– ГДЕЕЕЕЕ?! – адским рыком на слуг, пока не увидел Самиду, которая выбежала ко мне.
– Тшшш…тихо, тихо, мой мальчик, мой лев. Все хорошо.
– Что хорошо? Где Алена? Где девочка? Она жива?
– Жива. Увезли в больницу. Врачи уже ею занимаются. Все хорошо. Твои люди там, за всем следят, все оплачено.
– Я…ее…
– Ты не думал, что это она. Не вини себя.
– Мама Самидааа, я ее…девочку эту… я ее…
Обхватил плечи тети, а она наклонила мою голову к себе на плечо.
– Тшшш… все хорошо, Ахмад, мой лев. Все хорошо. Девочка будет жить. Ею занимаются врачи.
– Врачи… – пробормотал я, обхватывая голову руками и чувствуя себя тварью, падалью. Редким ублюдком. Как я мог тронуть ее. Она же мне как…как дочь! Как сестра! Я бы никогда. У меня же даже не дергался на нее. Как, б*ядь?
– Виски…, – пробормотал я, – что-то было в гребаном виски! Где Самир? Самир, мать твою! Пес! Где ты?
Я ворвался в его комнату, стянул его за шкирку с кушетки и придавил к стене.
– Что было в виски? Что, твою гребаную, сучью мать, было в виски?
– Немного для расслабления…не более. Хотел, чтоб ты расслабился, хотел, чтоб ты отдохнул, Ахмад. Ты же как натянутая тетива. Ты словно порванный нерв.
– Б*яяяядь! – за морду его пятерней – Я из-за тебя! Я такое сделал! Я! Еще раз! Еще раз ты примешь какие-то решения за меня, я лично оторву тебе башку, я снесу ее на хер!
В душ! Смывать с себя ледяной водой свое собственное безумие, свою тоску, свою боль, свою одержимость. Стоять под холодными каплями и приходить в себя, осознавать, что сделал.
Я был груб с женщинами, я мог заставлять их испытывать боль…но я бы никогда не тронул эту девочку. Твою ж мать!
В больницу ехал и не знал, что скажу, не знал, как в глаза ей посмотрю. Трусил, потому что нахаркал в саму святость. И думать об этом даже не мог. Прошел длинными коридорами с накинутым на плечи халатом. С врачом не встречался. Во всем разбирался Самир. Он же мне и доложил все по состоянию.
– Ее физическое состояние удовлетворительное. Несколько гематом, пару ссадин. Кости целы, внутренние органы целы.
– А…психически?
– С ней работал психолог. На самом деле все намного лучше, чем можно было ожидать. Тебе надо с ней поговорить. И успокоиться.
Поговорить. С девочкой, которую я терзал и ломал, приняв за другую.
Сидит на краешке постели, рисует на салфетке что-то шариковой ручкой. Совсем ребенок. Внутри все выворачивается наизнанку. У меня к ней даже ощущений как к женщине нет. Даже не воспринимаю. И когда думаю о том, что я ее трахал, начинает тошнить.
– Алена… – позвал, и она вскинула голову. Ожидал увидеть ужас на ее лице, ожидал, что она будет смотреть на меня с презрением, но этого не произошло. Она смотрела с жалостью и с пониманием. Я ощутил себя бешеным псом, который покусал ребенка, упал на колени и обнял ее ноги. Ощутил, как она гладит мои волосы, и всхлипнул.
– Я знаю, что там с тобой была не я.
Напрягся, сжимая худые коленки.
– Это не меня ты…а ее…Вику. ЕЕ наказывал, ее любил, ее терзал. Я знаю.
Судорожно глотнул горечь во рту, самому противно от себя.
– Не вини себя…ты был не ты. Это был злой, испуганный, страдающий зверь. Он плакал от боли. Я помню, как он плакал. Я ему позволила бесноваться.
– Прости…
– Я его простила. Он не ведал, что творит.
Она говорит, а я чувствую себя еще большим ублюдком, чувствую себя скотиной. Понимаю, что все знают о том, что было. Понимаю, что начнут шептаться, оскорблять, могут на улице зашвырять камнями. Однажды я не смог защитить и потерял. Однажды я сам себя уничтожил. Решение пришло мгновенно. Я еще не был уверен, я еще сомневался.
Но когда вернулся домой, меня встретила Самида.
– Что решил, мой лев? Ведь ты принял какое-то решение?
– Я не позволю, чтоб ее хоть кто-то оскорбил!
– Это будет хорошая партия, Ахмад. Скромная, покорная, любящая тебя жена. Жена, которая уважает твою семью, уважает меня, будет соблюдать традиции.
Самида словно читала мои мысли. А еще…впервые она была согласна с моим выбором и поддерживала его.
– Мне нужно, чтобы все было оформлено задним числом. Чтобы имам засвидетельствовал о никахе.
– Он засвидетельствует. Найдутся и свидетели первой брачной ночи. Простыни еще не стираны.
Вскинул голову и встретился с ней взглядом.
– Я же твоя мать. Пусть и не биологическая. Но я знаю тебя, знаю твое благородное сердце. Я предполагала, что ты решишь все исправить. Мой мальчик честный и сильный мужчина, отвечающий за свои поступки.
– А она…она может отказаться.
– Не откажется. Оставь это мне, сынок. Я поговорю с ней. А еще…еще я вижу то, что не видит никто. Я вижу, как эта девочка любит тебя и совсем не как сестра.
Спустя шесть недель…
Самида зашла в кабинет врача и прикрыла за собой дверь.
– Как все прошло?
– Все получилось.
Она аж выдохнула и вздрогнула, засияла от радости.
– Точно?
– Точно. Вот результаты анализа крови. Мы повторили его несколько раз. Беременность наступила.
– Я надеюсь, в этот раз будет без сюрпризов!
– Я ничего не могу обещать… и вы знаете почему. Есть риски. Они большие.
– К черту! Наши предки вообще об этом не задумывались, и, как видите, мы не вымерли. Проверяйте, следите за здоровьем и состоянием. Чтобы снова не родились слепые недоделки! И …не дай Аллах, это будет девочка!
Врач вежливо кивнул и почтительно склонил голову.
– Ждете вознаграждения? Вот! Как и договаривались!
Бросила сверток на стол.
– Наличка. Скажи мне, то, что у нее с головой не все в порядке, не отразится на беременности?
– Не должно. Окружите ее покоем.
– Потом вы должны помочь мне избавиться от нее! Помните уговор?
– Конечно. Все будет сделано в самом лучшем виде. Как и в прошлый раз.
Вышла из кабинета, сияя триумфом, радуясь своей победе. Еще одна попытка. И в этот раз она не проиграет. Слишком много поставлено на карту. Да и время поджимает. Она уже не молода.
Поправила черный платок, опираясь на палку, прошла к машине. Водитель помог ей сесть, подал сумочку.
– В офис Ахмада. Мне надо поговорить с ним.
Глава 4
– Пришла просить тебя.
Невольно залюбовалась его высоким ростом, мощной фигурой и непослушными волосами, где на висках появились первые ниточки серебра. Какая адская гордость всегда брала при взгляде на него, какая невиданная сладость наблюдать за ним и осознавать, что он принадлежит ей, даже не зная об этом. Повернулся к Самиде, и она сразу отметила, что он чем-то озабочен, что его лицо как всегда мрачное, в этот раз какое-то особо ожесточенное. Есть что-то, чего она не знает?
Слишком занята была своими делами.
– Я к тебе по важному делу, мой мальчик.
– Могла бы просто хотеть меня увидеть.
– И это тоже.
Подошла, погладила по щеке…Вспоминая, как однажды нашла его в сарае с ножом в руке. Он смотрел на себя в зеркало и готовился полоснуть себя по щекам. Изуродовать еще больше. Тогда она забрала у него нож, а он долго плакал у нее на груди. Она гладила его волосы и думала о том, что теперь ее брат с ней в вечности, и она больше не позволит им расстаться. Он послан ей самим небом. Она спасла его и будет заботиться о нем. Она устроит его жизнь. Он ее будущее. Ее бессмертие.
– Алена беременна.
Вздрогнул, как от удара, хотел отшвырнуть ее руку, но она не дала.
– Я договорилась…имам запишет все задним числом. Для всех она станет твоей женой, принявшей ислам.
Какое-то время он молчал. Смотрел куда-то перед собой влажными карими глазами, смотрел, сжимая челюсти и руки в кулаки.
– Она знает?
– Пока нет… но я поговорю с ней. Мы нашли общий язык, едва она появилась в доме. Я объясню ей все. С ней работает психолог. Все будет хорошо…
– Что в этом хорошего, мама Самида? Что? Я изнасиловал почти ребенка, она беременна! Я не люблю ее, не хочу ее, она для меня, как младшая сестра, как дочь! Я никогда не смогу с ней быть…мужем!
– И не надо. Она как раз и не станет настаивать. Она нежная и покорная. Продолжай любить ее, как сестру. Рядом с ней ты всегда будешь свободен.
– Мне кажется, это кощунство…это высшая мера цинизма жениться на ней и заставить родить для меня.
– Тебе нужен наследник! Тебе нужно обелить свое имя после всего, что случилось! Она выйдет из больницы, устроим праздник! Отметим, люди будут знать, что у тебя все хорошо, что ибн Бей на плаву! Что ничто не угрожает твоему имени. Потом объявим о том, что ты ждешь наследника.
Все сложится как нельзя лучше, Ахмад. Впереди сделка с халифом. Будучи женатым, ты станешь иметь больше веса в его глазах.
Снова отошел к окну, а она залюбовалась его грацией, его походкой и ровной спиной. Если у них родится сын, он будет так же красив и величественен.
Он будет похож на них обоих. Это будет великолепный, гениальный и невероятный ребенок, которого она так жаждала получить. Никто не узнает. А она всегда будет рядом с ними… и сможет любить их обоих. Разве не гениален ее план? Разве она не приблизилась в нем к самому Аллаху. Она, как творец, создает человека. Своими руками. Свое подобие.
А еще она так интересно играется судьбами тех, кто в ее власти.
– Ты права. Мне нужно жениться на девочке и защитить ее от скандала, дать имя своему ребенку и обеспечить его будущее. Зови своего имама. Подготовь Алену.
– Верное решение, мой лев. И еще…у меня небольшая просьба.
– Какая?
– Азиза…ты помнишь, служанка той предательницы-шлюхи…Какова хозяйка, такова и прислуга. Азиза родила. Не так давно. Отца, конечно, нет….я в свое время брала ее на свою ответственность. Я заботилась о ней и помнила ее еще ребенком. Если она вернется в деревню с ребенком, ее просто уничтожат.
– И чем я могу помочь? Если она нагуляла младенца, пусть отвечает за свои поступки!
– Азиза была в нашем доме с самого твоего детства, она верна нашей семье. ЕЕ родители были преданы мне. Я не могу ее вот так бросить.
– И что ты предлагаешь?
– Выдай ее замуж за Самира…пусть признает ребенка своим.
Ахмад резко обернулся, и Самида стойко выдержала его взгляд.
– Когда-то тебя укусила ядовитая змея, и Азиза первая, кто бросился тебе на помощь. Она высосала яд, и ты остался жив. Долги надо возвращать, сынок.
– Самир не согласится жениться шлюхе!
– Ты умеешь убеждать, мой лев. Убеди…все тот же имам выдаст документ задним числом. Азиза будет благодарна нам. Нужно совершать добрые дела. Аллах все видит.
– Я поговорю с Самиром.
– Ты его убедишь…ты можешь, я знаю. Азиза ожидает нашей милости, и я обещала, что помогу ей. Взамен она будет преданно служить. Пусть станет помощницей Алены…кстати, надо дать ей другое имя. Я подумаю над этим.
– Пусть будет по-твоему. Разве могу я тебе отказать?
