Андрей посмотрел на футболку.
Я прикусила губу.
— Даже не думайте смеяться.
Он поднял взгляд. В глазах уже плясало веселье.
— Я держусь.
— Плохо держитесь.
— Согласен.
Бублик бросился к нему, потом ко мне, запутал поводок вокруг моих ног. Я попыталась подняться, Андрей протянул руку, пёс дёрнулся, и через секунду мы оба оказались в луже. Сначала наступила тишина. Потом я увидела, как у Андрея по щеке медленно сползает капля грязной воды, и начала смеяться. Это было сильнее приличий, стыда и желания сохранить лицо. Я смеялась, сидя в мокрых джинсах, Андрей смотрел на меня с выражением человека, которого давно так красиво не подставляли, а Бублик кружил рядом и считал вечер удачным.
— Это ваша система адаптации клиентов? — спросил Андрей, когда тоже начал смеяться.
— Только для самых требовательных.
— Я оставлял собаку, а не просил грязевые процедуры.
— Пёс выбрал пакет «премиум».
Алёна прибежала через минуту, оценила картину и прислонилась к стене, потому что разговаривать сразу не смогла. Нам выдали полотенца, Андрею предложили душ в гостевом домике, а я пошла переодеваться в запасные спортивные брюки, которые хранила в машине. Только когда я вернулась во двор, до меня дошло, что его приезд не совпадал с датой окончания брони.
— А вы почему здесь?
Андрей показал мяч.
— Бублик плохо спит без него.
Я посмотрела на жёлтый шар в его ладони, потом на резинового утёнка, торчавшего из корзины с игрушками.
— Вчера он спал отлично.
— Значит, я зря ехал.
— Похоже на то.
Он кивнул, но уходить не спешил. Бублик лежал у его ног, положив подбородок на кроссовок. Я вдруг почувствовала себя частью очень домашней картинки и от этого смутилась сильнее, чем от падения в лужу.
— Кофе будете? — предложила я. — В качестве компенсации за испорченную футболку.
— Буду.
Мы сели на маленькой террасе за административным домиком. Алёна тактично исчезла, хотя я видела её лицо за окном кухни и прекрасно понимала, что подруга наблюдает. Андрей рассказал, что поездку сократили, но Бублика он решил оставить до конца брони, потому что на следующий день его ждали встречи и стройплощадка за городом. Оказалось, он архитектор и совладелец небольшого бюро. Я не стала говорить, что представляла его человеком, который профессионально составляет инструкции для собак.
— А вы? — спросил он. — Всегда работали здесь?
— Пятый день моей великой карьеры.
Я рассказала про сокращение. Без жалости к себе, как привыкла делать последние дни. Андрей слушал внимательно, задавал короткие вопросы и ни разу не произнёс, что всё случается к лучшему. За это я была ему благодарна. Когда человек внезапно теряет привычную жизнь, фраза про лучшее вызывает желание бросить в советчика хлебницей.
— И долго планируете работать у Алёны?
— Пока не найду нормальную работу.
— Это ненормальная?
Я посмотрела на Бублика, который растянулся между нашими стульями и сопел.
— У этой работы есть шерсть в чае.
— Весомый аргумент.
— Но здесь никто не назначает совещание на семь вечера.
Андрей усмехнулся.
— Уже сомневаетесь?
— Я никогда не сомневаюсь. Я меняю стратегию после получения новых данных.
— Вот теперь верю, что вы из маркетинга.
Когда он уехал, я убрала чашки, провела ладонью по влажным после душа волосам и поймала взгляд Алёны.
— Что?
— Ничего.
— У тебя лицо человека, который сейчас скажет глупость.
— Я хотела спросить, понравился ли тебе кофе.
— Кофе был обычный.
— Конечно.
Она ушла, улыбаясь так широко, что мне захотелось бросить в неё полотенцем. Я этого не сделала. Вместо этого пошла проверить Бублика.
Он лежал на своей подстилке, прижимая жёлтый мяч к груди.
— Твой хозяин странный, — сообщила я.
Бублик открыл один глаз.
— И перестань так смотреть. Никто мне не понравился.
Пёс снова закрыл глаз.
Удивительно, как убедительно собака умеет не поверить ни одному слову.
Глава 3
К концу первой недели я перестала просыпаться с мыслью о почте бывшего отдела. Это произошло незаметно. Сначала я открывала рабочий мессенджер по привычке, потом вспомнила, что доступ отключён, и чувствовала пустоту. Через несколько дней вместо этого начала проверять сообщения владельцев гостиницы, смотреть расписание заездов и думать, успеем ли мы вымыть свободный номер до приезда двух корги. Мне всё ещё казалось, что новая работа временная, но слово «временная» постепенно переставало звучать как приговор.
В «Хвостах» никогда не повторялся один и тот же день. Утром такса Люся украла из кухни половину огурца и спряталась с добычей под диваном. В полдень владелица шпица Марса позвонила узнать, не грустит ли её мальчик, пока сам мальчик стоял на столе в комнате груминга и пытался стащить ватный диск. После обеда Ричард отказался идти на прогулку из-за мокрой травы, и мы с Алёной десять минут убеждали пожилого спаниеля, что достоинство не пострадает от нескольких капель дождя. Бублик во всём этом хаосе сохранял статус моего персонального хвоста.
— Он скоро начнёт отвечать на твоё имя, — заметила Алёна.
— Отлично. Тогда можно ставить его за стойку.
— Клиенты будут довольнее.
Я хотела возразить, но телефон завибрировал. Андрей прислал сообщение: «Проверка связи. Голоден?»
Я сфотографировала Бублика, лежавшего у моих ног после обеда, и написала: «До ужина не доживёт. В глазах отчаяние».
«Я вижу. Кормите немедленно».
«По расписанию через два часа».
«Жестокое место».
«Можете забрать».
Ответ появился не сразу. «Вечером приеду».
Я уставилась на экран дольше, чем требовалось. Бронь действительно заканчивалась вечером, и приезд хозяина был абсолютно естественным событием. Но мне не понравилось, как быстро внутри стало пусто от мысли, что Бублик уедет. С псом всё объяснялось легко. За несколько дней я привыкла к его тяжёлой походке, тёплому боку у ног, манере приносить игрушку и затем часами не отдавать её. С его хозяином было сложнее. Андрей появился здесь всего дважды, зато почему-то занял в мыслях место, которое обычно освобождалось только после нескольких месяцев знакомства.
К шести я поймала себя на том, что поправляю волосы в отражении стеклянной двери. Разозлилась и собрала их в хвост. Потом снова распустила. Алёна наблюдала из-за стойки, делая вид, что заполняет накладную.
— Скажешь хоть слово, я уволюсь.
— Я молчу.
— У тебя лицо разговаривает.
— Это врождённое.
Андрей приехал в половине седьмого. Бублик увидел машину раньше меня и сорвался с места так мощно, что поводок выдернул мою руку вперёд. Я успела приготовиться и удержалась. Пёс тянул, поскуливал от радости, а когда Андрей вышел за ворота, бросился к нему всей массой. Мужчина присел, обнял собаку за шею, получил несколько влажных поцелуев в лицо и выглядел при этом счастливым настолько открыто, что у меня что-то неприятно сладкое шевельнулось под рёбрами.
— Похоже, вас простили, — сказала я, когда Андрей поднялся.
— За что?
— За пять дней без него.
— Это я должен его прощать. Судя по фотографиям, он прекрасно жил.
Бублик подошёл ко мне, ткнулся носом в ладонь и вернулся к хозяину.
— Видите? Он дипломат.
Мы оформили выезд. Я вернула корм, щётку, полотенце и игрушки. Андрей проверил сумку, затем достал из кармана маленький резиновый мячик с шипами и положил на стойку.
— Это не наше.
— Ваше.
— В каком смысле?
— Для гостиницы. Бублик вчера отобрал похожий у лабрадора. Решил компенсировать ущерб.
— Сам решил?
— Я передаю его волю.
Андрей посмотрел на меня так, что я опять почувствовала себя слишком заметной.
— Тогда возьмите. Вдруг ещё увидимся.
— У вас же больше нет брони.
— Пока нет.
Его телефон зазвонил, и момент закончился. Андрей ответил, отошёл к двери, а я занялась бумагами, хотя одна и та же строка в журнале вдруг стала невероятно сложной. Через пару минут он вернулся, попрощался с Алёной и повёл Бублика к машине.
Пёс встал у калитки.
Андрей потянул поводок.
Бублик сел.
— Пойдём.
Пёс посмотрел на меня.
Я замерла.
— Бублик, домой, — повторил Андрей.
Тот лёг.
Алёна за моей спиной издала звук, похожий на кашель, но я знала этот кашель. Подруга давилась смехом.
— Он устал, — сказала я.
