Страница 3 из 8
— Это не дозор, — буркнул папа. — А то бы я тебя не пустил. Что, не было другого варианта для практики? Ты же целитель! Выбрала бы акушерство или приют для бродячих собак...
— Все нормально будет, — заверила я. — Не волнуйся.
— А кто командир твоего отряда?
— Роско сол Вран.
Я прикусила язык, чтобы не добавить нелестных эпитетов. Пусть папа думает, что все под контролем.
— Враны — хороший дом, сильный, — покивал он. — Эх, ты ведь тоже могла бы быть солой...
Обычно мы избегали этой темы, но в последнее время папа стал сентиментальным. Однажды он попытался вырастить собственный дом, и у него почти получилось. Черенок принялся, взошел, и какое-то время мы там жили втроем: папа, мама и я. Увы, я почти не помню те годы, остались смутные обрывки воспоминаний: запах сосен, мамины светлые волосы. Потом она ушла и оставила нас, а дом погиб.
Папа не любил вспоминать о ней, но я вытянула информацию у его сослуживцев. Мама мечтала о красивой жизни хозяйки башни, но дом по какой-то причине не спешил одарять ее магией.
Когда дом засох, отец стал пустым — так называют черенковых магов, потративших свою силу. А потом скверна просочилась в него и пустила свои черные корни. Но иногда я думала, что заболел он еще тогда, когда любимая женщина его предала. Это мать нанесла рану, от которой отец так и не оправился.
Из трех алых лепестков сердечника я сделала целебный отвар, и папа покорно его выпил. Из моих рук он бы и копченого ежа съел.
— Чесночком отдает, — прохрипел отец, вытерев выступившие слезы. — Поможет?
— Должно полегчать, — ответила я, забрав у него пустую чашку.
Ненадолго. Три лепестка не смогут остановить болезнь. Максимум — дадут еще чуть-чуть времени. Но как раз это мне и надо. А на практике я костьми лягу, но добуду алую смерть.
***
Роско снова не выспался: он прохватывался посреди ночи от каждого шороха в надежде, что незнакомка придет прямо к нему. Но девушка так и не объявилась.
— Я тебе что говорил? — рявкнул он на Эрику Трикс, явившуюся на построение одной из последних. — Брать самое необходимое!
— Уж поверь, я взяла все только самое нужное, — огрызнулась она, поправляя лямки огромного рюкзака. Сшитый из плотной пятнистой рогожи, он напоминал огромный валун, поросший то ли плесенью, то ли мхом.
— Да тебя перевесит вот-вот! — в отчаянии воскликнул Роско, взмахнув рукой и обводя Эрику вместе с ее заплечным мешком.
— Слушай, не твое это дело, — нахально заявила она, сдув светлую прядку, упавшую на глаза.
— Как раз-таки мое! Когда увязнешь по пути на сторожевой пост, именно мне придется решать, что с тобой делать. Имей в виду — я твое барахло не потащу.
— Я бы тебе его и не доверила, — совсем уж оскорбительно фыркнула Эрика, и Роско, сдерживая ругательства, закатил глаза к небу.
Рыхлые тучи спрятали солнце, и настроение было таким же безрадостным, как эта серая хмарь. По-хорошему, ему бы остаться и поискать свою сплетенную даму, но вместо этого он едет на практику, которая еще даже не началась, а ежу понятно — легко не будет.
— Я тебя предупредил, — процедил он и отошел от Эрики, придирчиво разглядывая остальных членов отряда.
В основном тут были парни с боевки, которых он отлично знал. Все рослые, крепкие, с уровнем магии не ниже второго. Гус переминался с ноги на ногу, а выгоревшие до белизны лохмы торчали из-под полосатой вязаной шапки.
— Не нашел? — коротко спросил друг, и Роско мотнул головой.
А после его взгляд переместился на девчонок-бытовичек, которые отправлялись с их командой на пост. Обе довольно высокие, фигуристые такие... А что, если его мечта совсем рядом? Вдруг незнакомка записалась в его отряд? Это было бы очень логично — побыть рядом, узнать друг друга получше, а уж потом все остальное.
— Дамы, — Роско подошел к девушкам, поглядывая то на одну, то на другую. Темненькая и рыженькая, но обе весьма хороши. — Позвольте помочь с багажом.
Он забрал у них сумки — кожаные, блестящие, с модными нашивками академии, и положил в багажный отсек экипажа. Подал руку, помогая забраться внутрь.
— Спасибо, Роско, — поблагодарила темненькая. — Я рада, что попала именно в твой отряд.
— Ты такой галантный, — подхватила рыженькая. — Уверена, практика будет что надо.
И подмигнула.
Роско все еще держал ее руку в своей и, склонившись, коснулся ее губами. Раз уж назвали галантным, так надо оправдать это лестное мнение. А заодно проверить запястье — увы, снова чистое.
А вдруг у его невесты знак вовсе не появился? Или выскочил где-нибудь в другом месте?
Оставив бытовичек, он подошел к звезде, которая пыхтела и прыгала, пытаясь забросить рюкзак на верх экипажа.
— Помочь?
— Обойдусь, — буркнула она, но Роско все же подтолкнул рюкзак и зафиксировал его ремнями.
— Слушай, Эрика, — начал он. — Есть один щепетильный вопрос, и сдается, он по твоей части...
Она насупилась и посмотрела на него исподлобья.
— Допустим, два человека сделали кое-что такое, чего не планировали, — вздохнул Роско.
— Сделали и сделали, — пробормотала она. — Отпусти и забудь, все совершают ошибки...
— Нет никакой ошибки, ты дослушай, — раздраженно попросил он. — Потом у них появились особые метки.
Эрика внимательно уставилась на него, поморгала.
— А почему это по моей части? — спросила она.
— Потому что ты должна была узнать все о знаках на теле после звезды на лбу, — пояснил Роско. — Как думаешь, эти метки могут активироваться где угодно или в каком-то определенном месте?
— А что эти два человека сделали? — уточнила Эрика, прищурившись.
— Не важно.
— Очень важно, — возразила она. — Например, звезда — проклятие ректора — активируется строго на лбу для всех нарушителей защитного контура архива.
— А зачем ты полезла в архив? — встрял Гус, подойдя к ним.
Эрика даже не удостоила его взглядом.
— Но могут быть варианты, — продолжила она. — Допустим, после танца житницы на теле часто появляется рисунок в виде цветка, и он может быть где угодно. И исчезнуть он тоже может в разное время в зависимости от уровня травницы.
— Погоди, то есть метка может пропасть? — заволновался Роско.
— К счастью, да, — усмехнулась Эрика, инстинктивно прикоснувшись к гладкому лбу. — Есть знаки, что остаются навсегда, но это только после высших ритуалов.
А у него как раз такой случай. Но ритуал не завершен. Вдруг метка исчезнет, и он никогда не найдет свою суженую?
— Что-то ты побледнел, — заботливо сказала Эрика. — Кстати, дай мне данные по членам отряда, мне надо знать о состоянии здоровья каждого.
— На пост больных не отправляют, — сказал Гус. — Ну что, едем?
— Занимайте места, — скомандовал Роско.
Проследив, чтобы все уселись, он активировал самоходные руны и запрыгнул на подножку, оглядывая гусеницу экипажей, поползшую ко второму кругу. Все безошибочно встали на нужный маршрут, колеса загрохотали по брусчатке. Остается надеяться, что его девушка тоже едет в одной из самоходных карет. Темненькая или рыженькая?..
— И ты здесь? — удивился Роско, сев внутрь и заметив Эрику, перебирающую личные дела членов отряда.
— Не думай, что я тут ради твоего общества, — пробормотала она. — Вот, у Габриэллы аллергия на орехи! Я должна была это знать! В составе многих лекарственных средств, даже от банальной простуды, есть ореховая скорлупа, и...
— Габриэлла — это какая? — перебил Роско. — Темненькая или рыженькая?
— Брюнетка. Кареглазая, смуглая, чур моя, — застолбил Гус. — Если только она не...
Он осекся, виновато глянув на Роско.
— Если только она не способна критически мыслить? — уточнила Эрика. — Тогда тебе точно ничего не светит. Хотя в детстве она переболела менингитом, а это иногда дает последствия в виде когнитивных нарушений.
— Болела? — переспросил Роско. — Магичка?
— Она одаренка. Получила магию от дома сол Дан три года назад. Четвертый уровень.
— Забирай, — разрешил Роско, склонившись к Гусу.
Ее можно вычеркивать, потому что таинственная незнакомка — черенковая магичка. Хотя бы это он знает точно.
Эрика укоризненно посмотрела поверх папки.
— Вы серьезно? — спросила она. — Вы прямо сейчас делите девушек как какие-нибудь пирожные на тарелке?
— Ничего личного, звезда, ты не в моем вкусе, — осклабился Гус.
— Об меня все зубы пообломаешь, — пообещала она, открывая другое досье. — О, смотрю, ты тоже в детстве чем только не болел...
— Дай сюда, — потребовал Гус, потянувшись к папкам.
— Эй! — воскликнула она, вжимаясь в сиденье и прижимая папку к груди. — Роско, скажи ему! Он мешает мне работать!
— Гус, в самом деле, уймись, — устало попросил Роско. — Она целитель и должна знать про всякие там ореховые аллергии.
— У меня нет аллергий!
— Зато наверняка есть пара проплешин под этой уродливой шапкой, — сочувствующим тоном произнесла Эрика, вновь открывая его папку. — Стригущий лишай оставляет следы...
Гус надулся и отвернулся к окну, и Роско тоже посмотрел на проплывающие мимо деревья. Тучи набрякли, мелкий дождь застучал по крыше, прямо как дробь каблучков убегающей незнакомки. Роско потрогал подушечкой пальца листик, умостившийся на запястье. Итак, теоретически метка могла выскочить где угодно, и самое плохое — раз ритуал не завершен, она может пропасть.
— А рыжая черенковая? — спросил он.
— Да, — подтвердила Эрика. — Ее, к слову, зовут Джинджер. Можно использовать имена, а не различать девушек по масти, как лошадей. А что? У тебя какие-то предубеждения против одаренок?
— Никаких, — заверил Роско. — Мне вообще плевать, какой там у тебя уровень. Главное — выполняй команды и не лезь, куда не просят.
Эрика вскинула на него быстрый взгляд, но, к счастью, не стала спорить, вновь углубившись в изучение данных о членах отряда.
Джинджер... Роско мысленно повторил ее имя — словно пчелка жужжит над цветком. Но почему она не призналась, не подошла? Может, дама жаждет быть завоеванной по всем правилам любовной игры?
— Значит, тебе Джинджер, мне Габриэлла, — тихо подытожил Гус.
— Тебе пластырь от храпа, — ответила Эрика, не отрываясь от папки. — Я могу выправить твою носовую перегородку, если хочешь. Больно, зато бесплатно. Мне как раз нужно набить руку.
— Можно пересадить ее в другой экипаж? — попросил Гус.
— Скоро приедем, — пообещал Роско.
А потом его укачало, и он даже заснул — спокойно и крепко, а не как в прошлые ночи. И снилось ему хорошее: рассвет, берег реки, ивы, купающие в воде свои ветви, скользящие над туманом птицы... Он даже не сразу понял, что видит уже не сон, а глаза Эрики. Надо же, а красивые: серо-синие, как та река.
— Приехали, — сказала она, отпустив его плечо и переступив через ноги. — Слюни вытри.
Спохватившись, Роско провел по лицу ладонью, поморгал, прогоняя остатки сна, и вышел из экипажа.
Парни уже разбирали вещи, Эрика натягивала лямки рюкзака, бытовички неловко топтались возле своих сумок. Впереди простиралась скверная пустошь, подернутая туманом, а через нее пролегла пунктиром тропинка с красными вешками.
— Все готовы? — спросил Роско, закинув рюкзак на плечи и подхватив сумку Джинджер. — Вперед.
Глава 3. Пост
Башня кривилась влево и напоминала старый червивый гриб. Но окна на первом этаже горели теплым золотым светом, и я невольно прибавила шаг — хотелось добраться быстрее. Хотя рюкзак на плечах едва ощущался, а ботинки легко несли меня по грязи, как будто папа и на них влепил левитатор.
— Наконец-то...
— Далеко забрались!
— Ну и убожество.
Последнюю фразу недовольным и презрительным тоном произнесла Джинджер. За время маршброска по второму кругу она изрядно достала меня нытьем, так что я невольно обернулась на Роско — не знает, бедняга, на что подписался. Он шел замыкающим. По идее, как капитан отряда следил за тем, чтобы никто не отстал, но я видела, как его перекособочило от чужой сумки. Что, интересно Джинджер туда напихала?
— И вот здесь мы должны торчать аж три недели? — продолжила она стенать.
— Тебя же не насильно сюда отправили, — напомнила Габриэлла.
Она казалась куда разумнее подруги, и я бы поставила на то, что белобрысому не перепадет.
