— Это тот человек, который тебя привёз?
— Мой новый охранник.
— Новый тюремщик, значит.
Ильяс медленно повернул голову. Лея ожидала, что он сделает вид, будто не услышал, но он подошёл ближе.
— Сегодня я просто водитель, Вера Павловна.
— Водители не смотрят.
Мать протянула руку. Ильяс после короткой паузы пожал её. Вера Павловна не отпустила сразу, внимательно изучая его лицо. Затем тихо попросила беречь Лею. Не для Рамина, не ради работы, а потому что её дочь давно не просит о помощи, даже когда больно. Лея резко встала и подошла к окну. Ей было стыдно, что мать говорит это чужому мужчине, и одновременно хотелось, чтобы Ильяс услышал каждое слово.
Они провели в больнице сорок минут. Врач объяснил, что приступ удалось остановить, но Вере Павловне требовалось наблюдение. Лея договорилась о отдельной палате, оплатила лечение со своей карты и пообещала вернуться на следующий день. Она знала, что может не выполнить обещание. Рамин уже звонил без остановки. Когда они спустились к машине, на экране телефона Ильяса было семнадцать пропущенных вызовов.
— Мне жаль, — сказала Лея, когда автомобиль выехал со стоянки. — Вы не обязаны были рисковать из-за меня.
— Я не из-за вас рисковал. Я выполнил задачу и доставил объект туда, куда объект решил ехать.
— Ужасно убедительно.
— Для отчёта хватит.
Она улыбнулась впервые за много дней. Улыбка вышла слабой, но настоящей. Ильяс заметил её в зеркале и сразу отвёл взгляд. За окном шёл мокрый снег, по стеклу тянулись серые полосы. Лея вдруг поймала себя на мысли, что не боится возвращаться домой, пока он сидит рядом. Это было опасное чувство. Рамин мог отнять любую опору, а тех, кто становился важен, он превращал в рычаг.
Муж ждал их в холле. На нём не было пиджака, рукава рубашки были закатаны, на столике у лестницы разбитый стакан. Глеб и ещё четверо охранников держались у стены. Зоя Сергеевна исчезла с первого этажа. Рамин не смотрел на Лею. Всё его внимание было приковано к Ильясу.
— Оставьте нас, — приказал он.
— Лея остаётся под моей охраной, — ответил Ильяс.
— В моём доме она останется там, где я скажу.
Лея почувствовала, как воздух стал тяжёлым. Ильяс мог отступить, и никто не назвал бы это трусостью. Он уже нарушил приказ, привёз её домой, не потерял ни одного человека. Но он не отошёл. Рамин приблизился, остановился почти вплотную и заговорил тихо, чтобы слышали только они.
— Ты решил проверить, насколько дорог мне твой долг?
— Её мать была в больнице.
— Мне всё равно, где была её мать. Я запретил выезд.
— Вы не ответили.
Рамин ударил его. Кулак попал в раненый бок. Ильяс побледнел, тело на секунду согнулось, но он удержался на ногах и не ответил. Лея шагнула между ними прежде, чем успела подумать. Развернулась к мужу, закрывая Ильяса собой, хотя понимала, насколько нелепо это выглядит. Рамин замер. Его взгляд опустился на её руки, потом поднялся к лицу.
— Отойди, Лея.
— Нет. Ты злишься на меня. Я попросила его отвезти.
— Я сказал отойти.
— А я сказала нет.
Пощёчина была бы проще. Крик тоже. Рамин лишь посмотрел на неё, и в этом молчании Лея увидела, что он всё понял. Пока не любовь, не желание, даже не привязанность. Он увидел ее глаза. Этого оказалось достаточно.
— Хорошо, — произнёс он неожиданно спокойно. — Сегодня вечером у нас гости. Ты спустишься к восьми. Наденешь красное платье и будешь улыбаться. А с тобой, Ильяс, мы поговорим позже.
За ужином собралось двенадцать человек. Рамин посадил Лею справа от себя, а слева устроилась Марта Белецкая, владелица сети клубов и его давняя любовница, о которой знали все. Марта не скрывала близости с Рамином. Касалась его запястья, шептала ему что-то на ухо, смеялась слишком громко. Раньше Лея страдала, потом привыкла. Мужские измены в этом доме считались естественными, а женская улыбка другому мужчине могла стоить жизни. Сегодня унижение было устроено не ради удовольствия. Рамин проверял, на кого она посмотрит.
Ильяс стоял у стены за её спиной. После удара он двигался осторожнее, но отказался уйти. Лея ощущала его присутствие кожей. Не оборачивалась, не искала взгляда, почти не говорила. Когда Марта положила ладонь Рамину на бедро под столом, Лея спокойно отпила из бокала воды. Ей больше не было больно. Страшно стало от того, почему именно.
После ужина Рамин перехватил её у лестницы. Гости ещё находились в гостиной, музыка играла тихо, охрана держалась на расстоянии. Он взял Лею за локоть и отвёл в тёмный коридор к библиотеке. Пальцы впились в кожу.
— Ты сегодня много на него смотрела.
— Я почти не поворачивалась.
— Именно поэтому и заметил.
— Ты привёл любовницу за наш стол, а теперь считаешь мои взгляды?
Рамин прижал её к стене. Затылок ударился о деревянную панель, воздух вышел из лёгких. Он не бил по лицу перед гостями, никогда не оставлял следы там, где их могла увидеть камера. Его рука легла на горло, не перекрывая дыхание полностью, только напоминая, насколько легко это сделать.
— Не путай наши права, Лея. Я могу привести в этот дом кого угодно. Ты не можешь даже подумать о другом мужчине.
— Тогда тебе придётся научиться читать мысли.
Пальцы на горле сжались. В конце коридора появился Ильяс. Он увидел их и пошёл быстрее. Он сообщил, что на внешнем периметре сработал датчик и Рамину нужно перейти в защищённую комнату. Ложь была очевидной. Муж понял, что Ильяс снова встал между ними.
Рамин отпустил Лею. Провёл ладонью по её волосам, поправил прядь у лица и улыбнулся так, словно они разговаривали о пустяках.
— Проверь периметр сам. Жена идёт со мной.
— По протоколу я должен сопровождать её отдельно.
— Протоколы пишу я.
— Тогда перепишите завтра. Сейчас опасность не проверена.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Рамин мог приказать убить его прямо здесь, но не сделал. Гости в соседней комнате, возможная угроза снаружи, люди, привыкшие считать Ильяса вторым человеком в охране. Он отступил на полшага.
— Уведи её наверх. И не забывай, кому она принадлежит.
Ильяс сопровождал Лею до спальни. Она держалась ровно, пока дверь не закрылась. Потом ноги подогнулись, и пришлось опереться о комод. На шее уже проступали красные пятна. Ильяс подошёл, но остановился на расстоянии вытянутой руки.
— Нужен врач.
— Не нужен. Он не успел ничего повредить.
— Вы говорите так, будто это оправдывает его.
— Я ничего не оправдываю. Я просто знаю разницу между больно и опасно.
— Когда мужчина держит вас за горло, разницы нет.
Лея подняла на него глаза. Ильяс был бледным, на лбу выступил холодный пот, но он смотрел на её шею так, словно собственная рана перестала существовать. В этой ярости не было права собственности. Он не требовал благодарности и не пытался использовать её слабость. Просто ненавидел то, что с ней сделали.
— Почему вы всё ещё работаете на него? — спросила она.
Ильяс опустился на край кресла, осторожно придерживая бок. Некоторое время молчал, затем рассказал о следственном изоляторе, ложном обвинении и свидетеле, которого нашёл Рамин. Не оправдывался. Говорил сухо, без подробностей, будто зачитывал старый протокол. Лея поняла, что восемь лет он платил долг человеку, однажды вернувшему ему свободу, и не замечал, как сам стал частью этой системы.
— Он спас вас, — сказала она. — А теперь думает, что купил.
— Возможно, купил.
— Нет. Купленные люди не везут чужую жену в больницу нарушив указания.
Ильяс встал. Между ними осталось два шага, но после его движения пространство исчезло. Он смотрел на следы на её шее, сузив глаза и зло, словно каждое красное пятно лежало на его собственной коже. Рука поднялась, пальцы остановились в нескольких сантиметрах от подбородка. Лея сама чуть откинула голову, разрешая. Ильяс коснулся полосы под челюстью так осторожно, что от этого по спине прошла дрожь сильнее, чем от грубой ладони Рамина. Его большой палец задержался у пульса, и Лея увидела, как мужчина сжал зубы, почувствовав её реакцию.
— Больше не позволяйте ему оставаться с вами наедине, когда он злой.
— Это его дом.
— Тогда зовите меня.
— И что вы сделаете?
— Войду.
Он убрал руку и направился к двери. Лея хотела остановить, сказать, что завтра Рамин может отправить его туда же, куда прежнего охранника. Вместо этого спросила, как его рана. Ильяс оглянулся, и впервые в его взгляде не было профессиональной холодности.
— До сегодняшнего утра заживала.
— Дайте посмотреть.
— Не надо.
— Я уже перевязывала вас на складе.
— Тогда в нас стреляли. Сейчас опасность другая.
Лея всё-таки протянула руку к его боку. Ильяс перехватил ладонь, но вместо того, чтобы оттолкнуть, прижал её к своей груди. Под рубашкой быстро и сильно билось сердце. Они стояли почти вплотную, её колено касалось его бедра, запах крови и мыла смешивался с тёплым воздухом спальни. Ильяс наклонился так близко, что его дыхание коснулось её губ, потом резко повернул голову и отпустил. Опасность, о которой он говорил, была не в ране.
Он вышел. Лея осталась у зеркала и долго смотрела на следы пальцев мужа. Потом перевела взгляд на руку, которой Ильяс едва коснулся её кожи. Между болью и прикосновением действительно была разница. Настолько большая, что уже не получалось сделать вид, будто она ничего не чувствует.
ГЛАВА 5
ИЛЬЯС
Рамин наказал их не сразу. В этом была его привычка. Он не любил действовать в ярости, если мог растянуть ожидание и заставить человека наказать себя страхом. Три дня он вёл себя так, будто поездки в больницу не было. Разрешил Лее навестить мать ещё раз, подарил ей серьги, пригласил на ужин. Ильяса он оставил при ней, даже не изменил график. Только Глеб стал появляться чаще, задавал вопросы о маршрутах и несколько раз ловил Ильяса взглядом у спальни хозяйки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
