— Послезавтра я женюсь.
Вероника побледнела. Она знала, что этот день наступит. Ринат не обещал ей семью, не говорил о совместной старости и всегда честно предупреждал, что однажды женится. Но знание и реальность оказались разными вещами.
— На той девочке?
— На Алисе.
— Ты собирался ждать ещё год.
— Передумал. Ей уже двадцать.
Она отвернулась к окну. Внизу горели вывески, по мокрой дороге проезжали такси. Ринат подошёл, коснулся её плеча, но Вероника резко отстранилась.
— Не жалей меня. Лучше скажи, что теперь будет со мной.
— Ничего не изменится, если ты сама не захочешь уйти.
— У тебя будет жена, Ринат.
— Я знаю.
— А она знает, что у тебя есть я?
Он промолчал. Вероника горько улыбнулась и только тогда посмотрела ему в глаза.
— Вот с этого и начнётся твоя идеальная семейная жизнь.
ГЛАВА 3
Утром я проснулась от запаха кофе и сначала не поняла, где нахожусь. Потолок был незнакомым, за шторами шумели сосны, а на кресле лежал вчерашний пиджак Рината. Я уснула в нём, потому что в комнате было прохладно, а попросить плед показалось унизительным. Потом память вернулась сразу, вся, и я натянула одеяло до подбородка. Хотелось провести под ним день, неделю, месяц, пока взрослые мужчины наконец не решат перестать распоряжаться моей жизнью. Вместо этого пришлось вставать. В десять придёт женщина с каталогами. Через сутки я стану Тархановой.
Ринат ждал за столом на террасе. На нём белая рубашка с закатанными рукавами, контрастирующая со смуглой кожей. Смотрел новости в планшете, рядом остывал завтрак. Мне подали сырники, ягоды и чай, хотя дома по утрам я обычно хватала кофе и бежала. Я нахмурилась. Он заметил.
— Не нравится?
— Я не ем сладкое утром.
— Исправим.
— Не надо ничего исправлять. Я могу сама сказать, что хочу.
— Говори, — кивнул он.
Я ожидала раздражения. Его не было. Ринат подозвал Тамару Петровну и попросил принести омлет, овощи и кофе. Никто не спорил, никто не уточнял, уверена ли я. Через десять минут передо мной стояла тарелка, а Ринат продолжал листать экран. Такая бытовая мелочь почему-то ударила сильнее подарков в комнате. Дома отец всегда решал, что мне есть, во сколько возвращаться, что надевать. Здесь мужчина, который фактически купил меня, впервые за утро выслушал моё обычное «не хочу».
— Я хочу задать вопрос, — сказала я.
— Задавай.
— Почему отец должен вам столько денег?
Ринат положил планшет на стол. Несколько секунд смотрел на меня, выбирая, сколько сказать.
— Три года назад он вложил деньги компании твоей матери в проект, который не должен был существовать. Потерял всё. Потом занял у людей, которым нельзя задерживать возврат. Плюс он игроман. Не знала? Я закрыл его долг и забрал долю в бизнесе.
После смерти мамы мне перешёл её контрольный пакет, но Олег сохранил свою долю и остался генеральным директором. Пока я была несовершеннолетней, он ещё и представлял мои интересы как отец, поэтому распоряжался компанией почти единолично. После восемнадцати формально собственницей большей части бизнеса была я, а все текущие решения, счета и договоры по-прежнему проходили через него. Я никогда не вникала и даже не представляла, насколько глубоко он залез в то, что принадлежало маме и мне.
— А меня?
— Тебя предложил он.
Кофе стал горьким настолько, что я отставила чашку. Всю жизнь отец рассказывал другую историю. Тарханов увидел меня, потребовал в жены и поставил условие. Отец изображал жертву, которая вынуждена подчиниться ради семьи.
— Вы лжёте.
— Нет. С чего ты взяла? Зачем мне врать? — посмотрел на меня.
— Он сказал, что это вы потребовали меня.
— В первый раз, когда он заговорил о браке, тебе было семнадцать. Я отказался даже обсуждать это. Через год он вернулся к теме. Я увидел тебя на выставке колледжа, когда тебе уже исполнилось восемнадцать. Тогда согласился рассмотреть его предложение, но поставил срок. До двадцати никто тебя не трогает и никакой свадьбы.
— А теперь что-то изменилось?
— Да.
— Почему?
Ринат встал, подошёл к краю террасы. По участку шёл охранник с собакой, где-то работала садовая техника. Он долго смотрел туда, потом обернулся.
— Потому что твой отец снова полез в долги. На этот раз решил расплатиться тобой второй раз. Он уже договорился о встрече с Аркадием Власовым, владельцем банка. Вдовец, намного старше тебя. Я узнал об этом раньше, чем Власов успел приехать.
Меня затошнило. Даже слово «покупатель» уже не резало так сильно, потому что всё остальное оказалось хуже. Получалось, Ринат не ускорил свадьбу из прихоти. Он вытащил меня из одного договора, чтобы подписать другой. Лучше от этого не становилось.
— И вы решили опередить его?
— Да. Не считаю этот способ красивым, Алиса. Но твоему отцу я больше не оставлю возможности торговаться тобой.
Я отодвинула чашку. Хотелось поблагодарить и одновременно швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. Спасение, после которого тебя всё равно ведут к алтарю, не очень похоже на свободу.
— Тогда я тоже кое-что решу. Никакого свадебного платья.
— Хорошо.
— Я серьёзно…
— Я тоже. Наденешь то, что выберешь сама, — спокойно и даже равнодушно прозвучал его голос.
Он снова меня обезоружил, и это бесило. Хотелось ссориться, но он не реагировал на мои попытки. В итоге я оставила это дело.
Через час приехала женщина с двумя помощницами, каталогами и десятком кофров. Я выбрала не пышное платье, а закрытое молочное, с длинными рукавами и гладкой юбкой. Не потому, что оно нравилось. Потому что в нём я меньше всего походила на счастливую невесту.
После примерки Ринат зашёл в комнату. Я стояла перед зеркалом босиком, портниха закалывала ткань на талии. Мужчина остановился у двери и замолчал. Впервые в его спокойствии появился сбой. Взгляд прошёлся по моим волосам, плечам, по платью и задержался на лице.
— Выйдите, — велел он женщинам.
Они собрали булавки и исчезли. Я осталась у зеркала, не поворачиваясь.
— Что?
— Тебе идёт, — прозвучало неожиданно.
— Спасибо.
— Алиса?
Я всё же посмотрела на него через отражение.
— После регистрации я не стану требовать от тебя близости, если ты будешь в панике. Я хочу, чтобы ты это знала заранее и не боялась меня, как огня.
Щёки вспыхнули так резко, что я разозлилась ещё больше.
— Очень великодушно!
— Не язви. Я говорю серьёзно.
— А если я вообще никогда не захочу?
Он подошёл ближе, но остановился в нескольких шагах. Взгляд налился чернотой. И в нём впервые появилось то, что я помнила с нашей встречи два года назад в день, когда мне исполнилось восемнадцать. Желание. Жажда обладать.
— Тогда у нас будет проблема, — сказал Ринат. — Но решать её силой я не стану.
Я повернулась к нему лицом. Мне хотелось поверить. И одновременно я понимала, что человек, который решил жениться на мне по долговой договорённости, всё равно остаётся человеком, способным диктовать чужую судьбу.
— А если я сбегу сегодня ночью?
— Не сбежишь.
— Откуда такая уверенность?
— Я усилил охрану после разговора с твоим отцом. Ты пока не знаешь, насколько он зол, что я забрал тебя раньше.
Телефон Рината завибрировал. Он посмотрел на экран и впервые за всё утро изменился в лице.
— Что случилось?
— Ничего, что касается тебя.
Он вышел, закрыв дверь. Я подошла к окну и увидела, как через пять минут во двор въехала ещё одна машина с охраной. А потом поняла, что свадьба, возможно, не самая страшная вещь, которая начинается вокруг меня.
ГЛАВА 4
Регистрация прошла в старом особняке на окраине города, который Ринат арендовал целиком. Никаких сотен гостей, оркестра и фотографов. Двенадцать человек, государственный регистратор, стол в зимнем саду и белые цветы, которые пахли так сильно, что у меня разболелась голова. Отец не приехал. За два дня он ни разу не позвонил. Марина прислала сухое сообщение с пожеланием счастья, а потом фотографию моего старого шкафа и вопрос, можно ли выбросить вещи, которые я не забрала. Я ничего не ответила. На свадьбу из моей прежней жизни пришла только Катя. Ринат разрешил без возражений, даже прислал за ней машину. Ужин обслуживала выездная команда одного из его отелей, поэтому среди персонала были люди, которых Ринат хорошо знал.
Подруга обняла меня в комнате для невесты и расплакалась. Я держалась до этого момента. Пока стилист поправляла волосы, пока надевала платье, пока женщина застёгивала на моём запястье тонкий браслет, я была спокойной. Увидела Катю и всё. Пришлось закрыть лицо ладонями, чтобы не размазать макияж.
— Я тебя украду, — прошептала она. — Серьёзно. Сейчас выйдем через кухню, сядем в такси и уедем к моей тётке в Псков.
Я засмеялась сквозь слёзы.
— Нас найдут раньше, чем мы доедем до вокзала.
— Тогда я его отравлю.
— Катя.
— Что? Я варианты предлагаю.
Она всегда спасала меня таким способом. Болтовнёй, абсурдом, попыткой рассмешить там, где хотелось лечь на пол и свернуться калачиком. Я обняла её ещё раз, вытерла лицо и вышла в коридор. Ринат ждал у лестницы. Тёмный костюм, белая рубашка, без галстука. Он смотрел не на платье, а мне в лицо, и это почему-то помогло пройти последние метры.
— Готова?
— Нет.
— Я тоже.
Я удивлённо вскинула голову.
— Вы умеете волноваться?
— Иногда.
Церемония заняла меньше десяти минут. Когда регистратор спросила о согласии, у меня пересохло во рту. Я посмотрела на Катю, потом на дверь, потом на Рината. Он не подсказывал ответ, не сжимал мне руку, не торопил. Ждал. В этот короткий промежуток я впервые ясно поняла, что могу сказать «нет». Последствия будут. Отец утонет в долгах, неизвестный второй «покупатель» снова появится, а Тарханов, возможно, уйдёт. Но слово всё равно моё.
— Да, — произнесла я.
Не из любви. Из страха перед тем, что ждёт снаружи, и из странной уверенности, что рядом с Ринатом опасность хотя бы имеет лицо.
После подписи он надел мне кольцо. Изящное, гладкое, без камней. Я выбрала его сама накануне. Ринат наклонился и спросил очень тихо, чтобы слышала только я.
— Можно тебя поцеловать?
От вопроса стало жарко. Я кивнула. Его ладонь легла мне на талию, губы коснулись моих мягко, без давления. Поцелуй длился недолго, но я всё равно отступила первой. Катя смотрела на нас с таким выражением, что позже я обязательно должна была получить допрос с пристрастием.
За ужином я почти не ела. Зато заметила женщину в тёмно-зелёном платье, которая стояла в дальнем конце зимнего сада. Красивая, взрослая, с очень спокойным лицом. Она не подходила к столу, только время от времени отвечала официантам и проверяла, как работает персонал. Я решила, что она руководит обслуживанием. Но смотрела женщина не на столы. На Рината. Один раз наши глаза встретились. Она отвела взгляд, и я увидела влажный блеск в ее глазах.
— Кто это? — спросила я мужа.
Ринат проследил за моим взглядом. Лицо осталось неподвижным.
