— Ничего, Рыжая! — шепчу я, размазывая гель для душа с ароматом хвои по плечам. — Земля круглая, а Лопухи, судя по всему, размером с мою гардеробную. Найду.
Выхожу из душа, обмотав полотенце вокруг бёдер. В доме пахнет чем-то невыносимо вкусным. Пирогами, что ли? Желудок предательски урчит, напоминая, что за весь день я съел только пачку чипсов.
— Артём! Иди ужинать! — зовёт меня дед.
Иду на его голос и оказываюсь в просторной кухне.
На столе и правда стоит тарелка с пирогами.
Дед как раз ставит две чашки и наливает из глиняного кувшина молоко.
Деревенский колорит, блин. Но мне нравится.
Я залпом выпиваю стакан и дед наливает ещё.
— Вкусное, — говорю я.
— Ты пироги попробуй! Это мы с Алисой напекли сегодня к твоему приезду! — подмигивает мне дед.
Алиса какая-то? Бабка какая-нибудь? Дедова невеста?
Ухмыляюсь. Видно, не скучает тут дед! Бабок, вон окучивает.
Я беру пирог и он оказывается с мясом.
О, даааааа! Вот это нереальный кайф! Я даже в ресторане таких не пробовал!
— Нравится? — улыбается дед, наблюдая, как я беру ещё один пирог.
— Угу! — киваю с набитым ртом.
Ого! А это с вишней! Вообще снос башки!
— Алиска умеет, да! Мастерица! — хвалит свою бабку-невесту дед.
— Вообще бомба, дед! Алиска… то есть Алиса супер! А как её по отчеству-то? — интересуюсь, откусывая ещё. — А то как-то неудобно!
— Ну, ты скажешь! Алисой и зови! Познакомлю вас! — ухмыляется дед.
Хм. Бабку какую-то Алисой звать? Хм. Ну, ладно. Как говорится, если вы настаиваете…
— Наелся? — спрашивает дед, когда я доедаю пятый кусок пирога и довольно откидываюсь на спинку стула.
Улыбаюсь и киваю.
— Ну, тогда рассказывай, внучок, за какие такие заслуги тебя ко мне в ссылку отправили? Что ещё натворил?
Глава 3. Найду!
Блин.
Ну, нормально же сидели! Пироги ели! Чего он опять начинает?
Я морщусь недовольно и сажусь прямо.
Рассматриваю свои ладони, которые за день успели познакомиться и с колючками ежевики, и с жирной грязью оврага.
— Да ничего особенного, дед. Просто отец считает, что я слишком быстро трачу его деньги и слишком медленно взрослею. Решил, что свежий воздух и физический труд сделают из меня человека, — хмыкаю.
— Ну, правильно считает! — дед хлопает ладонью по столу. — Труд, вон, даже из обезьяны человека сделал, а уж из тебя и подавно сделает!
Дед как скажет! Но молчу.
— Работы тут, в деревне всегда хватает! — радостно сообщает мне дед. — Давно ждал помощника! Ох, и развернёмся мы с тобой, Артём!
И он довольно потирает руки, а я уже заранее чувствую задницу, которой накрывает все мои планы на это лето… Отдохнул, блин.
— Завтра с утра поможешь мне забор подправить! С заднего двора давно покосился! Всё хотел бригаду нанять, но раз уж ты приехал! Хе-хе! А сегодня отдыхай! Комнату я тебе на втором этаже выделил. Пойдём, покажу!
Я встаю из-за стола, чувствуя, как пять пирогов тяжёлым, но приятным грузом осели в желудке.
Ладно, забор так забор. В конце концов, молотком постучать я сумею! Что там сложного?
Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж.
У деда большой дом. И тут, в Лопухах, конечно, самый красивый и богатый.
Дед давно отошёл от дел и уехал из города. Живёт здесь. К нам иногда приезжает в гости.
Дед у меня строгий. Даже строже отца. Y и в детстве его боялся. Сейчас, конечно, не боюсь, но…
— Вот тут располагайся, — дед толкает дверь в просторную, светлую комнату. — Кровать из настоящего дуба, матрас свежий, на травах. Будешь спать как убитый!
Комната приятно пахнет деревом. Шкаф у стены с открытыми дверцами. Для моих вещей.
У окна стоит письменный стол, а над ним висит пожелтевшая карта района. На столе прозрачная ваза с полевыми цветами. Это дед, что ли? Усмехаюсь про себя. Мило, блин.
Я бросаю свой рюкзак на пол и сажусь на кровать. Пробую. Пойдёт.
— Ладно, дед, спасибо. Я, пожалуй, сразу вырублюсь. День был... насыщенный.
— Отдыхай, внучок! — дед хлопает меня по плечу. — Очень рад, что ты ко мне приехал! — говорит уже серьёзно. — Соскучился по тебе. Ничего, Тёмка, не переживай, — его голос звучит тепло, — не столицей единой! Тут тоже есть чем заняться! А люди какие! Ну, сам познакомишься! Давай, укладывайся! Алиска тут подшаманила, бельё постелила. Уют навела, — он показывает на вазу с цветами и смущённо улыбается.
— Спасибо ей, — хмыкаю я.
Милая старушка.
— Ладно, спи. Утро вечера мудренее, — дед опять хлопает меня по плечу и уходит.
Закрывает дверь и я слышу, как его шаги затихают на лестнице. Я подхожу к окну и вглядываюсь в темноту Лопухов.
Тишина здесь такая, что уши закладывает. Только где-то вдалеке заливается лаем собака, да кузнечики стрекочут под самым окном.
Деревня!
Я стягиваю с себя полотенце и забираюсь под одеяло.
Веки сами опускаются. Как свинцовые. Я реально устал.
И тут же перед глазами снова всплывает то самое лицо. Рыжие волосы, пухлые губы в усмешке и этот дерзкий взгляд.
— Найду, — бормочу я, проваливаясь в приятную негу.
Сон накрывает меня мгновенно. Мне снится овраг, огромные лопухи и чей-то звонкий смех, который разносится над всей деревней.
Глава 4. Утро в Лопухах
Просыпаюсь я не от будильника и даже не от крика петуха! А от того, что кто-то тонким, но таким звонким голоском напевает какую-то девчачью песню!
Я даже сначала думаю, что это какой-то кошмар мне снится. Но нет.
Разлепляю с неохотой веки. Жалюзи тут нет, а шторы не справляются с солнечным светом.
Солнце палит так, будто решило поджарить меня прямо на кровати через стекло.
Смотрю на экран мобильника. На часах — девять утра. Девять! В это время в Москве я обычно только добираюсь до кровати после вечеринки.
Голос повторяет слезливый припев и я чуть ли не подпрыгиваю на матрасе. В голове мгновенно проясняется. Голос... я узнаю его из тысячи.
Тот самый дерзкий тон, от которого у меня вчера свело челюсти.
Да не может быть!
Бросаюсь к окну, прямо так, без всего. Распахиваю створки и высовываюсь наружу, перегнувшись через подоконник.
Внизу, прямо под моим окном стоит девчонка. Та самая!
Рыжая!
Только теперь на ней белый топ и короткие джинсовые шорты.
Я быстро облизываю губы и усмехаюсь. Протираю на всякий случай глаза. Ну вдруг всё ещё снится?!
Ну, нифига себе!
Рыжая!
Но что она тут делает?!
Она стоит ко мне спиной, а потом садится на корточки и начинает сосредоточенно копаться в дедовой клумбе с какими-то синими цветами.
Рыжая копна волос собрана в небрежный пучок, из которого выбиваются непослушные пряди, вспыхивая на солнце золотом.
Девчонка продолжает мурлыкать под нос ту самую приставучую песню про «бабочек и влюблённость».
Значит, искать не придётся! Зашибись! Сама пришла?
Я довольно усмехаюсь и, похоже, делаю это слишком громко.
Девчонка внизу сначала замирает. Потом замечаю, как её рука вздрагивает так сильно, что секатор лязгает, едва не отхватив лишний стебель.
Она резко оборачивается, задирает голову, прикрывая глаза ладонью от солнца.
Секунда. Две.
Её глаза округляются, а рот забавно приоткрывается, обнажая белые зубки.
— Ты?! — выдыхает она. — Ты что тут делаешь, мажор недотопленный?
— А, вот, я капец как рад видеть тебя, Рыжая! — усмехаюсь я, выпрямляясь и напрочь забыв, что из одежды на мне сейчас только... ну, ничего. — Ты что тут делаешь? — смотрю строго и даже хмурюсь. Пусть боится! — Воруешь цветы, чтобы на рынке продать?
Рыжая приходит в себя подозрительно быстро. На её губах снова расцветает та самая ехидная ухмылка, от которой у меня чешутся кулаки. Она медленно сканирует меня взглядом — от головы до пояса.
— Ты ничего не забыл? — ехидно спрашивает она. — Хоть бы простынкой обмотался! Валентин Алексеевич вряд ли оценит твой стриптиз!
Чёрт!
Только после её этих слов вспоминаю, что я же голый тут стою! Хоть и по пояс!
— Не смей уходить! — ору я уже из глубины комнаты, лихорадочно натягивая боксёры и чистые джинсы. — Стой на месте! Я сейчас выйду и мы договорим!
Выбегаю из комнаты, стукаясь боком о ручку двери.
