Лира Ветрова, Анастасия Шерр
Ринат. Жена в счет долга
Отец проиграл всё. Деньги. Бизнес. Моё будущее. А потом отдал меня за долги Ринату Тарханову. Мужчине, которого боится половина города. Я должна была стать его женой. Жить в его доме. Спать в его постели. Подчиняться правилам человека, о котором ходят страшные слухи. Я ненавидела его ещё до свадьбы. А потом Ринат оказался совсем не таким, каким я его представляла. Он позволил мне учиться. Защищал. Заботился. Сводил с ума одним прикосновением. И я совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Я влюбилась в собственного мужа. Только слишком поздно узнала, что у Рината есть другая сторона. Та, которую он прятал от меня. И женщина, которую он так и не сумел оставить в прошлом. Теперь я беременна от мужчины, которого люблю до безумия. И уже не знаю, что страшнее: остаться с ним или однажды потерять его навсегда.
ЖЕНА В СЧЁТ ДОЛГА
ГЛАВА 1
В тот день я узнала, что у моего отца есть цена. И что расплачиваться за чужие долги придётся мне. Я уже натянула пальто и пыталась застегнуть молнию, заевшую у самого подбородка, когда Олег вышел из кухни с бокалом в руке и перегородил коридор. Пахло от него коньяком, дорогим табаком и жареным луком. Марина опять готовила на ужин мясо, хотя сама ела одни салатные листья и потом полвечера рассказывала, как тяжело сохранять фигуру. Мне хотелось уйти в мастерскую при колледже, закончить макет для зачёта и вернуться после девяти, когда отец уже уснёт перед телевизором. Вместо этого он посмотрел на мои ботинки, на длинную тёмную юбку, на свитер под горло и сказал, что сегодня я никуда не пойду.
— У меня защита через неделю. Я обещала преподавателю закончить макет.
Он отпил из бокала и усмехнулся. Лицо у него было красное, веки тяжёлые. Когда отец пил, спорить с ним было бесполезно, но последние месяцы он почти не бывал трезвым, и я научилась выбирать момент, когда ещё можно достучаться до человека, а не до злого пьяного тела в дорогой, но несвежей рубашке.
— Макет подождёт. К семи приедет Тарханов.
Пальцы перестали слушаться. Я так и осталась держать бегунок молнии, заевший ткань. Имя я услышала не впервые. Ринат Тарханов существовал в нашей семье как плохая погода, которая когда-нибудь накроет тебя девятым валом. О нём не говорили громко. Отец понижал голос, Марина начинала суетиться, а я уходила к себе, потому что ещё пару лет назад случайно подслушала разговор о долге и о каком-то обещании. Тогда мне было восемнадцать. Тогда отец уверял меня, что взрослые решат всё без моего участия.
— Зачем он приедет?
— Хватит изображать дурочку, Алиса. Ты всё знаешь.
Я знала. Только до этой минуты цеплялась за то, что обещание можно отменить, долг можно вернуть деньгами, а человек не может стать залогом. Оказалось, может. Отец прошёл в гостиную, поставил бокал на стол и начал нервно проверять сообщения. Я смотрела на его спину и чувствовала, как в животе нарастает холодная тяжесть. Двадцать лет. Мне двадцать лет, я учусь на дизайнера, рисую на полях лекций дурацкие домики, мечтаю однажды открыть маленькую студию и никак не могу научиться водить машину, потому что отец считает это ненужной прихотью. И сейчас тот же человек собирается отдать меня мужчине, которого я видела дважды.
— Я не выйду за него.
Отец обернулся резко. Бокал опрокинулся, янтарная жидкость растеклась по светлому ковру, но он даже не заметил пятна. А может просто не захотел замечать, как он проделывает это с моими чувствами.
— Ты выйдешь за того, за кого я скажу! Ты думаешь, этот дом сам собой стоит? Думаешь, твоя учёба, поездки, одежда с неба упали? Когда мне перекрыли кредиты, Тарханов один дал деньги. Он вытащил компанию, которую твоя мать оставила тебе между прочим. И теперь пришло время выполнить условия.
— Компания принадлежала маме. Не тебе.
Я пожалела о словах раньше, чем договорила. Отец шагнул ко мне, и я отступила к тумбе. Он не ударил. На этот раз. Только приблизил лицо и прошипел так тихо, что от этого стало только страшнее.
— Твоя мать умерла. А я пятнадцать лет тащил тебя на себе. Сегодня ты сядешь за стол, улыбнёшься и не опозоришь меня. Ринат решил не ждать. Через два дня вы распишетесь.
Я рассмеялась. Не от веселья. У меня вырвался какой-то чужой звук, и вслед за ним потекли слёзы. Два дня. У меня оставалось два дня до свадьбы, о которой меня уведомили между испорченным ковром и запахом лука из кухни. Марина появилась в дверях, оценила моё лицо и раздражённо поджала губы. На ней было синее платье с открытой спиной, новые серьги и выражение лица женщины, которая собирается представить, как товар, себя. Поздно дорогая… Стань в очередь.
— Алиса, сходи умойся. И надень светлое платье. То, которое я положила на кровать.
— Я не выйду к нему.
Отец ударил ладонью по столу. Посуда в шкафу тонко звякнула.
— Выйдешь! Или я сам тебя выведу!
Я ушла в комнату, закрылась и долго сидела на полу между кроватью и шкафом. Телефон лежал в ладони, но звонить было некому. Моя подруга Катя сразу бы предложила полицию, побег, журналистов и ещё пять идей, которые прекрасно звучат, когда ты не знаешь, кто такой Ринат Тарханов. Я знала не всё. Но достаточно. Его фамилия мелькала в деловых новостях рядом с гостиницами, складскими комплексами и благотворительными фондами. А ещё её шептали там, где официальные новости заканчивались. Отец однажды сказал, что у Тарханова половина города берёт трубку с первого гудка. В тот вечер я поняла, что другая половина, скорее всего, вообще не хочет, чтобы он звонил.
К семи я всё же спустилась. Не потому, что смирилась. Мне нужно было увидеть мужчину, который решил, что может забрать меня вместе с долгом. На мне были чёрные брюки и белая рубашка. Никаких платьев. Волосы я оставила распущенными, хотя отец ненавидел, когда они лезли мне в лицо. Ринат вошёл без суеты. Высокий, широкоплечий, в тёмном пальто, которое снял уже в прихожей и передал мужчине из охраны. Ему было тридцать восемь, но рядом с моим отцом он выглядел моложе и опаснее. Тёмные волосы, короткая борода, спокойный взгляд. Не злой. И это почему-то пугало больше всего.
— Алиса, — произнёс он, когда я подошла к столу.
— Ринат Сафарович.
Уголок его рта дёрнулся. Отец торопливо предложил выпить, Марина защебетала про ужин, а я смотрела на гостя и ждала, когда кто-нибудь наконец произнесёт слово «свадьба». Произнёс отец. Слишком быстро, слишком услужливо.
— Мы всё подготовим. Конечно. Если вы хотите послезавтра, значит послезавтра.
Ринат перевёл взгляд на меня. Я не отвела глаза, хотя колени стали ватными.
— Церемонии не будет. Регистрация, ужин для нескольких людей и всё. Алисе толпа сейчас ни к чему.
— А Алису кто-нибудь спросит? — вырвалось у меня.
Марина побледнела. Отец открыл рот, но Ринат поднял ладонь, останавливая его. Потом медленно отодвинул стул и встал.
— Спросим. В машине.
— В какой ещё машине?
— В моей. Ты уезжаешь со мной сегодня.
Вот тогда я впервые действительно испугалась. Не абстрактно, не из-за слухов и отцовских рассказов. Я поняла, что сейчас выйду из собственного дома и обратно могу уже не вернуться.
ГЛАВА 2
Я сидела на заднем сидении огромного внедорожника и считала фонари. Это оказалось единственным занятием, которое не давало разреветься снова. Сорок семь, сорок восемь, сорок девять. На пятидесятом машина свернула с центрального проспекта, и знакомые улицы закончились. Ринат сидел рядом, не касался меня, лишь просматривал сообщения в телефоне. От него веяло холодом и парфюмом. А еще табаком, хотя за весь вечер я не видела в его руке сигареты. Я прижимала к груди маленькую сумку. Больше мне ничего не позволили взять. Даже коробку с мамиными кистями отец оставил наверху, заявив, что потом всё передаст. Я знала, что не передаст.
— Ты всегда так молчишь, когда боишься? — спросил Ринат.
Я повернула голову к окну. За стеклом проносились мокрые витрины, люди спешили домой, кто-то тащил пакет с кормом, девочка в красной шапке прыгала через лужи. Их жизнь продолжалась, и от этого становилось обиднее.
— Я не боюсь.
— Врёшь плохо.
— А вы хорошо?
Он посмотрел на меня и неожиданно усмехнулся. Не издевательски. Скорее с интересом, как если бы я впервые сделала что-то, чего он от меня не ожидал.
— Иногда. Но тебе врать не собираюсь. Задавай вопросы.
— Почему сейчас? Отец говорил, у меня есть ещё год.
— Я изменил решение.
— Удобно.
Ринат убрал телефон во внутренний карман пиджака. Водитель впереди никак не реагировал на наш разговор, а я впервые заметила, что перегородки между салоном нет. Значит, всё слышит. Мне стало неуютно.
— Тебя никто не заставит бросить учёбу, Алиса. Ты закончишь колледж. Если захочешь поступить дальше, поступишь. Работа тоже будет, когда решишь, чем именно хочешь заниматься.
— И за это я должна быть благодарна?
— Нет.
Ответ был спокойным и быстрым. Я ожидала лекции о том, какой он щедрый, поэтому растерялась.
— Тогда зачем я вам?
— Мне нужна жена.
— Найдите женщину, которая хочет ею быть.
— Я нашёл тебя.
Я резко повернулась. Он не улыбался. Смотрел так, что я перестала слышать шум колёс. В его лице не было безумия или пьяной злости, к которой я привыкла дома. Там была уверенность человека, привыкшего получать желаемое и заранее просчитывать все наперед.
— Это не ответ.
— Другого пока не будет.
Машина остановилась через сорок минут. Я ожидала дворец с мраморными львами, золотыми воротами и толпой вооружённых мужчин, потому что мозг в панике рисовал самое нелепое. Дом оказался современным, тёмным, вытянутым вдоль соснового участка. Большие окна, камень, дерево, тёплый свет. Во дворе стояли две машины и работал садовый фонарь, подсвечивая маленький пруд. Я вышла и сразу замёрзла. Пальто осталось дома, потому что из прихожей меня вывели так быстро, что я не успела его взять. Ринат снял пиджак и набросил мне на плечи.
— Не надо.
— Замёрзнешь.
— Мне всё равно, — передернула плечами я.
— А мне нет, — парировал он.
Пошел дальше, а я за ним. К крыльцу. Он взял меня за локоть, а я дернулась. Это прикосновение было коротким, невинным, но тело отреагировало странно. Я напряглась вся, аж до боли в спине. Ринат почувствовал это и убрал руку.
В доме нас встретила женщина лет пятидесяти, представилась Тамарой Петровной и сразу предложила ужин. Я отказалась. Ринат не настаивал. Он провёл меня на второй этаж, открыл дверь комнаты и включил свет. Я приготовилась увидеть свадебное платье, шелка, цветы и всё то, чем обычно пытаются задобрить женщину, у которой отняли право выбора. Вместо этого увидела большой письменный стол у окна, коробки с художественными материалами, новый планшет для рисования и полки, пока пустые.
— Что это?
— Твоя комната до регистрации. Ты говорила на собеседовании в колледже, что хочешь работать профессионально и рисуешь эскизы от руки. Я заказал то, чем ты обычно пользуешься. Если чего-то не хватает, скажешь.
Меня передёрнуло. Снова. Я подошла к столу, коснулась пальцем закрытого альбома и сразу отдёрнула руку. Всё было новым, дорогим и подобранным не случайно, а от этого комната напоминала не подарок, а доказательство того, как тщательно меня препарировали.
— Вы изучали меня?
— Да.
Ринат не стал оправдываться и даже не отвёл взгляд. Он стоял у двери спокойно, а меня бесило именно это спокойствие, потому что мою жизнь уже разобрали на части без моего разрешения.
— Это ненормально.
— Возможно.
Он прошёл к двери, но я не дала ему уйти. Вопрос, который весь вечер сидел в горле, оказался важнее страха показаться неблагодарной.
— Вы запрёте меня?
Ринат задержал руку на дверной ручке и посмотрел на меня внимательнее. В коридоре кто-то прошёл мимо, потом снова стало тихо.
— Сегодня охрана не выпустит тебя за ворота. Дверь комнаты открыта. По дому ходи где хочешь.
— Отличная свобода.
Я обхватила себя руками и отошла к окну. За стеклом темнел сад, на дорожках стояли люди охраны, и даже без замка я отлично понимала пределы разрешённой свободы.
— Алиса, я не собираюсь делать вид, что ты пришла сюда добровольно. Но и держать тебя на цепи никто не будет. Мне нужно, чтобы до свадьбы ты не устроила побег и не навредила себе.
— А может это вы мне навредите?
Он посмотрел серьезно, без попытки смягчить смысл ответа. От этого честность впервые показалась страшнее угрозы.
— В том числе.
Я понятливо кивнула и отошла в сторону.
Дверь закрылась, и я осталась одна. Первые пять минут я проверяла окна, замок, балконную дверь. Потом нашла в ванной новые полотенца, зубную щётку в упаковке, косметику, даже мою марку шампуня. Это пугало сильнее пустой комнаты. Кто-то знал, чем я мою волосы. Кто-то знал размер обуви. Кто-то знал, что я терпеть не могу лаванду и люблю запах зелёного чая. Я села на пол у кровати и разрыдалась уже без попытки остановиться.
Поздно ночью в коридоре раздались шаги. Я вскочила, вытерла лицо и приготовилась захлопнуть дверь, если Ринат войдёт. Он не вошёл. Остановился с другой стороны.
— Алиса?
— Что?
— Завтра в десять придёт женщина с каталогами. Свадебное платье выберешь сама. Ничего покупать без тебя не будут.
— Мне всё равно, в чём идти на собственную казнь.
Тишина длилась несколько секунд.
— Я не трону тебя до свадьбы.
— Какая честь.
— Спи.
Он ушёл, а через час я услышала, как на первом этаже хлопнула входная дверь. Утром Тамара Петровна обмолвилась, что хозяин вернулся после трёх. Я ещё не знала, к кому он ездил той ночью.
Вероника ждала его в квартире над рестораном. Тридцать два года, длинные тёмно-русые волосы, тонкое шёлковое платье и глаза женщины, которая чует его настроение. Сегодня она не бросилась к Ринату на шею. Почувствовала, что он не в духе. Только поставила бокал на стол и спросила, почему он пропал на четыре дня.
