- Значит, вы всего на пятьдесят минут опоздали.
Сержант покраснел.
- Машина не заводилась.
- А если бы завелась?
- Тогда на полчаса.
- Уже лучше. Пирожки будешь?
- Ээээ… - Сержант завис.
- Ну не хочешь, как хочешь. Поехали в часть.
Сержант бросился к чемоданам и хотел взять все три разом, но переоценил свои силы. Один тут же выскользнул и ударился углом об асфальт.
- Осторожнее. Там парадная форма.
- Извините.
- Хорошо хоть не взрывчатка.
Сержант замер, посмотрел на чемодан, потом на меня.
- Шучу.
По его лицу было видно, что шутку он не оценил.
В кабине место пассажира отсутствовало как класс. Рама сидения была откручена. Я ничего не сказал, а просто укоризненно посмотрел на покрасневшего сержанта и забрался в кузов. Там вдоль бортов стояли деревянные лавки, на полу лежали два мешка с почтой, ящик хлеба и несколько связанных проволокой коробок. Чемоданы поставили ближе к кабине, свёрток с шинелью я положил под себя.
ГАЗ-66 выехал из посёлка, миновал несколько домов, свернул на узкую асфальтовую дорогу, а ещё минут через десять - на разбитую бетонку. По обе стороны тянулся лес. Вода стояла в ямах, ветки хлестали по брезенту, машину трясло так, что через несколько километров я начал понимать, зачем на курсах специальная подготовка. Человек, способный регулярно ездить по этой дороге и не выбить себе зубы, к боевым действиям был почти готов.
Тем не менее мои мучения довольно скоро закончились. Сначала показался простой шлагбаум и небольшая будка. Возле неё стоял солдат с автоматом. Машину пропустили сразу. Через несколько километров появился второй пост, уже серьёзнее: бетонные блоки, освещение, вышка, капитальные ворота и колючая проволока в несколько рядов. Сержант вышел из кабины, передал дежурному бумаги и указал на кузов. Меня попросили спуститься.
Дежурный офицер, старший лейтенант с эмблемами связиста, внимательно изучил моё удостоверение, предписание, сверил фотографию и только потом вернул документы.
- Оружие имеется?
- Нет.
- Средства специальной связи, фотоаппаратура, радиоприёмные устройства?
- Нет.
- Документы, кроме указанных?
- Личные.
- Личное дело?
Я показал запечатанный пакет.
- Печать не нарушена, — сообщил он, словно я мог не заметить.
- Рад за неё.
Офицер на шутку не отреагировал.
- С правилами режима ознакомитесь в строевой части. До оформления постоянного пропуска самостоятельное перемещение по территории запрещено. За ограждение не выходить. В служебные помещения без допуска не заходить. О месте расположения части, численности личного состава и характере подготовки посторонним не сообщать.
- Ясно.
- Распишетесь позже.
- А сейчас можно не запоминать?
Он поднял на меня глаза.
- Лучше запомнить.
За воротами начиналась уже не обычная воинская часть. Первое впечатление оказалось обманчивым: несколько старых казарм, штаб, плац, столовая, клуб и автопарк ничем не отличались от сотен гарнизонов, которые я видел раньше. Но дальше, за ещё одним внутренним ограждением, виднелись учебные корпуса, вышки, полосы препятствий и какие-то сооружения, назначение которых с дороги определить было трудно. Слева находился тир, судя по глухим одиночным выстрелам. Ещё дальше раздавались короткие автоматные очереди.
На площадке возле штаба стояли два УАЗа, автобус и замызганная «Волга». По плацу двигалась группа человек из пятнадцати. Не строем - каждый сам по себе, в полевой форме, с автоматами и вещмешками. Почти все были офицерами. Возраст - от двадцати пяти до сорока. Один заметно прихрамывал, у другого на рукаве белела свежая повязка. Инструктор шёл рядом и что-то объяснял, не обращая внимания на дождь.
Я проводил их взглядом. По крайней мере, Орлов не соврал. Мальчишек после училища здесь действительно не было.
Машина остановилась возле штаба. Сержант помог выгрузить вещи и куда-то убежал. Я остался возле крыльца один. Через минуту из дверей появился дежурный по части, проверил документы и вызвал дневального.
- Старшего лейтенанта в строевую. Вещи пока сюда.
Дневальный оказался ефрейтором лет двадцати с таким серьёзным лицом, будто ему поручили сопровождать иностранного посла.
Строевая часть находилась на первом этаже. Там пахло бумагой, сургучом и старой мебелью. За столом сидел майор с лысиной, начинавшейся почти от бровей. Он забрал пакет, осмотрел печати и разрезал нитку ножницами.
- Серёгин Сергей… - прочитал он верхний лист, потом взглянул на меня. - Старший лейтенант.
- Пока да.
- Что значит «пока»?
- Может, увольнение подпишут.
- А может, капитана дадут.
- Это было бы хуже.
Майор покосился на меня и начал перелистывать бумаги. Сначала равнодушно, потом медленнее. На одном листе задержался, вернулся к предыдущему, сверил даты.
- Ты какого года рождения?
Я назвал. Он посмотрел ещё раз.
- Здесь ошибки нет?
- Смотря где.
- В дате рождения.
- Вроде нет.
- А звание когда получил?
- Недавно.
- Очень содержательно.
- Я не помню точную дату. Она в деле есть.
- Она есть, - подтвердил майор. - Тут много чего есть.
Он перелистнул ещё несколько страниц и внезапно закрыл папку.
- Ладно. Полковник ждёт.
- Мне ещё это передать велели.
Я достал красную коробочку. Майор взял её, открыл и замер. Сначала он посмотрел на Звезду. Потом на мою грудь, где её, естественно, не было. Затем нашёл среди бумаг отдельное предписание и прочитал.
- Дубликат?
- Да.
- Без номера?
- Так точно.
- Ношение только на территории части по разрешению начальника?
- Мне так объяснили.
Майор снова посмотрел на меня, теперь уже совсем иначе.
- Она будет храниться в сейфе вместе с наградными документами. Без приказа полковника не получать.
- Я не собирался.
- Здесь распишись.
Я внимательно прочитал запись в журнале, проверил, что именно сдаю, и только потом поставил подпись.
- Осторожный, - заметил майор.
- Недавно выяснил, что по собственной просьбе стал кадровым офицером. Теперь читаю всё.
Уголок его рта дёрнулся.
- Правильная привычка. Пойдём к начальнику курсов.
Кабинет Седова находился на втором этаже. В приёмной сидела гражданская женщина лет сорока и печатала на машинке. Майор доложил о моём прибытии, передал личное дело и ушёл.
Ждать пришлось минут десять. За дверью негромко разговаривали. Потом из кабинета вышли двое подполковников. Один был в полевой форме, второй - в повседневной. Оба скользнули по мне взглядом, задержались на планках и прошли дальше. Секретарь кивнула:
- Заходите.
Я поправил китель, вошёл и остановился у двери.
- Товарищ полковник, старший лейтенант Серёгин для дальнейшего прохождения службы прибыл.
- Вижу. Проходи.
Полковник Седов сидел за длинным столом у окна. Лет сорока пяти, может, немного старше. Невысокий, плотный, коротко стриженный. Лицо широкое, спокойное, без попытки сразу задавить взглядом. Тяжёлый характер, о котором предупреждали Орлов и Колосов, с первого взгляда никак не проявлялся. На столе перед ним лежало моё личное дело. Он указал на стул.
- Садись.
Я сел. Седов не спешил. Сначала дочитал лист, перевернул страницу, потом закрыл папку и положил на неё ладонь.
- Значит, Серёгин.
- Так точно.
- Орлов звонил.
- Он говорил.
- Много говорил.
- Это на него не похоже.
Полковник поднял глаза.
- А ты, значит, острый на язык.
- Иногда.
- Я заметил. - Он откинулся на спинку кресла. - Как добрался?
- Нормально. Только машина опоздала.
