Санёк перелистнул файлы. Над столом всплыли изображения местной флоры: приземистые деревья с толстыми, узловатыми стволами, кустарник с длинными колючками, стелющиеся по камням лишайники.
— Растительность скудная. Деревья достигают максимум трёх метров в высоту. Местное название «гробаки». Древесина плотная, почти не горит. Плодов нет. Кустарник называют «ржавой колючкой». Шипы с антикоагулянтом, если порезаться, можно сдохнуть от кровопотери. Так что штаны лучше брать усиленные.
Мишка тут же сделал пометку в визоре.
— Теперь фауна.
На проекции возникло существо, похожее на помесь паука и краба: шесть лап с хитиновыми когтями, приплюснутое тело, покрытое костяными наростами. Размером с крупную собаку.
— Шипастый краб. Обитает в низинах, охотится стаями от трёх до десяти особей. Быстрые, агрессивные, атакуют согласованно. Хитин держит попадание из лёгкого оружия. Уязвимые места: глаза и суставы. Активен ночью.
— Прелесть, — прокомментировала Дашка.
Изображение сменилось следующей картинкой, на которой появилась ящерица с раздутым горлом.
— Плевун. Живёт на склонах, охотится из засады, плюётся кислотой на дистанции до десяти метров. Кислота разъедает пластик и лёгкие сплавы. При попадании на кожу нужна нейтрализация щёлочью в течение минуты, иначе ожог до кости. Аптечки необходимо укомплектовать нейтрализаторами.
Мишка снова кивнул.
Снова смена изображения. Теперь перед нами предстала летающая тварь с метровым размахом крыльев и острым клювом.
— Ночной пик. Охотится стаями до полусотни особей. Атакуют с разных направлений, и отбиться от них малой группой практически невозможно. Но есть и уязвимость: яркий свет их отпугивает. Берём световые гранаты и мощные фонари. Также на планете присутствуют разные одиночные твари, но они не представляют особой опасности для вооружённого человека.
Я откинулся на стуле. Полтора g, разреженный воздух, стаи крабов, плюющиеся ящерицы и ночные твари. И где-то там, за двойным периметром, раскинулась лаборатория, в которой пропала Карина.
— Теперь лаборатория, — сказал я.
Санёк вывел на экран схему. Общая архитектурная выкладка без детализации внутренних помещений.
— Данные от «Заслона». Мы вели совместные разработки с «Био-Фарм» по программе нанитов, поэтому имеем доступ к общей информации. Основной комплекс представляет собой исследовательский купол на плато. Двойной периметр, автоматические турели, датчики движения. Всё это охраняет частная военная компания «Шторм», около сорока бойцов. Подробных схем внутренних помещений у нас нет. «Био-Фарм» не пускала партнёров дальше внешнего периметра.
— Значит, внутрь вслепую, — произнёс Мишка.
— Почти. Известно, что комплекс включает в себя лабораторный блок, жилой модуль и подземный ярус. Нам неизвестно, что именно они там делали. Официально: генная инженерия, сельскохозяйственные культуры. Но это для отчётов.
Я повернулся к Дашке.
— Цукенг. Что у него есть?
— Мы хотели купить информацию о последних разработках «Био-Фарм», — сказала Дашка. — Он бывший аналитик «Рудкоффа», а они копали под конкурентов. Но насколько у него достоверные данные, я не знаю. В любом случае информация лишней не будет. Но есть одно но...
— Связной протокол? — попробовал угадать я.
— Да, и это проблема. Мы на Монолите. Связь между галактиками только через врата, которые сейчас не активны. Чтобы отправить сообщение Цукенгу, нужно открыть их в направлении Таргона. Никаких операций сейчас в том секторе нет, а значит, нужно согласование с Исаевым.
Я потёр переносицу.
— Если он заинтересован в информации, даст добро. Что Цукенг просил?
— Шестьдесят тысяч корок. Но потом скинул ценник до сорока. Может, удастся снизить ещё тысяч на десять.
— Если данные стоят того, заплатим. Я поговорю с Исаевым.
Дашка кивнула.
— Теперь снаряжение. — Я повернулся к Мишке.
Мишка сразу оживился.
— По транспорту: флайер не берём...
— Почему? — спросила Дашка.
— Атмосфера. Шестьдесят процентов от земной плотности. Винтовая подъёмная сила напрямую зависит от плотности воздуха. Конечно, можно увеличь угол атаки, поднять обороты до предела, но так мы компенсируем всего процентов пятнадцать, не больше. Грузоподъёмность упадёт втрое. «Стриж» поднимет одного пилота и ручную кладь. С полной командой и боезапасом он просто не взлетит. А если попытается, двигатель перегреется через пять минут и даст клина. Есть ещё грузовые платформы с турбинными движками, но они в шаттл не влезут.
— Значит, наземный транспорт, — сказал я.
— Именно. Предлагаю «Титан-6». Шестиколёсный вездеход, независимый электропривод на каждое колесо. Подвеска адаптивная, клиренс переменный. Можно поднять кузов на полметра или опустить до уровня днища. В качестве двигателя стоят два мощных генератора на водородных элементах. Если есть вода, техника будет работать до бесконечности, или пока что-нибудь не сдохнет. Грузоподъёмность до двух тонн, и он спокойно влезает в грузовой отсек шаттла.
— Броня?
— Вот здесь уже не очень. От пуль пистолетного калибра защитит, от винтовочного уже нет. Но можно усилить на месте, если найдём материал. Но я бы не стал, чтобы не терять грузоподъёмности.
— Вооружение?
— Никакого, но это поправимо. На крышу можно поставить турель под стандартный «Шквал». Я сделаю крепление за день.
— Добро. Что ещё?
— Автономный лагерь «Панцирь-4»: разворачивается за полчаса, держит температуру, имеет систему фильтрации воздуха, портативный опреснитель для воды. Добавлю в комплект кислородные концентраторы на случай высоких нагрузок.
— Что с оружием?
— «Рысь-М» — снайперская винтовка под семь-шестьдесят два. Дальность до километра, оптика с тепловизором. Это для тебя. Два «Шквала-9» от «Калашников». Скорострельные, калибр пять — сорок пять, магазин на сорок патронов. Для Дашки и Санька. Плюс «Кувалда» — помповое ружьё под патроны с картечью или пулевые. Если краб подойдёт вплотную, разнесёт в крошку.
— Гранаты?
— Световые против пиков, осколочные и дымовые. По ящику каждого типа.
— Хорошо, — одобрил выбор я. — Теперь слушайте...
Я обвёл взглядом команду.
— Завтра Мишка и Санёк начинают загрузку шаттла. Дашка, ты качаешь архивы и готовишь запрос Цукенгу. Поторгуйся для порядка, может, получится ещё скинуть ценник. Я иду к полковнику, чтобы согласовать детали и выбить доступ. Всё, работаем.
Команда зашевелилась. Мишка и Санёк склонились над списком снаряжения. Дашка уже набивала сообщение. Я немного постоял, наблюдая за работой команды, и вышел в коридор.
Два поворота, лестница на уровень выше, ещё один коридор. Вокруг тишина, даже охраны не видно, но я знал, что каждый сантиметр здесь простреливается скрытыми турелями в стенах. За два года на Монолите этот маршрут впечатался в память намертво.
Дверь кабинета показалась впереди. Я подошёл и остановился. На панели доступа горел красный индикатор. Заблокировано. И это очень странно. Не припомню, чтобы Исаев когда-нибудь запирался.
Сквозь толстые створки доносились голоса. Они звучали глухо и неразборчиво, но было понятно, что говорили на повышенных тонах.
— Каин, усиль слух.
— Принято.
Не прошло и секунды, как мир наполнился звуками. Некоторое время он подстраивался, отсекая посторонние шумы, например, гул вентиляционной системы. Вскоре голоса стали отчётливыми, будто я стоял в паре шагов от собеседников.
— …вообще понимаешь, что устроил?! — рычал Исаев. Таким тоном будто собирался поставить оппонента к стенке.
— А ты понимаешь, с кем разговариваешь?! — Перфильев срывался на фальцет. — Я член совета директоров! Ты кто такой, чтобы…
— Заткнись! — рявкнул полковник, и Перфильев осёкся на полуслове. — Ты устроил арест моих людей в общественном космопорте Анкора! На глазах у гражданских! Мало того, ещё и назвал их настоящие имена. Ты понимаешь, что теперь каждая камера, каждый регистратор и пассажир с визором — это потенциальная утечка? Ты хоть понимаешь, своими куриными мозгами, что ты наделал?!
— Твои люди убили члена совета директоров! — Голос Перфильева дал петуха. — Лебедева! Третьего человека в иерархии! А ты их покрываешь! Ты предатель, Исаев! Я тебя…
— Что ты меня? — перебил Исаев, и голос его стал тише, отчего сделалось совсем не по себе. — Что ты мне сделаешь, Сеня? Придёшь на совет и потребуешь моей отставки? А кто тебя поддержит? Лебедев мёртв, его голоса больше нет. Кузнецов тебя никогда не поддерживал. Логинова со своими тремя процентами всегда принимает сторону большинства. Ты остался один, просто ещё не до конца это понимаешь.
Повисла тишина. Я слышал, как Перфильев дышит. Часто, рвано, словно загнанный в угол зверь.
— Ты за это ответишь, — выдавил он наконец, и голос его дрожал. — Я лично прослежу, чтобы тебя…
Исаев расхохотался, не дав закончить фразу.
— Господи, иди уже, Сеня. Собрание акционеров через две недели. Готовь речь и не забудь выходной костюмчик почистить. Негоже покойнику выглядеть неопрятно.
— Ты... Я... Сука! Тебе конец, Валя... Ты понял?! Я...
— Пошёл вон, — безразличным тоном произнёс Исаев.
Боковая дверь открылась и закрылась. Послышались быстрые шаги, которые стихли в глубине коридора. Я выждал ещё минуту, глядя, как индикатор на панели наливается зелёным, потом приложил большой палец к сканеру и вошёл в кабинет.
Исаев стоял у стола, уперев в него кулаки. Косточки пальцев побелели от напряжения. Шрам через лицо налился кровью и стал багровым. Таким я его видел всего пару раз, и ничего хорошего это не сулило. Полковник поднял на меня тяжёлый взгляд, и я понял: он всё ещё там, в разговоре с Перфильевым, всё ещё пережёвывает злость, которая не успела остыть.
— Чего тебе?! — рявкнул он.
— Подготовка идёт по графику. Вылет через двое суток. Есть вопрос, требующий вашего участия.
Исаев оторвал кулаки от стола и медленно выпрямился, как будто сбрасывая с плеч невидимый груз. Когда он снова посмотрел на меня, взгляд был уже другим.
— Слушаю, — уже более спокойным, деловым тоном сказал он.
— На Таргоне есть контакт, который может располагать информацией о последних разработках «Био-Фарм». Бывший аналитик «Рудкоффа» Йозеф Цукенг. Он уже предлагал продать нам данные за шестьдесят тысяч корп-койнов. В ходе переговоров нам удалось сбить цену до сорока, — откровенно слукавил я. — Но чтобы отправить запрос, нужно открыть врата в направлении Таргона.
По лицу полковника медленно расползлась кривая ухмылка.
— Йозеф? — переспросил он. — Знаю этого пройдоху. Лет десять назад пытался продать «Заслону» наши же собственные разработки, которые до этого украл у «Рудкоффа». Погорел, еле унёс ноги. С тех пор промышляет по мелочи, но, надо признать, нюх у него по-прежнему отличный. Если у него есть что-то по «Био-Фарм», на это стоит взглянуть.
— Так точно.
— Я решу вопрос с вратами. И финансовую сторону тоже. — Он несколько секунд помолчал, глядя куда-то поверх моего плеча. — Получишь свои данные, но только после того, как их увижу я.
— Благодарю, — кивнул я. — Разрешите идти?
— Свободен.
***
Двое суток пролетели как один сплошной миг, набитый делами под самую завязку.
Мишка оккупировал грузовой ангар и не вылезал оттуда по четырнадцать часов кряду. «Титан-6» загнали в шаттл ещё в первый день, но дальше начался бесконечный процесс: закрепить, перепроверить крепления, заменить штатный крепёж на усиленный, перебрать подвеску, протестировать электроприводы на каждом колесе, смазать, подтянуть, продублировать. Я заходил в ангар трижды, и каждый раз Мишка сидел то под днищем, то в кабине, то на крыше с инструментом в зубах и на все вопросы отвечал односложно: «Работаю».
Потом он взялся за турель. Крепление для «Шквала» пришлось делать с нуля, штатного просто не существовало. Санёк помогал с электроникой, и они вдвоём бились над системой наведения до глубокой ночи, переругиваясь через визор, когда Мишке казалось, что Санёк опять закладывает не те допуски. А Саньку — что Мишка требует невозможного от «долбаной самоделки». К утру второго дня турель встала на место и провернулась на триста шестьдесят градусов без единого рывка. Мишка слез с крыши, вытер руки о комбинезон и сказал: «Летать не будет, но пострелять получится».
«Панцирь-4» погрузили следом. Четыре модуля в разобранном виде, каждый под сто килограмм, плюс опреснитель, кислородные концентраторы, запас водородных преобразователей для двигателя. Мишка гонял грузчиков до седьмого пота, пока не убедился, что каждый ящик стоит в своём гнезде и закреплён по осям x, y и z. «Болтанка при входе в атмосферу — не шутка, — ворчал он, перепроверяя замки. — Сдвинется на миллиметр — перетрёт крепёж и пробьёт обшивку к чёртовой матери. Вам-то похер, а мы все сдохнем где-нибудь в вакууме».
Дашка в это время сидела в комнате брифинга, обложившись голографическими панелями. Личные дела всех сорока курсантов потока, коммуникации за два года, логи перемещений, записи с полигонов, медицинские карты, психологические профили — всё это она скачала в первые же часы и теперь распределяла по папкам, помечая наиболее подозрительные эпизоды.
Я заглянул к ней ближе к вечеру первого дня.
— Ты вообще спать собираешься?
— Потом, — отмахнулась она, не поднимая головы. — Я уже нашла три нестыковки по коммуникациям. Один курсант дважды выходил в сеть через неучтённый узел. Ещё двое обменивались сообщениями, которых нет в архиве. Кто-то потёр логи, но не до конца.
— Кто именно?
— Пока не скажу. Надо перепроверить. Не хочу ошибиться и подставить невиновного.
Я не стал настаивать. Она и так работала быстрее, чем любой аналитик «Заслона», и я знал: если Дашка говорит «надо перепроверить», значит, это действительно требовалось.
Санёк курсировал между ангаром и брифингом. Он помогал Мишке с электроникой, потом убегал к Дашке сверять списки, потом возвращался в ангар с новой порцией правок, потом снова садился за архивы. На второй день я застал его в коридоре с двумя голографическими экранами перед лицом. Он одновременно читал сводку по охране «Био-Фарм» и переписывался с Мишкой о расходе водородных преобразователей.
— Ты бы хоть поел, — сказал я.
— А ты бы хоть не мельтешил, — огрызнулся он, не отрываясь от планшетов.
Я пошёл проверять оружейный ящик. «Рысь-М» уже лежала в ложементе, разобранная на три части: ствольная коробка, оптика, сошки. Два «Шквала-9», стояли рядышком, каждый в своём гнезде, с запасными магазинами. «Кувалда» хранилась отдельно. Я проверил каждый подсумок и тщательно осмотрел оружие, убедившись, что оно полностью исправно и не подведёт в ответственный момент. Времени на перепроверку много, но я его не жалел. Лучше потерять его здесь и сейчас, чем на Полигоне-9, когда на тебя несётся стая шипастых крабов, а автомат клинит.
Утром второго дня началась кутерьма. Мишка вспомнил, что не взял запасные сервоприводы для подвески. Санёк выяснил, что в списке нет нейтрализаторов для кислоты, хотя сам же про них рассказывал на брифинге. Дашка потребовала дополнительный резервный накопитель для архивов: «Если основной сдохнет, я не смогу анализировать данные в полёте». Я добавил в список ещё два ящика с патронами для «Кувалды» и столько же для «Шквалов».
К полудню третьего дня грузовой отсек шаттла напоминал склад перед инвентаризацией. Мишка стоял посреди этого хаоса, развернув голографический экран перед глазами, и монотонно зачитывал список, вычёркивая каждый пункт:
— Вездеход. Турель. Лагерь. Опреснитель... — бормотал он, тыкая пальцем в ящики
Я не мешал. Здесь всё точно так же, как и с оружием: лучше десять раз перепроверить. Там мы окажемся на чужой территории, без возможности пополнить запасы и достать оборудование, которое позабыли закинуть в шлюз из-за спешки.
Наконец сборы были окончены, все припасы укомплектованы, а данные закачаны на внешние носители. Отведённое время на подготовку вышло, и пора было вылетать. Мы выбрались на площадку, и Мишка тут же растянул губы в хищной улыбке.
