Поцеловал ее руку, и вся краска прилила к ее лицу. Многое она бы отдала, чтобы этот поцелуй был не сыновий…но она была рада довольствоваться и этим.
***
Шаг вперед, но он перехватывает меня рукой и не дает идти.
– Куда?
– Там…там моя сестра.
– Там моя жена! – грубо говорит он и смотрит на меня жутко, исподлобья. И я понимаю. Что не могу сделать даже шаг. Понимаю. Что теперь он полон адской ненависти, еще ядовитей, чем та, что была когда-то. – Ты не приблизишься к ней, ты не обидишь ее, ты ничего не сделаешь.
– Обидеть? Как я могу ее обидеть?
Прищурился, и мне кажется, что не было месяцев оттепели, не было тех дней, когда он становился со мной другим. Все забыто, все похоронено, и я больше не имею право голоса. Хотя разве я его имела когда-то?
– Тебе не о чем говорить с моей женой, нечего обсуждать. Она не опустится до такой, как ты.
«Какой? Что ж ты так адски ненавидишь меня, Ахмад? За что?». Но я молчу. Я боюсь, что он меня выгонит, откажет мне, боюсь, что передумает и не станет искать нашего сына. Моего Сашеньку, моего мальчика, без которого я и жизни не представляю. Меня раздирает на части от боли, от ревности, от непонимания, от желания обнять сестру и в то же время от понимания, что она теперь далека от меня.
– Я хочу, чтобы ты позвонила своему мужу.
С непониманием посмотрела на него, чувствуя, как у меня подкашиваются колени и уже нет сил сопротивляться, нет сил противоречить.
– Зачем? – одними губами спрашиваю я и вижу, как каменеет лицо Ахмада, как оно становится похожим на гранитный монумент. Его черты заостряются, твердеют.
– Чтобы рассказать ему, кто ты теперь и где ты. Наверное, он ищет тебя, переживает. Вот позвони и скажи, успокой. Звони, я сказал! – рявкнул и сунул сотовый мне в руки. Дрожащими пальцами взяла у него смартфон.
– Что такое? Боишься?
– Если ты узнаешь, где он…ты его…ты его убьешь? Как Рамиля?
– Волнуешься за своего е*аря? Да?
Рявкнул прямо мне в лицо, схватив меня пятерней за щеки и удерживая горячими, как кипяток, пальцами. Что бы я сейчас не сказала, он воспримет не так. И рассказывать о том, что для меня Азим был только другом, спасителем, помощником, совершенно бесполезно.
– Он не заслужил смерти…, – тихо прошептала я, опуская глаза, не в силах выдержать пронзительный взгляд черных, как сама бездна, глаз.
– А что он заслужил?
– Я скажу ему все, что ты хочешь…отпусти его.
Расхохотался мне в лицо, продолжая удерживать жестокими пальцами.
– Ради него на все, да? Тогда звони! Хочу услышать, как ты скажешь, что принадлежишь мне и что сама пришла сюда. Звони!
– Ты его не тронешь?
– Я трону тебя! Готова расплачиваться за него?
Кивнула и увидела, как исказились черты Ахмада. Как он побледнел. Отпустил меня и кивнул на сотовый. Я набрала номер, тяжело дыша и ожидая пока ответит Азим. Это был тайный номер, который знала только я и должна была на него звонить, если что-то случится. У меня был такой же сотовый, но я его выбросила, чтобы Азим не звонил и не нашел меня. Я все тогда продумала. Не смогла смириться с потерей сына.
– Да! Вика!
– Азим!
– Где ты? Что с тобой? Тебя похитили?
– Нет! Я сама ушла… я теперь принадлежу Ахмаду ибн Бею. Я его любовница и ушла к нему добровольно. Не ищи меня, пожалуйста.
Говорю, а у самой глаза наполняются слезами, и не потому, что вру Азиму, а потому что больно говорить о себе такое, больно осознавать, что, взлетев так высоко, я упала теперь ниже самого дна. Тот, кто хотел назвать меня своей женой, теперь относится ко мне, как мусору…
– Ты врешь! Он заставил тебя, да?
– Нет…я сама пришла к нему. Добровольно. Я хочу принадлежать ему.
– Зачем ты это сделала, Вика?
– Потому что…потому что я люблю его!
Вскинула взгляд на Ахмада, но ни один мускул на его лице даже не дрогнул. Он стоит и смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию. И не знает, что я говорю правду. Я люблю его…действительно люблю своего страшного палача, люблю человека, который причинил мне столько боли и еще причинит. Но он единственный, кто может найти моего мальчика. Потому что он сам дьявол.
Отключила звонок, продолжая смотреть ему в глаза. Отобрал у меня сотовый, отшвырнул в сторону. Сделал шаг ко мне, а я один назад от него. Рывком схватил за шею, заглядывая в глаза.
– Ты что наделала…Вика? Ты зачем убила нас?
Его голос прозвучал надломлено, надтреснуто, так как будто из его огромных до невыносимости красивых больших глаз сейчас потекут слезы. Они заблестели, стали влажными, и я сдавила руки в кулаки, чтобы не вскинуть их и не дотронуться кончиками пальцев до его ресниц.
Что я могу ему сказать? В свое оправдание? Что иначе он убил бы меня? Что я испугалась?
– Спасалась от тебя…
– И в итоге сама пришла ко мне…приползла на коленях.
Глава 5
Стою перед ним, трепеща…я уже давно другая. Меня изменила разлука, меня изменил он сам, меня изменило рождение нашего ребенка. Я не пришла сюда показать свою гордость, я приползла сломленная, показать ему, насколько я готова склонить голову. Я больше не та Вика, которая мечтала сопротивляться, хотела войны, хотела бежать… я пришла обратно – просить.
– Приползла…хочешь я встану на колени и буду умолять тебя? Я сделаю все, что ты хочешь, Ахмад.
Произнесла его имя, и он вздрогнул всем телом. И я вместе с ним. Потому что его имя перекатывается на моем языке, и я понимаю, что мне нравится его произносить. Это имя стало частью меня, это имя вплелось в мои вены, потекло по ним, закипело вместе с адреналином, оставляя отпечатки внутри всего моего тела.
– Все, что хочу…наверное, надо было раньше…Теперь поздно умолять, Аллаена.
– Прошу тебя…дай мне шанс, дай нам шанс. Я пришла к тебе сама.
– Запомни, то, что ты сюда пришла, ничего не меняет! То, что ты сюда пришла, говорит только о твоей наглости и…глупости. Ты совершила ошибку!
Повернул меня к себе схватив за плечо, всматриваясь в мое лицо. Пусть я совершила ошибку! Пусть! Я бы сделала это снова! Я бы снова пришла к нему, потому что больше не к кому.
– Ты предала меня, ты бежала от меня, ты разрушила все, что … – он не договорил, его голос дрогнул.
– У меня не было выбора.
– Выбор есть всегда!
Стиснул мое лицо, приближая меня к себе еще ближе, так что наше дыхание переплетается, и мне становится жарко только от мысли, что мы сейчас в сантиметре друг от друга.
У меня перехватило дыхание…его красота. Такая завораживающая, такая яркая и в то же время страшная. И мне кажется, что я никогда не замечала, насколько красивые у него глаза, насколько они глубокие, насколько черные и непримиримые и в то же время завлекающие, бархатные. Смуглый, очень темный, кожа отливает золотом. Все черты лица правильные, симметричные, идеальные. И если бы не шрамы от ожогов, он бы был невероятно прекрасен…но я уже не вижу этих шрамов. И эти губы. Какие же у него невероятные губы. Очень полные, сочные, припухлые. Всегда красные, четко очерченные, выделяющиеся на лице. Они настолько чувственные, что мне хочется к ним прикоснуться, хочется тронуть их кончиками пальцев. Я вдруг подумала о том, что он так давно не целовал меня… что у нас было так мало поцелуев. Почему-то ничтожно мало.
Глаза сверлят меня, прожигая насквозь. И я вдруг вспоминаю, на что способен этот человек, насколько жестоким он может быть, насколько беспощадным и хладнокровным.
– Ты выбрала предательство…трусливая, жалкая, самая настоящая Аллаена…
– Я выбрала жизнь!
– Зачем же сейчас пришла за смертью?
Очень тихо прошептал и схватил мои волосы, сжимая их на затылке, оттягивая назад так, чтоб я запрокинула голову. Так, чтоб смотрела на него снизу и …эти губы были так близко, так предательски близко, напоминая о том, что когда-то я, наверное, могла иметь право их поцеловать…целует ли их моя сестра? Целует ли он ее? От боли сердце зашлось и закровоточило, я даже не удержалась и всхлипнула.
Пусть и мне достанется немного его поцелуев…пусть эти губы коснутся моих. Спустя столько времени, спустя долгие месяцы и я как будто оголодавшая, иссохшаяся по его губам.
Боже! Я сумасшедшая. Мой палач навис надо мной, он говорит о смерти, а я смотрю на его губы, и мое тело дрожит. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного даже с ним, никогда не было этой тоски и томления…этого понимания, что я в его власти, что он может распоряжаться мной и не только силой, а мощью своего адского притяжения.
Схватил за скулы, всматриваясь в мое лицо, провел пальцами по моим глазам, моему носу, моим губам.
– Почему я подыхаю от жажды, Аллаена? Почему мне хочется сейчас пить? Почему, б*ядь… вместо того, чтобы свернуть тебе шею, я хочу тебя пить? Проклятая сука…чем ты околдовала меня, чем приворожила. Я чокнутый психопат.
Как же тоскливо он смотрит, сколько боли в этом взгляде. И когда он пропитывается страданием, становится невыносимо прекрасным. Жестокость тает, растворяется в этой боли. Вскинула руки, впиваясь в его волосы, притягивая к себе.
– Пей…захлебнись мною, Ахмад!
Хотеть целовать своего палача, своего убийцу. Того, кто поклялся убить меня, и даже сейчас смотрит на меня с адской ненавистью. Человек, который был всегда жесток ко мне, взял меня очень грубо в нашу первую ночь и никогда не был нежен со мной. Но я чувствую к нему что-то запредельное, что-то, не поддающееся моему пониманию, что-то очень острое, въедающееся в мое сердце и заставляющее захлебываться от водоворота стихии, который переворачивает все внутри и швыряет меня к этому человеку. Швыряет ждать и искать его поцелуев, его губ, его ласк. И это ненормально, я понимаю и ничего не могу изменить. Он мой первый, мой единственный, отец моего ребенка.
Привлек к себе еще ближе, накрыл грудь ладонью, требовательно сжал, приподнимая снизу, захватывая всей пятерней. Властно, жестко. И внутри меня возрождается адское желание, чтобы ничего не прекращалось, чтобы он трогал меня, чтобы содрал одежду, чтобы взял меня прямо здесь. Все тело пронизало, прошибло разрядами. Раньше никогда такого не было, а сейчас словно я изголодалась, иссохлась по его рукам и только их и ждала. Наклонился прямо к моим губам. Еще секунда и поцелует, вопьется в них своим алчным ртом, возьмет мой рот своими губами, языком. Но ничего не произошло, он удержал меня за волосы и посмотрел мне прямо в глаза.
– Я больше не хочу тебя, Аллаена. Больше не хочу прикасаться к тебе, целовать тебя, марать свои руки о твое грязное оттраханное Азимом тело. Я брезгую тобой…
Это было не просто больно, а адски, невыносимо больно, как будто он разом сорвал с меня всю кожу, вырвал ее вместе с мясом.
– После кого-то ты мне не нужна. От тебя воняет им…воняет его потом, его руками, его мерзким присутствием.
– Ахмааад…
Тяну к нему руки, но он отшвыривает их в сторону и силой отталкивает меня от себя. Так что я чуть ли не падаю, шатаясь на подогнувшихся коленях. Я не верю, что слышу это от него. А он проходит через весь кабинет и садится в кресло, закидывает ногу на ногу, потом смотрит на меня исподлобья.
– Зачем ты пришла? Я уже давно не ищу тебя. Почему ты решила, что я стану помогать тебе?
– Но…но ты же сказал, ты же хотел, чтоб я была с тобой, стала твоей, я согласилась, я позвонила Азиму, я…
– Я! Понимаешь, что самое главное из того, что ты говоришь – это Я! О тебе, для тебя. А теперь скажи, чего не хватало тебе? Я разве не был к тебе добр? Ты не получала все, что ты хочешь? Ты не была королевой в этом доме, и я не поднял тебя к себе?
Опустила глаза…что я ему скажу, что верю в то, что он чудовище, что испугалась казни и расправы. Поверила Азиму?
– Нам не о чем говорить, Аллаена. Может быть, моим первым порывом и было помочь тебе, но я остыл. Мне это не нужно…Решай свои проблемы сама!
Я сдавила пальцы обеих рук, стиснула их до боли. Потому что он никогда не был так холоден. Никогда раньше. Мне захотелось схватить его за руки, захотелось увидеть его иным, пусть даже яростным, ненавидящим и горящим от этой ненависти, но не таким холодным.
– Я испугалась… Аят пришла в себя и обвинила меня.
Ахмад вскинул голову и посмотрел на меня своими обжигающими черными глазами, глазами, лишающими силы воли, заставляющими мурашки бежать по коже.
Если он так смотрит на меня…если все еще не равнодушен ко мне, то у меня есть надежда…
– И это по-твоему оправдывает твой побег с другим мужиком, твое предательство, твое замужество и рождение ребенка!?
Я должна его убедить, должна заставить поверить мне. Иначе у моего малыша не будет шансов.
– Твоего ребенка!
– Хватит! – рявкнул так яростно, что у меня заложило уши. Он вскочил с кресла, пересек комнату в два шага и склонился надо мной. От его холодности не осталось и следа.
– Моего ребенка? Мой ребенок погиб внутри тебя. Разве ты не оплакивала его и не смотрела на меня, как на убийцу? Врачи сказали, что он погиб… или ты мысленно зачала еще одного? Трахалась с ним, а забеременела от меня? Ты меня за идиота держишь?
– Врачи ошиблись… они не увидели, потому что не сделали ультразвук…не знаю, почему не увидели. Но ребенок остался жив.
– Ложь! Только для того, чтобы я его нашел. Может, его украл его отец! Попроси Азима найти твоего сына!
– Он не ты…он не найдет. И это не его сын. Он знает об этом.
– Я тоже знаю, что это не мой сын! Уходи, Аллаена! Я не буду тебе помогать! Я не стану искать твоего ребенка! А тебя не хочу видеть. Зачем мне чужая шармута! Я могу купить сотни других!
Глава 6
– Я…была твоей женой…пусть не по вашим законам…Я приняла твою религию.
Он расхохотался. Унизительно, мерзко, так мерзко, что у меня все зашлось внутри от этого смеха.
– Приняла, чтоб совершить никах с другим! Тебе даже быть здесь наедине со мной нельзя! Ты предала меня и бросила своего мужа! Кто ты…что ты за дрянь, Аллаена? Я женат на твоей сестре, она ждет от меня ребенка. Ты пришла сюда предложить мне трахать тебя. Кто ты… я могу назвать тебя только одним словом – ты шлюха. Обыкновенная, подлая, продажная баба.
Нет, он не говорит это в ярости, он равнодушен, он отчужден. Он настолько далек от меня, что меня начинает тошнить от этого расстояния.
– Ты говорил…говорил, что я дорога тебе.
– Если бы ты была мне дорога, я вел бы себя иначе. Ты ничто и никто. Я даже перестал искать тебя. Или ты возомнила, что я захотел бы себе замужнюю сучку, которая понесла от другого? Как только я узнал, что ты брюхатая, я перестал вас искать. На хера ты мне нужна? Я не люблю, не хочу тебя, я не думаю о тебе!
Он словно ударил меня в солнечное сплетение, ударил ногой со всей силы, так что весь дух вышибло, и я не смогла сделать даже глоток воздуха.
– Это такое наказание, да, Ахмад? Ты гонишь меня, чтоб я мучилась? Чтоб я… чтоб я страдала, да?
