– Ну, так у нее, вероятно, имеются насчет вас кое-какие ожидания. – Художница, заразившись беспечным весельем хозяина, тоже рассмеялась.
– У всех имеются ожидания. – Горичев поднял с пола упавшую подушку и втиснул ее себе под локоть. – У всех, кроме меня! Я ничего не жду, давно покорился безумию этого мира. Жизнь – это отбойное течение. Уж если попал в струю, не греби к берегу, из сил выбьешься. Плыви вместе с течением, и тебя вынесет на берег, рано или поздно.
В конце коридора зазвенела посуда. Через минуту в спальне появилась Тамарочка с подносом, на котором стоял фарфоровый, плохо отмытый от потеков заварки чайник и две разномастные чашки. Молча, со страдальческим видом, поставив поднос на край письменного стола, заваленного книгами и бумагами, гостья удалилась, на ходу собирая в узел свои роскошные волосы. Горичев проводил ее насмешливым взглядом и кивнул на стол:
– Плесните-ка мне чашечку, Саша, и себе налейте. Этот чай вчера один юродивый забыл. Шатается по Москве с ящиком на груди, на Храм Белого Духа собирает. Из метро его поперли, так он теперь возле ночных клубов ошивается. Как ни странно, подают!
Чай оказался неожиданно хорошим, с богатым мускатно-ореховым букетом. Гости Ильи Владимировича оставляли в его доме как удручающие следы, в виде использованных шприцев и пустых бутылок, так и приятные сюрпризы. Один истасканный человек с безумным взглядом, напугавший Александру, когда она столкнулась с ним в темном коридоре, оставил после своего исчезновения крупногабаритный газетный сверток, обмотанный скотчем. Когда сверток по приказу любопытного хозяина квартиры вскрыли, в нем обнаружилась дониконианская алтарная икона, достойная Третьяковки. Владелец за ней так и не вернулся, и теперь икона стояла в углу спальни.
– А покажите-ка свой улов, Сашенька, – попросил Горичев, допив вторую чашку. Одной из главных черт его характера была колоссальная любознательность. – Что вы там откопали у этой театральной вдовы?
…Покидая гостеприимную квартиру в Волковом переулке, Александра не чувствовала себя разочарованной. Она изначально не возлагала никаких надежд на те несколько рисунков и полотен, которые выудила из наследства Людмилы. Горичев полностью согласился с нею в том, что ничего ценного или просто любопытного эти вещи не представляют.
– Пустая трата времени, – заметил Илья Владимирович, прощаясь с гостьей. – Хотя время потратить не так-то просто, уж поверьте моему огромному опыту! Время само тратит нас… И никуда оно не проходит, это мы проходим, как тени.
И, задумавшись на мгновение, добавил:
– А оставьте-ка мне ваш пакет на денек-другой! Я не сегодня-завтра жду в гости старого приятеля из Франции. Интереснейший человек! Один из кураторов Лувра, арт-журналист, работает с МВД, ведет учет украденных ценностей. Тут одно старенькое полотно явно французского происхождения, так пусть он взглянет.
* * *
…Остаток дня художница провела в новой мастерской, развязывая узлы и распаковывая коробки. Она приняла душ, сварила кофе и, примостившись на подоконнике с ноутбуком, написала письмо Дмитрию Ларцеву. Александра просила хозяина помещения уточнить, на какой срок сдается в аренду мансарда. Она специально использовала это выражение, рассчитывая, что Ларцев в ответном письме проговорится о сумме арендной платы. «Москва, конечно, город чудес, – сказала себе художница, – но в некоторые из них я не верю!» Письмо ушло, и она допила кофе, разглядывая окрестные крыши и следя за мелькающими в воздухе стрижами.
Максим появился на пороге в половине десятого.
– Ты не заперла дверь, – обеспокоенно произнес он, войдя в мастерскую. – Кого-то ждешь?
Александра, продолжавшая разбирать коробки, выпрямилась со стопкой книг в руках:
– Только тебя. Странно, что я не заперлась. Сегодня была у старого знакомого, так у того всегда двери настежь. Может, это на меня подействовало…
– Запирайся обязательно! – наставительно произнес Максим. – Внизу отель, там бесконтактное заселение, портье нет. Гости сообщают код от подъезда курьерам. Здесь проходной двор!
Художница пообещала впредь запирать дверь. Подойдя к открытому окну, Максим с минуту смотрел на багровое закатное небо. Обернулся:
– Ты что-то сказала?
Александра положила книги обратно в коробку и подошла к нему.
– Я молчала. У тебя усталый вид.
Максим кривовато улыбнулся:
– И правда, я замотался.
– В твоем «Коляднике» все в порядке?
Название загородного отеля, где они познакомились полгода назад, Александра произнесла, сделав над собой усилие. Это место снилось ей в кошмарах. Их главным героем был он, человек, стоявший сейчас рядом. Ей снилось это жесткое нервное лицо, глаза цвета талого льда, тонкого льда, скрывающего темную бездну. Снилась эта неуловимая улыбка, едва трогавшая губы капризного женственного очерка. Тогда, в январе, Александра сбежала от него, но Максим вновь появился и притянул ее, как планета притягивает пролетающий мимо астероид, беря его в плен.
– Дело сдвинулось. – Максим вновь отвернулся к окну. Казалось, его заворожило мелькание стрижей, носившихся над крышами. Птицы возвращались на ночлег в свои гнезда. – Но идет непросто. Не хочешь поехать туда со мной, посмотреть?
Александра вздрогнула. «Колядник» был темным пятном в их отношениях. «Если бы я не знала, что там произошло зимой, наша история была бы очень похожа на сказку. – Художница смотрела на Максима, который по-прежнему стоял к ней спиной. Она уже изучила эту его манеру разговаривать отвернувшись. Это значило, что затронута важная для него тема. – Да, но сказки бывают и страшные. Наша именно такова».
– Хорошо, – услышала она свой голос, на удивление спокойный. – Я приеду, как только закончу одно дело.
Максим резко обернулся:
– Ты серьезно?
– Я приеду, – повторила Александра. – Мне нужно два-три дня, не больше.
– А что за дело? – Максим подошел к ней почти вплотную. Художница снова, как в день знакомства, поразилась тому, как такие светлые глаза могут внезапно темнеть. Мастерскую наполнили сумерки, света она еще не включала. – И нельзя ли это дело отложить? Мы стали редко видеться.
Его руки легко легли ей на плечи. За окном взвизгнул припозднившийся стриж, возвращающийся в свое гнездо – щель под крышей мансарды. Как часто бывало в присутствии Максима, сознание Александры расслоилось на «я» действующее и «я» наблюдающее, словно под гипнозом. Этот человек зачаровывал ее, как зачаровывает бездна.
– Дело пустяковое, но его надо закончить, – ответила Александра, перебарывая желание сразу ответить «да». Но художница решила отстоять хотя бы эту позицию. Максим все чаще решал вопросы за нее, и независимость, которая всегда была так важна для Александры, становилась все более иллюзорной. – Летом мало и таких заказов… Мертвый сезон.
– Как скажешь, – ответил он. Его близкое лицо в сумерках казалось незнакомым. – Какой день послезавтра, помнишь? Я буду ждать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=74302446&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Примечания
1
Анна Малышева. «Прохожий».
