Лана Пиратова
Перевоспитание мажора
Глава 1. Лопухи
— Эй! Рыжая! В Лопухи правильно еду?
Я отрываюсь от своих мыслей и оборачиваюсь.
Замечаю наглую физиономию с самодовольной ухмылкой, высунувшуюся из окна явно дорогой машины.
Незнакомец, прищурившись, скользит по мне взглядом, задерживая его на моих голых ногах.
Я хмурюсь и строго смотрю на него.
— Чего молчишь? Дар речи от счастья потеряла? — ухмыляется он. — Падай сюда! Покатаю!
И он выгибается бровь и кивает мне на пассажирское сиденье.
— Лопухи — в другую сторону! — машу ему рукой, указывая направление и желая побыстрее закончить неприятный разговор.
Он мне не нравится. Взгляд этот. И ухмылка самодовольная. Знаю я таких.
Разворачиваюсь и хочу продолжить свой путь. Но слышу скрежет шин и прямо передо мной тормозит та самая машина, хозяин которой мне так не понравился.
— Ты чего дикая такая? Садись, говорю! Подвезу! Не бойся, я не кусаюсь! Если сама не попросишь!
И он с издёвкой играет бровями и снова проходится по мне взглядом.
— Отвали, а, — уже грубо отвечаю я. — Пешком дойду.
Отступаю в сторону, чтобы обойти его тачку, но он резко газует, пугая меня звуком своего мотора.
— Дикая и дерзкая? — прищуривается и хмыкает с таким снисхождением, что у меня сводит челюсти. — Обожаю таких. Слушай, — он плавно прибавляет газу, ровняясь со мной. — Тут жара под тридцать. Давай подвезу? Тачка — огонь, кондиционер — зверь, я — вообще без комментариев! Такую «тачку» ты только в журналах видела, а тут шанс прокатиться на переднем сиденье. Соглашайся, пока я добрый.
Я останавливаюсь и делаю вид, что с интересом разглядываю блестящий лакированный бок его машины.
— Машина и правда красивая, — говорю я и этот придурок лыбится в тридцать два зуба.
— Вот видишь! Прыгай, долетим с ветерком.
— Но есть одна проблема, — подхожу ближе к открытому окну. Маню его пальцем, чтобы высунулся.
Он усмехается, но высовывает свою самовлюблённую физиономию.
— Видишь ли, я очень брезгливая. А от твоей машины за версту несёт... — делаю паузу, — дешёвыми понтами. Боюсь, одежда пропитается.
Мажор на мгновение теряется и даже рот приоткрывает.
— Что? Ты хоть знаешь, сколько она стоит? Да ты за всю жизнь столько не заработаешь, сколько этот руль!
— Именно, — мило улыбаюсь. — Столько денег потратил, а манерам не научился. Кстати, у колодца не поворачивай налево. Там вчера мост размыло, застрянешь в своей «красотке» по самую крышу. Хотя... тебе полезно будет прогуляться пешком.
И я щёлкаю его по носу тем же самым пальцем, которым только что манила.
Мажор краснеет и его ноздри раздуваются так, что того гляди разлетятся в разные стороны.
Ого, похоже, я его сильно разозлила!
— Иди сюда, мелочь! — рычит он и хватается за ручку двери. Даже мотор не заглушил.
И я резко разворачиваюсь и срываюсь с места. Я знаю эти места как свои пять пальцев.
Прыгаю в узкий лаз между колючими кустами.
Слышу, как за спиной хлопает дверь.
— Ну всё, Рыжая, ты допрыгалась!
Я лечу сквозь заросли, не разбирая дороги. Колючки ежевики цепляют футболку, но мне плевать. А сзади раздаётся треск веток и выразительный мат.
Я вылетаю на край небольшого оврага. По дну течёт узкий, но очень коварный ручей с илистыми берегами. Для меня это родная стихия: я знаю, на какой камень наступить, чтобы не уйти под воду. Один прыжок, второй — и я на той стороне, уже карабкаюсь по склону.
Оборачиваюсь.
Мажор, запыхавшись, подбегает к краю и резко тормозит.
Ну и видок!
Волосы взлохмачены, на щеке царапина, а один рукав майки оторван и так и свисает лоскутом.
— Сюда иди! — орёт он и хмурит брови.
Это типа я должна испугаться?
Упираюсь руками в бока и теперь уже я снисходительно смотрю на него. Опускаю взгляд на его белоснежные кроссовки. Он тоже на них смотрит. Потом на грязь, потом снова на меня. В его глазах смесь ярости и искреннего непонимания, как это я посмела сбежать от такого красавца?!
— Давай, прыгай! — подзадориваю я. — Или боишься ножки намочить, принцесса?
— Я тебя достану! — цедит он и делает решительный шаг.
Дурак.
Его нога соскальзывает, и он с глухим «шлёп» приземляется на пятую точку прямо в прибрежную жижу.
Я не могу сдержаться и взрываюсь хохотом.
Пока он месит жижу в попытке встать, я ныряю в густые заросли ивы, срезая путь к дому. Сердце колотится, дыхание сбито, но на губах играет победная улыбка. Вот так, мажор! Счастливой дороги!
Глава 2. Пироги
— Что ты долго ехал! Я думал уже и не ждать тебя сегодня! — дед как обычно ворчит, оглядывая меня строгим взглядом.
— Да ваш Лопухи ни один навигатор не знает! Кое-как нашёл! — я в ответ тоже ворчу и хмурюсь, разглядывая грязные кроссовки.
Знала бы эта Рыжая, сколько они стоят!
— Ну, спросил бы у местных, — пожимает плечами дед. — Тут люди добрые. Подсказали бы!
Да уж! Добрые! С одной такой добрячкой я уже имел радость познакомиться!
Найду! Всю округу перерою, но найду!
— Ого! Это где же ты так вымазался-то? Артём! Ты со стадом свиней с фермы прогулялся, что ли? — смеётся дед, осматривая мои фирменные джинсы.
На заднице уже засохла грязь.
Я хмурюсь ещё сильнее и злюсь на Рыжую.
— Упал, — сухо отвечаю.
— Экий ты неловкий! Ну, иди в душ сразу. Там и разденься! Не разноси мне тут грязь!
Я разуваюсь и аккуратно ступая, иду в ванную комнату.
Сквозь узкое окошко в ванную пробивается рыжее закатное солнце, напоминая о цвете волос той ненормальной. Я раздеваюсь, включаю воду, жду, пока она прогреется.
Обида жжёт где-то под рёбрами сильнее, чем царапина на щеке. Меня, Артёма Силаева, развела деревенская девчонка! И как?!
Ещё и по носу щёлкнула!
Да я её!
Подставляю голову под струю воды и зажмуриваюсь. Перед глазами до сих пор стоит её смеющееся надо мной лицо. Надо мной!
Она ведь даже не испугалась!
— Ничего, Рыжая! — шепчу я, размазывая гель для душа с ароматом хвои по плечам. — Земля круглая, а Лопухи, судя по всему, размером с мою гардеробную. Найду.
Выхожу из душа, обмотав полотенце вокруг бёдер. В доме пахнет чем-то невыносимо вкусным. Пирогами, что ли? Желудок предательски урчит, напоминая, что за весь день я съел только пачку чипсов.
— Артём! Иди ужинать! — зовёт меня дед.
Иду на его голос и оказываюсь в просторной кухне.
На столе и правда стоит тарелка с пирогами.
Дед как раз ставит две чашки и наливает из глиняного кувшина молоко.
Деревенский колорит, блин. Но мне нравится.
Я залпом выпиваю стакан и дед наливает ещё.
— Вкусное, — говорю я.
— Ты пироги попробуй! Это мы с Алисой напекли сегодня к твоему приезду! — подмигивает мне дед.
Алиса какая-то? Бабка какая-нибудь? Дедова невеста?
Ухмыляюсь. Видно, не скучает тут дед! Бабок, вон окучивает.
Я беру пирог и он оказывается с мясом.
О, даааааа! Вот это нереальный кайф! Я даже в ресторане таких не пробовал!
— Нравится? — улыбается дед, наблюдая, как я беру ещё один пирог.
— Угу! — киваю с набитым ртом.
Ого! А это с вишней! Вообще снос башки!
— Алиска умеет, да! Мастерица! — хвалит свою бабку-невесту дед.
— Вообще бомба, дед! Алиска… то есть Алиса супер! А как её по отчеству-то? — интересуюсь, откусывая ещё. — А то как-то неудобно!
— Ну, ты скажешь! Алисой и зови! Познакомлю вас! — ухмыляется дед.
Хм. Бабку какую-то Алисой звать? Хм. Ну, ладно. Как говорится, если вы настаиваете…
— Наелся? — спрашивает дед, когда я доедаю пятый кусок пирога и довольно откидываюсь на спинку стула.
Улыбаюсь и киваю.
— Ну, тогда рассказывай, внучок, за какие такие заслуги тебя ко мне в ссылку отправили? Что ещё натворил?
Глава 3. Найду!
Блин.
Ну, нормально же сидели! Пироги ели! Чего он опять начинает?
Я морщусь недовольно и сажусь прямо.
Рассматриваю свои ладони, которые за день успели познакомиться и с колючками ежевики, и с жирной грязью оврага.
— Да ничего особенного, дед. Просто отец считает, что я слишком быстро трачу его деньги и слишком медленно взрослею. Решил, что свежий воздух и физический труд сделают из меня человека, — хмыкаю.
— Ну, правильно считает! — дед хлопает ладонью по столу. — Труд, вон, даже из обезьяны человека сделал, а уж из тебя и подавно сделает!
