Страница 4 из 8
— Я думала, будет как-то повеселее, — наморщила нос Джинджер. — А тут одна грязь.
Второй круг скверны, так уж наш мир устроен. В первом круге ее присутствие почти не ощущалось, а здесь все словно подернуто дымкой. Сизое небо, серая пустошь, алые метки отмечали дорогу, как след раненого животного. Но меня переполняла болезненно острая надежда — я должна найти сердечник и вылечить папу. Всего три недели — ни минуты не должно пройти даром!
Мы добрались до сторожевого поста, и отряд радостно загудел, осматривая место будущей практики. Каменная стена в человеческий рост огораживала пятачок земли, и внутри лепились хозяйственные постройки: кузница с оружейной, баня, кухня, над которой вился уютный дымок, колодец под козырьком с защитными рунами.
Я сделала мысленную пометку — проверить активность рун: проще всего подхватить заразу через грязную воду. А я, помимо основной задачи, не должна забывать о доверенных мне людях. Хотя папки с личными делами студентов были неприлично тонкими. У Роско в графе перенесенных болезней так вообще стоял прочерк. Сын великого дома, пусть и младший, был физически безупречен. Именно этим я объясняла свой нездоровый к нему интерес. Могла ведь и позже все почитать — нет, полезла к нему в карету. А когда он уснул, тайком разглядела и тень от изогнутых темных ресниц, и четко очерченный изгиб губ, и длинные пальцы...
— Слушай, звезда, а у тебя есть что-нибудь от мозолей? — спросил он из-за плеча, и я вздрогнула от неожиданности.
А Роско протянул расправленную ладонь, на которой вздулись красные волдыри.
— Любовь требует жертв? — злорадно ляпнула я.
— Ладно, без тебя обойдусь, — нахмурился он, но я придержала его за локоть.
Дурак или нет, а я несу за него ответственность.
— Найди меня после размещения, — сказала ему, и Роско хмуро кивнул.
А я, повернувшись к башне, вдруг осознала, что это засохшее великое древо. Уже потом к нему пристроили верхние этажи, прилепили уродливое крыло столовой. Это отчего-то коробило: все равно как приспособить тело павшего воина для хозяйственных нужд.
Я поднялась по ступенькам и положила руку на шершавую кору, подняла голову, пытаясь рассмотреть знак над входом. Отец говорил, наш дом тоже рос на границе второго круга. Вдруг это он?
— Что застыла, звезда? — спросил Гус. — Проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома.
Впрочем, таких мертвых башен во втором круге рассыпаны сотни. Черенковые маги пытаются вырастить собственный дом, пустить корни, стать солами — солью земли, но получается это у единиц. Вот и мой отец потерпел неудачу.
— Проходите, студентики, — донеслось изнутри. — Парни налево, девушки, если такие есть, направо. Оставляйте в комнатах вещи и спускайтесь вниз, ужин готов.
Крепкий дед в нарядной белой рубашке в синий горошек и изрядно потертых штанах встречал каждого рукопожатием, и вскоре моя ладонь оказалась в широкой обветренной лапе.
— Михаль Крас, — представился он. — Здешний смотритель. Навроде хозяина сторожевого поста.
У Михаля Краса был высокий, перечерченный морщинами лоб, над ним, посреди глубоких залысин, торчал седой островок волос, глаза светло-карие, почти желтые, смотрели внимательно, а зубы росли вкривь и вкось. Последнее я отметила машинально — недавно мы проходили зубные руны и теоретически я могла бы подровнять его частокол.
— Эрика Трикс, — ответила я.
— Трикс? — повторил он, и лоб собрался в глубокую складку. — А не дочь ли ты Эдвина Трикса?
— Так точно.
— Вот это удача! — обрадовался он и с силой затряс мою руку, едва не выдергивая ее из плеча. — Как поживает мой старый приятель?
— Потихоньку, — сказала я, неловко высвобождая пальцы.
— Мы не виделись лет пятнадцать! — не унимался мужик. — Я ведь помню тебя малюткой! А теперь ты такая большая!
— Не особо она и подросла, — пробурчал Роско, протягивая ему документы и отодвинув меня плечом. — Эрика, не задерживай остальных.
— Еще увидимся, Эрика! — воскликнул Михаль Крас, радостно помахав мне листом бумаги с печатью академии. — Иди в конец коридора, там помещения лучше.
Комната, которую я выбрала, была даже милой: цветастый ковер на полу, вместительный шкаф, кровать по-армейски узкая, но я не привыкла к роскоши. Бросив вещи, я пошла знакомиться с башней и вскоре нашла небольшой закуток на первом этаже, который явно использовали как лекарню. Провела быструю ревизию, проверив наличие амулетов и ингредиентов для зелий, и похвалила себя за то, что взяла необходимый запас.
Роско нашел меня там же и молча протянул ладонь. Пузыри волдырей лопнули и сочились сукровицей. Но мое внимание привлекли не они, а крохотный зеленый листик на его запястье. Прямо как тот, что прятался у меня под грудью.
Роско что, тоже спер какую-нибудь траву? Я едва успела прикусить язык, чтобы не выпалить этот вопрос, но папа учил — сперва разведай обстановку, а потом уже действуй.
Странное совпадение. Роско не похож на ботаника и зельевара. Неужели он сумел выстроить логическую цепочку: оборотное зелье — Малин — травница — оранжерея? Тогда знак появился потому, что Роско забрался в хранилище, пытаясь найти незнакомку, обманувшую его сплетенной ночью, то бишь меня.
— Ты про эту метку спрашивал? — равнодушным тоном поинтересовалась я, и Роско, спохватившись, обтянул рукав, пряча листик. — Тоже влез, куда не звали?
— Нет, — коротко бросил он.
В смысле — нет? Как раз-таки да: метка появилась после того, как я под личиной Малин проникла в оранжерею, куда у меня не было доступа.
— То есть это не охранная метка? — с нажимом произнесла я.
— Подумай сама, звезда, — снисходительно предложил Роско. — Разве появилась бы охранная метка на запястье, где ее так легко спрятать браслетом, часами или хоть рукавом?
Фыркнув, я щедро плеснула обеззараживающее зелье на ватку и промочила раны на его ладони. К чести Роско, он только слегка дернулся, но стоически перенес процедуру, хотя настойка щипала знатно.
А я мысленно признала, что он прав — мой листик под грудью и вовсе никто не увидит. Я решила, что мне в кои-то веки повезло, да и думать о нем забыла — и без того хватает проблем.
— И что же это за знак? — спросила я, нанося на ладонь целебную мазь.
— Тебя это не касается, — отрезал Роско.
— Еще как касается, — выпалила я, и он вскинул на меня внимательный взгляд. — Вдруг это какое-нибудь проклятие, — нашлась я. — Ты должен рассказать целителю о таких вещах.
Роско хмыкнул и пошевелил пальцами.
— А вот тут ты, Эрика, почти не ошиблась, — вздохнул он. — Проклятие, которое зовут благословением... Но не переживай, на здоровье это никак не влияет. Кстати, мне уже полегчало.
Мазь и правда начала действовать, и ранки затянулись новенькой кожей. К утру и следов не останется.
— Постарайся беречь руку, — посоветовала я. — По крайней мере до утра ее не нагружай.
— Спасибо, — поблагодарил Роско. — Ну, я пошел.
— Ага, — сказала я, глядя в широкую спину, которая вскоре исчезла за дверью.
Проклятие? Благословение? Что это все значит?!
Я вышла следом за Роско и направилась в столовку, где уже собрались остальные члены отряда. Джинджер успела переодеться в нарядное платьице с розовыми рюшами, которое, на мой взгляд, максимально не подходило для второго круга скверны, но Роско, похоже, нравилось — он подошел к ней и поднял стакан с компотом.
— Как насчет вечеринки в честь начала практики? — громко спросил Роско, и ответом ему был восторженный гул.
Парни тут же принялись раздвигать столы, освобождая место для танцев, кто-то врубил музыкальную шкатулку. Джинджер и Габриэлла светились от счастья и раскраснелись под лавиной мужского внимания. Я же села за стол в уголке, положила себе вареной картошки и куриную ножку, плеснула вишневого компота в стакан, не переставая думать о метке.
Выходит, она парная. Если оранжерея ни при чем, то в чем тогда дело? В поцелуе под мостом? В сплетенной ночи?!
— Чего погасла, звезда? — спросил Гус, присев рядом и широко расставив колени. — Не теряйся! У тебя уникальный шанс отхватить себе парня. Соотношение полов, как видишь, жестко в твою пользу.
Я повернулась, рассматривая белобрысого. Балбес с раздутым самомнением, болтун и лучший друг Роско — идеальный источник информации.
— Спасибо за совет, — едко ответила я. — Только я здесь не за этим.
— Одно другому не мешает. Тем более все здоровы.
— Роско уже обратился за помощью, — возразила я. — А ты как, руку сумкой не натер?
— Не натер, — заверил он. — Она и не к такому привыкши.
И заржал еще, вот идиот.
— Я заметила у Роско рисунок на запястье, — сказала я прямо. — Ты что-нибудь знаешь об этом?
— Знаю, но не скажу.
Я отхлебнула компот, раздумывая, как подойти к вопросу с другой стороны. Как проницательно заметил Гус — я девушка. А у него явно покровительственное отношение к женскому полу. Так почему бы не сыграть на этом?
— Я волнуюсь, Густав, — почти не соврала я и даже шмыгнула носом. — Роско тоже ничего не говорит. А вдруг это что-то плохое? Вдруг я, как целитель, пропущу опасный симптом? Эта практика очень важна для меня! Я боюсь, что завалю все в самом начале!
Гус утешающе похлопал меня по плечу.
— Я бы с тобой согласился, звезда, — сообщил он доверительно. — Насчет симптома. Но опасности нет.
— У него это со сплетенной ночи? — понизив голос, спросила я.
— А ты шаришь, — одобрительно сказал Гус и, склонившись ко мне, шепнул: — Роско встретил свою судьбу.
Тот как раз запрыгнул на бочку и теперь танцевал на ней, отбивая ритм пятками. Кто-то запустил огненных светляков, и тень Роско металась по стене, то вырастая, то падая. Он стащил рубашку и закрутил ее над головой, а блики обрисовали рельефный пресс.
— Да не может этого быть, — вслух подумала я.
— Серьезно тебе говорю, — заверил Гус. — Так что с Роско у тебя нет шансов, да и не было никогда. Советую обратить внимание вон на того дрыща у стеночки. Видишь, с кудряшками? Он сол какого-то дома, в академии за ним девки хвостом. В общем, доедай курицу и не теряйся.
Гус похлопал меня по спине так, что я чуть не подавилась, и отошел. А я все смотрела на Роско, танцующего полуголым на бочке. Сплетенный знак? Благословение богов? Судьба? Да ну нет же!
Роско тем временем спрыгнул с бочки и закружил в танце Джинджер, которая рассмеялась и запрокинула голову, так что рыжие локоны рассыпались по ее спине сверкающими волнами. Роско шептал ей что-то на ухо, щеки девушки пылали румянцем. А я медленно доела куриную ножку, наблюдая за их тесными объятиями.
И как это понимать? У Роско сплетенный знак идеального союза, а он зажимается с другой. Решил погулять напоследок? Или в экипаже он не просто так уточнял — черенковая ли магичка Джинджер? Под мостом я ткнула его палочкой в шею — это он пропустить не мог.
Я вытерла пальцы салфеткой, прикидывая, что Роско вообще знает о таинственной незнакомке, помимо размера груди. По всему выходило — не так уж много. Если я вдруг сама не решу признаться, то он меня никогда не найдет. Он понятия не имеет, кто именно его судьба, вот пусть так и остается, потому что я с волей богов не согласна. Это похоже на глупую шутку!
От стеночки отлепился кудрявый дрыщ, которого рекомендовал Гус, и, подойдя ближе, скромно присел рядом.
— Альфред, — представился он. — Для вас просто Альфи. Полагаю, мы будем много и тесно общаться.
— Эрика, — ответила я, неодобрительно на него глянув. — Не танцую.
— Я не за этим, — потупился Альфи, сцепив в замок тонкие пальцы. — Вы ведь целитель, не правда ли? А у меня очень слабое пищеварение...
Я мысленно пролистала дела, которые читала в карете.
— А, точно, — вспомнила я. — Сол Гвиневред. Молодец, что пришел. Лучше предупредить проблему, чем решать ее последствия.
Еще один урок от моего папы. Вот и Роско сол Вран был ходячей проблемой, и добровольно подписываться я на это не стану. Листик под грудью завянет и вскоре исчезнет, а Роско утешится в объятиях какой-нибудь доступной красотки. Он уже...
— Я взял с собой кое-что, — вновь обратил на себя внимание Альфи. — Но, видимо, неплотно закрутил крышечку, и все разлилось.
— Пойдем, — кивнула я. — Накапаю тебе лекарств.
Уже покидая столовую, ставшую танцплощадкой, перехватила уважительный взгляд Гуса, который поднял большой палец вверх.
Я поборола искушение показать в ответ совсем другой палец. Роско же ворковал с Джинджер, которая повисла на нем соплей. Если он спутал меня с нею, то он еще больший дурак, чем я думала.
— Сюда, — сказала я Альфи, проходя в лекарню. — Жалобы есть?
— Будут, — вздохнул он. — Одного взгляда на здешнюю кухню достаточно. Уверен — я буду страдать.
— Что поделать, — философски произнесла я, отмеряя капли от поноса. — В жизни есть место страданиям. Но в наших руках сделать так, чтобы началась светлая полоса.
***
Роско осторожно задавал Джинджер вопросы и с каждым ответом уверялся все больше — не та. Джинджер пошла на бытовушку, потому что с других факультетов ее поперли, и не вспомнила, кто такая Малин.
— А как у тебя с зельеварением? — спросил Роско.
— О, все отлично — я могу сделать так, чтобы этот компот забродил, — заявила Джинджер. — Чтобы было веселее, положу руны на всю кастрюлю, — с энтузиазмом сообщила она и отошла к столу.
И походка вроде другая...
— Она? — спросил Гус.
— Да кто ее знает, — протянул Роско, глядя вслед рыжей. — Не похоже.
— Так проведи следственный эксперимент, — посоветовал друг. — Зажми в уголке и пощупай.
Роско задумался и, поморщившись, покачал головой.
— Не хочу, — сказал он. — Я почти уверен, что Джинджер не та. Это будет измена.
У Гуса чуть компот носом не пошел от изумления.
— С ума сошел? — возмутился друг, откашлявшись. — Ты даже не знаешь имени той девчонки и собираешься хранить ей верность?
Роско надел рубашку и застегнул пуговицы до шеи. Вот как объяснить то, что произошло с ним сплетенной ночью? Это было настоящее чудо, куда сильнее обычной магии. И все стало таким правильным и настоящим, будто все дороги вели под мост.
