потому что то ли я исчерпала свой лимит на чудесную семью будучи ребенком, то ли сама где-то здорово накосячила, но…
— Мне жаль, — тихо сказала я.
— Я уже с этим справился, — Дэмиан покачал головой и невесело улыбнулся. — Осталось справиться с нашей встречей, но мы сейчас не об этом. Что вас тревожит, Оливия?
— Что я не успею, — выпалила я. — Что с Лазаром случится непоправимое, что я не смогу ему помочь, хотя я должна была его защищать! Я должна была…
— Что? Раскидать десятерых здоровых мужчин, военных? — Мужчина прищурился. — Сразиться со своим сыном, который вот-вот войдет в полную мощь королевской магии?
Так-то он был прав, но…
— Я должна была найти слова. Должна была убедить его не забирать Лазара…
— Иногда слов бывает недостаточно. Иногда мы не всесильны, — Дэмиан покачал головой. — А случается так, что нас просто не хотят слушать.
К горлу подступил ком:
— Скажите мне, что все будет хорошо, — попросила я. — Пожалуйста. Я запаниковала тогда, хотя я никогда не паниковала, и я должна была оставаться с холодной, трезвой головой, но я…
— Оливия, вы не могли! — Мужчина остановился и взял меня за плечи. — Этот мальчик для вас очень много значит. Просто смиритесь с тем, что вы не всегда можете будете идеальной, собранной и сильной. Иногда можно проявить слабость, иногда можно оступиться, но самое главное после этого — собраться и идти дальше. Действовать. Вы действуете, и да, все будет хорошо. Все получится. Если у кого-то и получится, так это у вас. Я в вас верю.
Эти слова подействовали гораздо лучше успокаивающего зелья. По крайней мере, мне больше не хотелось бегать по своей маленькой комнатке, как обожравшемуся «Машеньки» таракану, которому, к тому же, включили свет. Дыхание выровнялось, глаза больше не лезли на лоб, и в целом я была готова к дальнейшему и… ко встрече со Стефаном.
— Благодарю, — твердо сказала я. — Мне очень нужно было это услышать.
— Возвращаемся? — Дэмиан кивнул на оставшийся позади нас двухэтажный гостевой домик, который выглядел слегка накренившимся и готовящимся к перерождению.
— Возвращаемся.
Он проводил меня до комнатки, убедился, что со мной все хорошо — пощупав пульс, и только после этого развернулся, чтобы идти к себе. Я знала, что мужчины любят быть сильными и считают, что поддержка им не нужна, но все-таки не смогла не сказать:
— С вашей семьей тоже все будет хорошо.
Он на мгновение замер, но потом просто шагнул к себе в комнату, она была по диагонали от моей, и прикрыл за собой дверь.
Больше мы не поднимали ни тему Лазара, ни тему его семьи, но, по мере того как мы приближались к Варайе, внутри меня натягивались невидимая струна. Грозящая лопнуть от любого неосторожного слова, события или новости, и исхлестать меня изнутри так, что мало не покажется.
Варайя была большой и красивой, и, несмотря на то, что мы прибыли туда к вечеру, я даже сквозь усталость и тревогу не могла не отметить величественную ширину улиц и перекинутых через ленты рек мостов. Здесь пахло морем, как в Санкт-Петербурге, и, казалось, что здесь повсюду вода. Что совершенно неудивительно: для водных-то драконов.
Я собиралась сразу ехать во дворец, но Дэмиан этому воспротивился:
— Вам надо отдохнуть, — произнес он, — набраться для предстоящего сил. Один вечер ничего не решает.
— Для Лазара он может оказаться решающим! — запротестовала я.
Вместо ответа Дэмиан постучал тростью по потолку, и кучер остановил карету. Мужчина распахнул окно, протянул кому-то несколько монет, а после — мне. Газету.
— Смотрите. Любые важные новости сразу попадают сюда, — произнес он. — Если бы Лазару грозила смертельная опасность, мы бы прочитали об этом здесь.
Я пробежала глазами тоненький листок: действительно ничего. Ничего для меня интересного.
Дэмиан снова постучал, и мы поехали дальше.
— Я могу переночевать в гостинице… — начала было я, но он так на меня посмотрел, раздувая ноздри, что я решила замолчать.
По улицам столицы экипаж ехал медленнее, и я задремала, а когда открыла глаза от рывка остановки… Мы стояли перед огромным, окруженным садом трехэтажным особняком.
— Мы куда-то не туда заехали? — сонно уточнила я.
— Напротив, — губ Дэмиана сорвался смешок. — Очень даже туда. Это дом моего отца.
И у меня натурально отвисла челюсть.
Господи, Дэмиан, кто ты такой?!
11
Выпытать у него подробности я не успела: на крыльце нас уже ждал дворецкий в темно-синей ливрее. Высокий, с проседью в черных волосах и со светлыми глазами, он низко поклонился сначала моему спутнику.
— Добро пожаловать домой, господин Дэмиан. — А затем мне: — Добрый вечер, госпожа Оливия.
На этом я зависла еще сильнее, потому что не привыкла к тому, что меня называют по имени незнакомые люди. Он меня знает?! Правда, тут же себя мысленно одернула. Конечно, он тебя знает, Оль! Ты была королевой этой страны.
Пока я вела внутренний диалог, Дэмиан перекинулся парой фраз с дворецким.
— Ваш визит — для меня приятная неожиданность.
— Я тоже рад тебя видеть, Ходжинс, — похлопал его по плечу мой ментор.
Теплота между этими двумя была видна невооруженным взглядом.
— Господин Рихтер не сообщил мне, что вы приедете.
— Никто не в курсе, что я в Варайе.
— Даже так? — вскинул брови Ходжинс. — Хотите, чтобы я предупредил?
— Нет, я сам, — отмахнулся Дэмиан. — Обрадую свою семью лично.
За все время нашего знакомства я ни разу не видела такого холодного взгляда у своего ментора. Словно на небо набежали тучи, полностью закрыв собой солнечный свет. Из чего я сделала вывод, что его отношения с семьей, мягко говоря, не самые душевные, а слово «обрадую» можно смело брать в кавычки. Но ради меня Дэмиан сюда приехал. Ради меня и Лазара. Вот это было действительно тепло.
— Дэмиан, — позвала я и шепотом, чтобы дворецкий меня не услышал, поинтересовалась: — Кто ваш отец?
Мой ментор вскинул брови.
— Королевский советник Рихтер Ландар. Я думал, вы догадались, когда увидели мою фамилию на конверте.
Не догадалась, потому что ничего этого я не знала. А если бы знала… Настояла бы на гостинице!
Королевский советник. Это объясняло окружающую нас роскошь. Дом оказался великолепным не только снаружи, но и внутри. Если в моем поместье все было старенькое, здесь мебели из красного дерева, картинам на стенах, широкой деревянной лестнице, уводящей на второй этаж, больше подошел бы эпитет «винтажный». Я уже молчу про витражное окно, на котором был изображен бой водных драконов: все оттенки синего и серого смешались воедино, из белой морской пены выступали ящеры-гиганты, оплетающие друг друга длинными гибкими телами. Витраж подсвечивали массивные светильники, расположенные по обе стороны.
— Ходжинс, устрой мою гостью с комфортом и распорядись подать ужин в ее комнату, — приказал Дэмиан и повернулся ко мне: — Постарайтесь сегодня выспаться, Оливия. После завтрака мы вместе отправимся во дворец, выручать нашего друга.
Дэмиан скрылся в арке на первом этаже, а мне не оставалось ничего другого, как идти за дворецким. Комната, в которую меня привели, была не менее роскошной: мебель из орехового дерева, светло-лиловая, с серебром, обивка и покрывало на кровати в углу, эркерные окна с видом на сад. Лакей принес огромный поднос с легким, но изысканным ужином, горничная помогла принять ванну, после всего этого я буквально упала на мягкую постель, приятно пахнущие лавандой шелковые простыни. Если бы не волнение за Лазара, я бы почувствовала себя кайфующей в пятизвездочном отеле туристкой, настолько все вокруг было красивым и удобным.
Дорога и переживания за моего мальчика, очевидно, меня окончательно вымотали, потому что заснула я на этот раз быстро, а на рассвете так же быстро распахнула глаза, словно кто-то нажал на мне кнопку «включить». Облачилась в свое лучшее платье и выскользнула из своей роскошной комнаты.
Дэмиан сказал, что мы отправимся во дворец вместе, но я не собиралась подставлять его под гнев Стефана. Не только его. После того, что я узнала о происхождении моего ментора, я не собиралась подставлять королевского советника и всю их семью. Это касалось только меня и Лазара.
В такую рань в коридорах я столкнулась исключительно со слугами.
— Доброе утро, госпожа Оливия, — поприветствовал меня дворецкий. — Желаете позавтракать?
Кажется, вчера я израсходовала лимит собственного спокойствия, потому что сегодня нервничала так сильно, что при мысли о завтраке у меня сжался желудок.
— Доброе утро, Ходжинс. Дэмиан еще не проснулся?
— Пока нет, госпожа.
— Тогда передайте ему, что я отправилась по делам. Он в курсе, по каким.
— Вам вызвать экипаж?
— Да, буду очень благодарна.
Яркое летнее солнце вставало над городом, золотило крыши, пробуждало жителей столице. Было так рано, что еще не продавали газеты, и я прикусила губу и переплела пальцы, чтобы немного успокоить расшатавшиеся нервы.
Дворец я заметила еще издалека, через окошечко экипажа: махина из светлого-серого камня возвышалась над остальными зданиями столицы. Помню, что я представляла Стефана живущим в черном, как его душа, замке, но реальность оказалась не столь мрачной. Скорее уж, впечатляющей. Узкие арочные окна, пять уровней, украшенные шпилями башни, на которых развевались красно-синие флаги, добавляя дворцу красок. Даже странно было осознавать, что Оливия жила в этой сказке. Еще труднее — что здесь живут такие чудовища, как король Стефан и его наглое отродье.
Когда мы пересекли каменный мост и подъехали к огромным кованым воротам, я что есть силы сжала кулаки и сделала вдох-выдох. Как раз вовремя, потому что в следующее мгновение экипаж остановился. Когда же я выглянула в окошечко, то обнаружила, что меня встречают вооруженные красные мундиры.
12
Сердце ударилось о ребра, а уже в следующий момент я услышала:
— Оливия Веттивер, выйдите из кареты. Вы арестованы за своевольное оставление места ссылки и за возвращение в Варайю.
«Пипец котенку, больше срать не будет», — подумалось мне саркастичной фразой из нашего мира.
Тем не менее я спокойно вышла из кареты и, глядя на гвардейцев сверху вниз (как-никак бывшая королева), произнесла:
— Я требую встречи с его величеством Стефаном.
В отличие от Тимоти, который мне заявил, что я не вправе ничего требовать, гвардейцы слегка опешили. Видимо, правду говорят, что наглость города берет. Ну… относительно. Потому что меня все-таки окружили и под конвоем повели туда, куда я так рвалась. Это был плюс. Очевидный. Когда я ехала в столицу, я не была уверена в том, что вообще попаду во дворец, так что сейчас — хоть свободная, хоть арестованная, я стала на шаг ближе к Лазару. Если бы могла, побежала бы в сторону тюрьмы вприпрыжку, но приходилось подстраиваться под статный чеканный шаг гвардейцев.
Дэмиан рассказал, что в Варайе существует тюрьма Овилид, в ней содержат обвиненных магов и людей до суда — в отдельной башне, а после переводят в башни постоянного заключения. Я надеялась, что ребенка туда не посадят, а значит, он либо здесь, во дворце, либо его снова отправили на каменоломни. Последнее заставляло сердце сжиматься в ужасе, равно как и то, что Стефан мог казнить его на месте.
При мысли об этом я чувствовала, как меня заполняет лютый студеный холод, и всеми силами старалась не думать о последнем варианте. О том, что король Рована скор на расправу, мне рассказала бьющаяся в слезах Жюли, в красках расписавшая, как он казнил собственного брата в Вейсмейстрии. Точнее, она это выдала под эгидой того, что Оливия это прекрасно знает, а я тогда чуть не умерла от страха. Жюли получила выговор от Дэмиана за нагнетание, а я всеми силами отрицала такую возможность. Все-таки Лазар — не заговорщик, а всего лишь ребенок. Мне действительно удавалось об этом не думать… до настоящего момента, но сейчас, в непосредственной близости от Стефана, не думать получалось плохо.
«Оля, уймись, — мысленно приказала я себе, — если ты сейчас впадешь в истерику, лучше никому не будет. Лазару тем более».
Как ни странно, подействовало. Мне нужна была свежая голова, потому что с несвежей говорить со Стефаном бесполезно. С ним и со свежей-то сложно общаться, у него эго высотой до башен дворца, а все остальные для него как блохи с высоты драконьего полета.
Мы шли через парк, и слуги, замечающие меня, немедленно вскидывали головы. Я ловила недоумевающие злые взгляды, впивающиеся в меня иглами, ошарашенные, изумленные — стекающие с меня и с моего платья, как дождевые капли. Похоже, что Оливию здесь не очень-то любили. Интересно, какой она была королевой? Вот будет «прелесть», если под стать Стефану и Тимоти: такой же жестокой, холодной и бездушной. Тогда все понятно.
С другой стороны, ее могли не любить именно потому, что она не вписывалась во всеобщий серпентарий. Я так мало знала о владелице этого тела, и возможности узнать побольше у меня не было. Не станешь же говорить Дэмиану:
— Расскажи мне обо мне. Как я тут правила?
Можно было бы заранее порасспрашивать Жюли с Карлой, но я старалась как можно более изящно огибать тему собственной «забывчивости». Не акцентировать на ней внимание лишний раз, поэтому имеем то что имеем.
Ну да ладно, это сейчас не суть важно.
Роскошный парк заливало рассветное солнце, золотом расплескавшееся по яркой зелени, дорожкам и фигурно подстриженным кустам и деревьям. Расчерченные узорами садовников газоны, мосты, перекинутые через озера и речки, фонтан перед главным входом — все это осталось позади.
Мы зашли с какого-то бокового-бокового входа, спустились по каменной, щедро отдающей холод лестнице, и оказались в подземелье. В натуральном таком подземелье, озарял его лишь свет факелов, и если бы не они, здесь в летнем платье можно было бы сразу окочуриться от холода.
— Вы так и не сообщили, встретится ли со мной Стефан, — бросила я шагающему первым гвардейцу. У него были самые выдающиеся эполеты, из чего я сделала вывод, что говорить нужно именно с ним.
— Его величество знает о вашем визите, — сообщил начальник сопровождающих меня. — Вы узнаете о его решении позже.
Стефан знает, что я прибыла в столицу? Миленько!
Похоже, мой визит вчера не остался незамеченным, в плане того, что отец Дэмиана решил подсуетиться и отправить гонца с доносом, чтобы его самого куда-нибудь не отправили. Например, в такую же глушь, как меня.
Ну здравствуйте, дворцовые интриги, никогда вас в моей жизни не было, и вот опять.
Меня втолкнули в каменный мешок, единственным источником света в котором были отблески пламени от тех самых факелов. Они проникали сквозь решетку в двери, которую можно было закрыть заслонкой — и тогда в камере воцарилась бы кромешная тьма. Самое то для любителей блэкаута.
В стрессовых ситуациях во мне всегда просыпался нездоровый сарказм, вот и сейчас я окинула взглядом отведенное мне местечко и вспомнила любимый фильм детства «Джентльмены удачи» с Евгением Леоновым. Правда, «зрения лишать» в этой камере было некого, у меня не было соседей, была одна койка с тюфяком и подушкой, в ногах лежало свернутое покрывало. Здесь даже стол стоял, грубо сколоченный, а вот с санузлом были гигиеническо-сантехнические проблемы, или, попросту говоря, дыра в полу. Но запаха от нее не было: видимо, ее обрабатывали каким-то заклинанием. Или вручную, разбираться в этом мне не хотелось.
Так-с, ну и какие у нас варианты, Оля? В принципе, все те же, что и раньше — ждать милости Стефана и надеяться на то, что его величество сегодня в духе. Ну может же такое быть? Может, его любовница хорошо удовлетворила? Что-то внутри неприятно кольнуло, очевидно, тело Оливии хорошо помнило многочисленных любовниц супруга. В том, что их было море, я не сомневалась: такие как Стефан себя вряд ли в чем-то ограничивают, а придворные дамы всегда будут рады заручиться особой поддержкой при дворе. Но это уже «Анжелика», не будем снова погружаться в земной кинематограф и букинистику. Лучше подумаем, как правильно начать разговор.
Я крутила его в голове всю дорогу в Варайю, по десять раз продумывала, подбирала слова. Проблема заключалась в том, что у меня было мало исходных данных, но кое-что про Стефана я все-таки поняла. Конкретно, про его большое эго. И, как говорится, хочешь добиться чего-нибудь от власть имущего, погладь его… эго. Да-да, я именно про эго сейчас думаю.
А впрочем, времени подумать у меня было предостаточно: Стефан не появился ни ближе к обеду, ни после. Это я поняла по потянувшимся из коридора запахам и звякающим замкам. При мысли о том, что здесь может быть Лазар, я приникла к холодному металлу двери, рассчитывая услышать хотя бы что-то, что даст мне надежду. Хотя бы имя, звук его голоса, но увы.
