Он прошёл к двери, но я не дала ему уйти. Вопрос, который весь вечер сидел в горле, оказался важнее страха показаться неблагодарной.
— Вы запрёте меня?
Ринат задержал руку на дверной ручке и посмотрел на меня внимательнее. В коридоре кто-то прошёл мимо, потом снова стало тихо.
— Сегодня охрана не выпустит тебя за ворота. Дверь комнаты открыта. По дому ходи где хочешь.
— Отличная свобода.
Я обхватила себя руками и отошла к окну. За стеклом темнел сад, на дорожках стояли люди охраны, и даже без замка я отлично понимала пределы разрешённой свободы.
— Алиса, я не собираюсь делать вид, что ты пришла сюда добровольно. Но и держать тебя на цепи никто не будет. Мне нужно, чтобы до свадьбы ты не устроила побег и не навредила себе.
— А может это вы мне навредите?
Он посмотрел серьезно, без попытки смягчить смысл ответа. От этого честность впервые показалась страшнее угрозы.
— В том числе.
Я понятливо кивнула и отошла в сторону.
Дверь закрылась, и я осталась одна. Первые пять минут я проверяла окна, замок, балконную дверь. Потом нашла в ванной новые полотенца, зубную щётку в упаковке, косметику, даже мою марку шампуня. Это пугало сильнее пустой комнаты. Кто-то знал, чем я мою волосы. Кто-то знал размер обуви. Кто-то знал, что я терпеть не могу лаванду и люблю запах зелёного чая. Я села на пол у кровати и разрыдалась уже без попытки остановиться.
Поздно ночью в коридоре раздались шаги. Я вскочила, вытерла лицо и приготовилась захлопнуть дверь, если Ринат войдёт. Он не вошёл. Остановился с другой стороны.
— Алиса?
— Что?
— Завтра в десять придёт женщина с каталогами. Свадебное платье выберешь сама. Ничего покупать без тебя не будут.
— Мне всё равно, в чём идти на собственную казнь.
Тишина длилась несколько секунд.
— Я не трону тебя до свадьбы.
— Какая честь.
— Спи.
Он ушёл, а через час я услышала, как на первом этаже хлопнула входная дверь. Утром Тамара Петровна обмолвилась, что хозяин вернулся после трёх. Я ещё не знала, к кому он ездил той ночью.
*****
Вероника ждала его в квартире над рестораном. Тридцать два года, длинные тёмно-русые волосы, тонкое шёлковое платье и глаза женщины, которая чует его настроение. Сегодня она не бросилась к Ринату на шею. Почувствовала, что он не в духе. Только поставила бокал на стол и спросила, почему он пропал на четыре дня.
— Послезавтра я женюсь.
Вероника побледнела. Она знала, что этот день наступит. Ринат не обещал ей семью, не говорил о совместной старости и всегда честно предупреждал, что однажды женится. Но знание и реальность оказались разными вещами.
— На той девочке?
— На Алисе.
— Ты собирался ждать ещё год.
— Передумал. Ей уже двадцать.
Она отвернулась к окну. Внизу горели вывески, по мокрой дороге проезжали такси. Ринат подошёл, коснулся её плеча, но Вероника резко отстранилась.
— Не жалей меня. Лучше скажи, что теперь будет со мной.
— Ничего не изменится, если ты сама не захочешь уйти.
— У тебя будет жена, Ринат.
— Я знаю.
— А она знает, что у тебя есть я?
Он промолчал. Вероника горько улыбнулась и только тогда посмотрела ему в глаза.
— Вот с этого и начнётся твоя идеальная семейная жизнь.
Глава 3
Утром я проснулась от запаха кофе и сначала не поняла, где нахожусь. Потолок был незнакомым, за шторами шумели сосны, а на кресле лежал вчерашний пиджак Рината. Я уснула в нём, потому что в комнате было прохладно, а попросить плед показалось унизительным. Потом память вернулась сразу, вся, и я натянула одеяло до подбородка. Хотелось провести под ним день, неделю, месяц, пока взрослые мужчины наконец не решат перестать распоряжаться моей жизнью. Вместо этого пришлось вставать. В десять придёт женщина с каталогами. Через сутки я стану Тархановой.
Ринат ждал за столом на террасе. На нём белая рубашка с закатанными рукавами, контрастирующая со смуглой кожей. Смотрел новости в планшете, рядом остывал завтрак. Мне подали сырники, ягоды и чай, хотя дома по утрам я обычно хватала кофе и бежала. Я нахмурилась. Он заметил.
— Не нравится?
— Я не ем сладкое утром.
— Исправим.
— Не надо ничего исправлять. Я могу сама сказать, что хочу.
— Говори, — кивнул он.
Я ожидала раздражения. Его не было. Ринат подозвал Тамару Петровну и попросил принести омлет, овощи и кофе. Никто не спорил, никто не уточнял, уверена ли я. Через десять минут передо мной стояла тарелка, а Ринат продолжал листать экран. Такая бытовая мелочь почему-то ударила сильнее подарков в комнате. Дома отец всегда решал, что мне есть, во сколько возвращаться, что надевать. Здесь мужчина, который фактически купил меня, впервые за утро выслушал моё обычное «не хочу».
— Я хочу задать вопрос, — сказала я.
— Задавай.
— Почему отец должен вам столько денег?
Ринат положил планшет на стол. Несколько секунд смотрел на меня, выбирая, сколько сказать.
— Три года назад он вложил деньги компании твоей матери в проект, который не должен был существовать. Потерял всё. Потом занял у людей, которым нельзя задерживать возврат. Плюс он игроман. Не знала? Я закрыл его долг и забрал долю в бизнесе.
— А меня?
— Тебя предложил он.
Кофе стал горьким настолько, что я отставила чашку. Всю жизнь отец рассказывал другую историю. Тарханов увидел меня, потребовал в жены и поставил условие. Отец изображал жертву, которая вынуждена подчиниться ради семьи.
— Вы лжёте.
— Нет. С чего ты взяла? Зачем мне врать, — посмотрел на меня.
— Он сказал, что это вы потребовали меня.
— В первый раз, когда он заговорил о браке, тебе было семнадцать. Я отказался даже обсуждать это. Через год он вернулся к теме. Я увидел тебя на выставке колледжа, когда тебе уже исполнилось восемнадцать. Тогда согласился рассмотреть его предложение, но поставил срок. До двадцати никто тебя не трогает и никакой свадьбы.
— А теперь что-то изменилось?
— Да.
— Почему?
Ринат встал, подошёл к краю террасы. По участку шёл охранник с собакой, где-то работала садовая техника. Он долго смотрел туда, потом обернулся.
— Потому что твой отец снова полез в долги. На этот раз решил расплатиться тобой второй раз. Он уже договорился о встрече с Аркадием Власовым, владельцем банка. Вдовец, намного старше тебя. Я узнал об этом раньше, чем Власов успел приехать.
Меня затошнило. Даже слово «покупатель» уже не резало так сильно, потому что всё остальное оказалось хуже. Получалось, Ринат не ускорил свадьбу из прихоти. Он вытащил меня из одного договора, чтобы подписать другой. Лучше от этого не становилось.
— И вы решили опередить его?
— Да. Не считаю этот способ красивым, Алиса. Но твоему отцу я больше не оставлю возможности торговаться тобой.
Я отодвинула чашку. Хотелось поблагодарить и одновременно швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. Спасение, после которого тебя всё равно ведут к алтарю, не очень похоже на свободу.
— Тогда я тоже кое-что решу. Никакого свадебного платья.
— Хорошо.
— Я серьёзно…
— Я тоже. Наденешь то, что выберешь сама, — спокойно и даже равнодушно прозвучал его голос.
Он снова меня обезоружил, и это бесило. Хотелось ссориться, но он не реагировал на мои попытки. В итоге я оставила это дело.
Через час приехала женщина с двумя помощницами, каталогами и десятком кофров. Я выбрала не пышное платье, а закрытое молочное, с длинными рукавами и гладкой юбкой. Не потому, что оно нравилось. Потому что в нём я меньше всего походила на счастливую невесту.
После примерки Ринат зашёл в комнату. Я стояла перед зеркалом босиком, портниха закалывала ткань на талии. Мужчина остановился у двери и замолчал. Впервые в его спокойствии появился сбой. Взгляд прошёлся по моим волосам, плечам, по платью и задержался на лице.
— Выйдите, — велел он женщинам.
Они собрали булавки и исчезли. Я осталась у зеркала, не поворачиваясь.
— Что?
— Тебе идёт, — прозвучало неожиданно.
— Спасибо.
— Алиса?
Я всё же посмотрела на него через отражение.
— После регистрации я не стану требовать от тебя близости, если ты будешь в панике. Я хочу, чтобы ты это знала заранее и не боялась меня, как огня.
Щёки вспыхнули так резко, что я разозлилась ещё больше.
— Очень великодушно!
— Не язви. Я говорю серьёзно.
— А если я вообще никогда не захочу?
Он подошёл ближе, но остановился в нескольких шагах. Взгляд стал налился чернотой. И в нём впервые появилось то, что я помнила с нашей встречи два года назад в день, когда мне исполнилось восемнадцать. Желание. Жажда обладать.
— Тогда у нас будет проблема, — сказал Ринат. — Но решать её силой я не стану.
Я повернулась к нему лицом. Мне хотелось поверить. И одновременно я понимала, что человек, который решил жениться на мне по долговой договорённости, всё равно остаётся человеком, способным диктовать чужую судьбу.
— А если я сбегу сегодня ночью?
— Не сбежишь.
— Откуда такая уверенность?
— Я усилил охрану после разговора с твоим отцом. Ты пока не знаешь, насколько он зол, что я забрал тебя раньше.
Телефон Рината завибрировал. Он посмотрел на экран и впервые за всё
