Страница 2 из 11
«Погрешность расчета: 2 секунды. Проверено на параллели 5 – 7 классов».
Вот тут смеются уже все.
Не улыбаются.
Не фыркают.
Не кашляют в кулак.
Ржут.
Откровенно, радостно, по-школьному неприлично.
Потому что это смешно именно тем, кто тут учится. Кто знает, с какой скоростью Ираида Львовна передвигается по коридору. Как внезапно возникает из-за угла. Как умеет ловить без вины виноватых возле столовой.
Это очень внутренняя, очень школьная, очень точная шутка.
И невероятно остроумная.
Я чувствую, как у меня предательски дергаются плечи.
Нет. Не сейчас.
Ираида Львовна медленно поворачивается к залу.
Дышит часто. Яростно. Ноздри дрожат. Пальцы, вцепившиеся в трибуну, побелели.
Она окидывает зрителей таким взглядом, которому позавидовал бы сам Рентген. И изобретатель томографии.
– Кто это сделал?!
Все молчат.
Я, признаться, тоже.
Хотя ответ знать также хочу.
И тут около боковых дверей происходит еле заметное движение.
Чья-то ярко-рыжая головка, вжатая в плечи, пытается выскользнуть.
Я стискиваю пальцы на подлокотниках. Невольно подаюсь вперед. Переживаю так, будто это финал чемпионата мира, а не побег с места интеллектуального преступления.
Давай.
Давай же!
Ну еще полметра...
Но нет.
О, черт!
Ираида видит.
Разворачивается с такой скоростью, какой я не предполагал с ее комплекцией, и, сорвавшись окончательно, почти визжит уже мимо микрофона:
– Петровы! Ко мне в кабинет! Немедленно!
__________________________________
Те самые Петровы.
Обаяшки, хулиганки, проказницы и... Два юных Гения.
Кажется, именно для таких Умнов и создавал свою школу.
Или даже не просто для таких, а именно для этих?
"Лица виноватые, а глаза ликующие!"
.
Глава 3
Павел
Конечно, я тоже хочу это видеть!
Чтобы я да пропустил это шоу?!
Ни-за-что!
Собственно, за все время моего пребывания тут это единственное достойное внимания событие.
Я же как раз таких и искал!
Умных, дерзких, мятежников!
Тех, у кого внутри зудит от идеи. Тех, кто способен свернуть гору просто ради того, чтобы проверить, что под ней. Мне нужны были дети, которые не вписывались в систему общешкольного образования. Именно они должны были получить шанс.
Я не понимаю, в какой момент моя великолепная Елена Степановна сдала позиции этой вот Ираиде Львовне.
Но я этого не позволю.
Я построил свою империю не фамилией, не нужными связями, не удачным браком и не красивой биографией для прессы.
Я построил ее мозгами.
Своими.
И школу я хотел сделать для таких же.
И вот я, несмотря на гневные взгляды пунцовой завучихи, уселся в кресле, закинул ногу на ногу, демонстрируя свои белые кроссовки…
Да, да. Кроссовки. Не итальянские ботинки. Хотя стоят столько же. Но в глазах этой монументальной ретгроградки надеть кроссовки – это практически преступление.
Ну да мне не важно. Я уже понял, что сейчас буду настаивать на ее почетном увольнении. Сразу после того, как разберусь с вот этими двумя ярко-рыжими особами!
Сижу напротив них и не могу отделаться от ощущения, что я их где-то видел.
Тоненькие такие, конопатенькие… Лица виноватые-виноватые! А глаза при этом ликующие.
Умные глаза. Яркие. Такие, которые не спрашивают разрешения, чтобы думать.
Директор бледная, Ираида – красная, а я даже не пытаюсь сдерживать довольную ухмылку.
– Вы! Опять! В который раз! – хрипит Ираида.
– В третий, – тихо подсказывает директриса.
Хотя могла бы этого и не делать. Завуч ее не слушает. Она вся взмокла, не может найти себе места. То рухнет в кресло, будто силы кончились, то нервно подскочит, сделав круг по кабинету.
– Девочки поступили в лицей по конкурсу, – подсовывает мне их досье Елена Степановна.
Ага!
Вот оно что!
Это не элитные детки элитных родителей. Не отпрыски тех, кто уверен, что счет в банке заменит талант.
Это наши! Конкурсные!
Малышки, попавшие в отбор, который мы устраиваем каждый год по обычным школам.
Несколько туров заданий. Очень нестандартных заданий на логику, мышление. Некоторые с ошибкой. Некоторые с абсурдным решением. Нам не нужен верный ответ. Мы хотим посмотреть способность мыслить!
Победителей зачисляем в лицей на полный пансион за счет учреждения.
И, значит, эти мелкие катастрофы прошли все самые строгие проверки?
Хм! Интересно!
Пытаюсь их рассмотреть, не отрываясь от личных дел.
Петровы Маша и Даша.
Отчества нет. Даже перепроверяю. Совсем нет. В копиях свидетельств о рождении – прочерк.
Ну что ж… Бывает всякое.
Хотя…
Петровы…
Знал я одну Петрову. Тоже, кстати, была рыжая.
И внутри прокатывает горячая волна лишь от одного воспоминания. Быстрая, как удар тока. Как молния в летнюю ночь. Яркая и почти такая же опасная.
Так! Стоп, Пашок!
Петровых нам тут и своих хватит. К чему еще одну вспоминать? Тем более тоже катастрофу.
К тому же та была лириком. На журфаке училась. А девочки, судя по досье и по выходке, однозначно математической направленности.
– Так, девочки, – откашливаюсь, окидывая их взглядом.
Ничего не могу с собой поделать. Нравятся они мне! Да и…
Люблю я безумно этот возраст! Когда разум еще не скован рамками, но уже вспыхнул и живет, жадно поглощая все, до чего может дотянуться…
Обе стоят перед нами с видом людей, которые, конечно, немного нашкодили, но в целом не видят в этом состава преступления.
И вдруг одна из них, та, что порезче, не глядя на сестру, едва заметно двигая одним уголком губ, произносит:
– Дэ игрек на дэ икс?
Вторая даже не поворачивает головы.
– Дэ икс на дэ игрек.
– Икс в третьей.
– Все равно помножено на ноль.
– За скобки вынесут.
– Эф от икс по одной второй синуса.
– Линейная функция.
– Введем экспоненту.
И вот тут я, кажется, окончательно перестаю скучать.
Потому что это не просто шепот.
Это шифр.
