Вепрь сделал шаг навстречу, и Корвус вдруг пришёл в себя. Он бросился прочь, не разбирая пути. Метель тут же поглотила его. Позади раздался топот. Громадные копыта сотрясали холм. Вокруг свистел ветер. Внизу под ногами сверкнула тропа. Корвус сорвался вниз, упал, чудом не переломав кости.
Вихрем вокруг завертелись тени. Из белой пелены выступили три чёрных силуэта. Полы их плащей трепетали, словно крылья огромных птиц, пальцы скрючились. Корвус застыл на коленях.
– Кто вы такие?
Он схватил револьвер раньше, чем они успели совершить первое движение, но этого оказалось недостаточно.
– Тише, тише, – речь лилась словно ручей, сияла как камешки на дне, отражавшие блики солнца.
Пахло мхом, речной водой, прохладой под кронами деревьев в летний день.
Тонкие ловкие пальцы ухватили кончик нити, потянули…
Во рту чувствовались терпкая солоноватость крови, жар затухающего костра и сладость благовоний, что возносились вверх под сенью древних дубов.
Золотая, светящаяся, словно солнечный день, первая нить тесно сплелась с другой, чужой. Они зазвенели напряжённо, словно встревоженные струны, сопротивляясь, возмущаясь, борясь друг с другом.
На пальцах чернели первые свежие знаки языка Истока. Ладони касались коры дерева, что видело мир ещё молодым, шерсти плаща, который грел в ночи, гладкой глины чаши, в которой лежали спелые плоды.
Воспоминания принадлежали не Корвусу и уже тем более не Брану Салливану, не мальчишке, сбежавшему из монастыря Пресветлого Мэлвина, не наёмнику, не убийце и не лжецу. Слишком нежные, слишком светлые, слишком… слишком…
Ступни утопали в мягкой траве. Лодыжки лизала студёная вода. Здесь, под сенью древних деревьев, жар солнца никогда не мог побороть прохладу источников.
Нити пели испуганно, тонко, а их стягивали в узел всё туже, всё сильнее переплетая в единое, запутанное… непримиримое…
До ушей доносились звуки волынки, шелест ветра в листве и журчание ручьёв, огибавших остров посреди дубовой рощи.
А в груди туго, грубо, с отчаянной злостью и горечью затянули узел. Он сжал всё в один комок, выдавливая воздух, и Корвус, задыхаясь, вскочил, раскрыв в беззвучном крике рот.
Рядом точно так же подскочил кто-то ещё.
И они оба, хватаясь за сердце, там, где всё сжалось, обернулись друг на друга.
– Ты… – выдохнули они одновременно.
Но прежде чем Корвус или Вив успели сообразить, куда они попали, из теней вышли три чёрных силуэта.
Корвус потянулся к револьверу – тот пропал.
– Рогатый…
– Не упоминай Божественного Короля во владениях его подданных, – голос звучал встревоженно и нетвёрдо. Он принадлежал женщине, почти старухе. – Они могут откликнуться на зов, но, поверь, тебе не понравится, когда они сюда явятся…
– Кто вы такие?
Корвус внимательно обвёл взглядом усыпальницу, запоминая, в какой стороне выход.
– Тебя это не касается… – второй была девчонка. Совсем молодая, резкая. Из-под надвинутого капюшона сверкнули чёрные злые глаза.
– Не надо, Скатах, – с упрёком произнёс всё тот же первый голос. – Угрозы не понадобятся.
Вив громко сопела от страха. Она съежилась в клубок и невольно подползла к нему ближе.
Они двое лежали на высоком каменном постаменте. Вокруг – только тьма, камень и искры затухающих огней. Стены от пола до потолка испещрены сияющими знаками незнакомого языка. Это был даже не данийский – его бы Корвус смог опознать, – а нечто куда старше, сильнее и ужаснее, чем речи чудовищ.
Они находились под землёй, во владениях мёртвых. Там, куда Корвус ни за что бы не сунулся по своей воле.
– Кто вы такие? – повторил он. Как он ни пытался, не мог вспомнить, как оказался в сиде.
– Вещие Сёстры…
– Вашу ж мать, – вырвалось у Корвуса.
В монастыре запрещали не то что говорить о Вещих Сёстрах, в них было грешно даже верить. Все сказки о них – ложь и богохульство. Все слухи – выдумки суеверных дураков.
Вив оглянулась на него. На лице не осталось ни строптивости, ни высокомерия – только недоумение и страх.
– Ты знаешь их? – едва слышно проговорила она.
– Все на Пяти Островах знают Вещих Сестёр.
Старуха. Мать. Дева. Их всегда было трое. Они жили на Драконьем Пике веками, то ли вовсе не умирая, то ли сменяя друг друга под одинаковыми именами: Старуха, Мать и Дева. Три жрицы Великого Вепря Гихтуна.
Никто прежде не видел их так близко. По крайней мере, точно не мальчик, сбежавший из монастыря.
– Что… что вам нужно?
Заклятия на стенах затухали, и подземелье погружалось во тьму. Силуэты в плащах сливались с тенями, растворяясь во мраке. Корвус забегал глазами, запоминая, кто где стоял.
Даже Вещие Сёстры не могут видеть без света.
– Мы спасли тебя, девочка…
Золотые искры мигали, погибая, точно светлячки на рассвете, пока не потухли совсем. Корвус тут же спрыгнул на пол, толкнул одну из Сестёр на другую. Женщины взвизгнули. Тьма обрушилась раньше, чем он успел дотянуться до арки, и несколько шагов сделал уже в темноте.
– Корвус! – закричала в отчаянии Вив.
Он даже не обернулся. Пальцы коснулись камня, скользнули по стене, нащупывая выход. Порог остался позади. Корвус вырвался в коридор, повернул наугад направо, а в следующий миг что-то жгучее пронзило насквозь, потянуло, стягивая между лопаток. Он упал на месте, точно ему подрубили ноги.
В ушах раздался визг. В груди загорелось. И ноги… что-то делали с его ногами. Кто-то кричал. Яростно, хрипло, на разрыв лёгких. И другой голос тонкий, пронзительный.
А потом так же резко всё прекратилось.
Оглушённый болью, ослеплённый тьмой, он лежал, быстро моргая и слепо дыша, а над ним вспыхнул золотой круг и замигал, разгораясь всё ярче.
– Нет! – закричала Вив. – Хватит! Не надо. Пожалуйста!
И внутри неё что-то отозвалось, закричало, зарыдало. Она чувствовала его боль. Она её разделила. Корвус задохнулся от чувств – чужих, своих.
Всхлип. Такой жалкий, что он испугался, не его ли? Шарканье. Шорох тканей.
Кто-то опустился рядом на корточки, коснулся подбородка, приподнимая лицо. Яркий свет бил в глаза, и с трудом получилось разглядеть старшую из Вещих Сестёр, а она оказалась не так уж и стара. Рыжеватых волос ещё не коснулась седина, глаза не потеряли яркости, а морщины едва-едва заметной паутинкой легли вокруг глаз.
– Мы не тебе причиним боль, если будешь подчиняться, – произнесла Сестра почти виновато.
– Что… – губы дрожали. Всё тело, каждая мышца – всё разрывалось от конвульсий, а по подбородку потекла слюна.
Корвус попробовал подняться, но ослабшие руки подкосились. В глазах почернело. Он умирал?
– Зачем… – послышался голос Вив. – Зачем вы это со мной сделали?
– Чтобы вы не вздумали нас ослушаться.
Свет слепил глаза. Корвус прищурился, смахнул слёзы и попытался выпрямиться. Вив по-прежнему сидела на каменном ложе. Она перекатилась на бок, сжалась, руками обнимала себя за ноги. Ей задрали подол до самых колен, а рядом, удерживая нож в руках, стояла одна из Сестёр. По камню стекала кровь. Ноги…
Корвус вдруг встрепенулся, закатил штанину, но не увидел ни крови, ни ран, хотя он готов был поклясться, что чувствовал боль, точно ему резали ноги.
– Что вы сделали? – собственный голос звучал точно из колодца
С ней. С ним. С ними обоими.
– Скатах, вылечи её, – мягко велела первая из Сестёр. – Нам придётся далеко идти.
Женщина, стоявшая возле ложа, схватила Вив за лодыжку, и та всхлипнула. Боль отдалась в ноге Корвуса. Он выдохнул, снова коснулся собственной лодыжки. Кожа была целой, но…
– Этого не может быть.
Та из Сестёр, что склонилась над Корвусом, коснулась его подбородка и заставила приподнять голову.
– Пока ты нас слушаешься, девочка не пострадает. И ты тоже. Но если подведёшь, знай, что она тут же умрёт, а ты вместе с ней.
Вив спрятала лицо за волосами. Спина её вздрагивала от рыданий, и Корвус чувствовал её боль как свою. Она отражалась эхом от стен и залетала в голову, она проникала в горло с каждым вздохом гнилостного запаха подземелий. Она проникала под кожу с каждым движением Вещих Сестёр.
– Что вам от меня надо? – мрачно произнёс Корвус.
Вещая Сестра улыбнулась, не размыкая губ.
– Ты же знаешь, кто я такая?
Он с трудом кивнул, не в силах справиться с судорогой.
– Меня зовут Старухой, старшей из Вещих Сестёр. А ты Корвус, верно?
– Ворон, – неожиданно сказала младшая. – Это же значит «Ворон»? Ты будешь нашим посланником, Корвус.
Он скосил глаза в сторону, но увидел только размытое чёрное пятно плаща.
– Что вам нужно?
– Твоя верная служба, – мягче произнесла Старуха. – Эта девушка разбудила Барда, вестника Спящих богов.
– Я никого не будила… – пробормотала Вив. – Меня заманили сюда. Я не виновата… я просто потеряла сознание. Кто-то напал на меня. Это всё Мелюзина, внучка старейшины…
– Неважно, как именно это случилось, – оборвала её Старуха. – Главное, что Бард, который должен был ещё долго спать в этом сиде, был разбужен по твоей вине и выбрался наружу. Он напитался твоей силы, девочка. Не спорь, я вижу его знак на тебе.
Вив прижала руки к груди, но Корвус не мог разглядеть ничего необычного. Всё та же запуганная дрожащая девушка. Старуха снова обратилась к нему:
– А ты, Корвус, должен найти и убить Барда.
– Что?
Скатах потушила заклятие, которым залечивала раны Вив, и силы тут же вернулись к Корвусу. Он смог приподняться, поднялся, опираясь о стену.
– Вы с ума сошли. Как я могу убить бога? Это же… Это кто вообще? Впервые слышу о каком-то боге бардов…
– Бард не бог, а только их посланник. Он связан со Спящими богами и черпает их силу, несёт их знания и волю. Его пробудили, чтобы убить Великого Вепря Гихтуна.
Имя прозвучало как выстрел, и Корвус наконец-то вспомнил всё, что случилось, прежде чем он попал в подземелье.
– Вепрь. На нас напал этот ваш Вепрь. Какого…
– Он проклят, – раздалось из угла.
Мать. Средняя из Вещих Сестёр впервые подала голос, он звучал нежно, ласково, пока она продолжала скрываться в тенях. Чёрный силуэт в бесформенном плаще. Только руки в чёрных знаках выглядывали из-под рукавов.
– Великий Вепрь Гихтун был разбужен кем-то в своём сиде раньше наступления весны. Его кровь отравили, а разум затуманили.
– Поэтому он на нас набросился?
– Не только на вас, – вздохнула Старуха. – Неделю назад Великий Вепрь покинул своё святилище на Драконьем Пике и направился сюда, в Ллин-Пэр. Там, где он прошёл, остались только разрушения…
Колдовство. Грёбаное колдовство. Грёбаные ведьмы. Не зря «Констанц» топил этими тварями свои корабли.
На лбу выступила испарина. Губы онемели. Язык будто сдавили раскалёнными щипцами.
– Чтоб вас всех Рогатый…
Подземелье вдруг вздохнуло, и по коридорам разнёсся стон. Корвус обернулся и увидел там, где не было ни огонька, белый силуэт, мелькнувший на краю мира живых и тут же потонувший во мраке.
Вещиё Сёстры встрепенулись. Точно единое целое, они мигом оказались в проходе, и золотой свет метнулся следом за ними.
– Айфе, Скатах, – позвала Старуха, оглянувшись на своих спутниц, – уходим. Помогите девочке идти. Она совсем без сил. Корвус, – она посмотрела на него, – лучше не отставай, если не хочешь встретиться с теми, кто обитает в сиде. Кажется, ты их всё же пробудил.
– Что? – Корвус ещё не понял, что случилось, но уже упёрся рукой о стену, опустился на одно колено, пытаясь подняться.
Ноги дрожали. По лицу от простого усердия потёк пот.
Мать прижалась к углу, заглядывая в пустоту. Из-под капюшона выглядывал вздёрнутый кончик носа.
