Очень надеюсь, что за долгие часы полета, наедине с собой, Наташа смогла хорошенько подумать. Вспомнила о муже. Об Амелии — своей крошечке, ее теплых объятиях и забавном лепете. О той связи, которая еще с беременности протягивается крепкой нитью между матерью и ребенком.
Да неужели она не скучает и не переживает?
Не верю!
Она одумается и вернется!
Да…
Иначе и быть не может.
А пока я просто побуду тут.
Взглянув на часы, я быстро собралась с мыслями. Сбегала в душ, натянула на себя вчерашний злосчастный шелковый халат. К сожалению, вся одежда осталась в Наташиной с Вадимом общей спальне. Ломиться в комнату, пока там Державин, было страшно. А вдруг не выпустит!
И что сегодня? Вчера я ему отказала, выбежала из кухни, как ошпаренная.
На цыпочках пройдя по коридору, заглядываю в детскую. Амелия уже не спит, а тихонько лежит, обнимая любимого плюшевого мишку.
— Мама? — удивленно шепчет она, увидев меня в дверном проеме.
Ну конечно, кто же еще мог прийти к ней в семь утра. Державин точно после вчерашнего спит.
— Да, солнышко, я, — с самой нежной улыбкой, на какую была способна, вхожу в детскую и прикрываю за собой дверь. — Ты уже выспалась, моя карамелька?
— Да, — она садится ва кроватке и продолжает на меня смотреть широко открытыми доверчивыми глазами.
— Отлично! Тогда давай просыпаться, умываться и вместе готовить завтрак. Хочешь?
— Хосю! — оживляется Амелия и тут же перебирается ко мне на ручки, стоит подойти ближе. Более тактильного ребенка я в своей жизни не видела.
Пока крутилась ночью без сна, много всего передумала. Не могу я малышку бросить. Вот так взять и сбежать, лишить ее матери, если все раскроется. Ребенок должен расти рядом с тем, кто его любит и кого он любит тоже. Мама — самая важная фигура в жизни ребенка. Так что я останусь с племянницей и мужем сестры на все праздники, если потребуется, а когда Наташа вернется, серьезно с ней поговорю.
После утренних процедур мы вместе отправляемся на кухню. Я, как и вчера, окунаюсь в утреннюю рутину. Омлет для Державина с беконом и сыром, каша для Амели.
В животе урчит — вчера на нервах я практически не ела, и сейчас голод дает о себе знать легкой тошнотой и головокружением. Нужно будет плотно позавтракать, чтобы не напугать Амелюшку и Вадима обмороком.
Пока я занимаюсь у плиты, Амелька сидит за столом на своем высоком стульчике и безотрывно за мной наблюдает, тихо разговаривая со своим мишкой. Рассказывает ему, что ее мамочка делает.
К тому времени, как я начинаю накрывать на стол, появился Державин. Немного хмурый, с влажными после душа темными волосами, зачесанными назад. На нем уже привычные простые спортивные штаны и футболка, обтягивающая торс так, что не остается никаких сомнений в его отличной физической форме. Мне приходится отвести глаза, потому что выглядит он как с картинки — настоящий Аполлон.
Мне кажется, каждый раз при виде него я буду задавать себе один и тот же вопрос: как могла моя сестра променять этого мужчину на какого-то другого? Как минимум, внешне Державин идеален. К тому же еще хорошо зарабатывает, что очень важно для сестры.
И вот чего ей не хватает?
Каков там этот Леша, что смог ее очаровать после Державина?
— Второй завтрак за два дня, — Державин садится на свое место и, отхлебнув кофе, усмехается. — Так можно и привыкнуть, женушка моя драгоценная.
Поджав губы, я устраиваюсь напротив него. Наши взгляды пересекаются — его насмешливый, мой упрямый и настороженный.
Амелия же ничего не понимает в дуэли взглядов, поэтому тихонько принимается за свою кашу, еще и медвежонка понарошку подкармливает.
— После завтрака начинай собирать вещи, — Вадим отодвигает от себя пустую тарелку в конце завтрака. — Вкусно, спасибо.
— Вещи? Зачем? — я начинаю ерзать.
— Как зачем? — поднимает на меня удивленный взгляд. — Мы летим в Сочи праздновать Новый год. Ты же сама об этом просила перед моим отъездом в Питер.
Сочи. Сердце екает. Действительно, вчера он что-то говорил про билеты, собирался их покупать. А у меня вообще это вылетело из головы.
Я продолжаю есть кашу, чтобы скрыть замешательство. Ну вот, теперь я еще и под чужим именем полечу на море. Это же преступление получается.
Оххх…
И между тем я ведь ни разу не была в Сочи и не видела моря. Я вообще мало куда ездила — с зарплатой воспитателя особо не разгонишься.
После завтрака Державин важно усаживается в гостиной, обложившись бумагами, и утыкается в них носом. Амелька, доев свою кашу, с тоской наблюдает за отцом. А он все работает.
Меня возмутило подобное невнимание Державина — он что, не видит, что дочка хочет с ним побыть? Она соскучилась! Пока я здесь нахожусь, будет не лишним привить ему, как отцу, некоторые полезные привычки.
— Дорогой, — начинаю я сахарно, привлекая к себе внимание. Беру Амельку на руки и подхожу к Державину, — не мог бы ты некоторое время провести с Амелией? Я вижу, ты не сильно занят, а я пока соберу вещи. Или ты хочешь собрать чемодан?
Лицо Державина вытягивается. Он моргает, смотрит на свои бумаги, потом на дочь.
— А этим ты сможешь заняться в новогоднюю ночь, — киваю на его бумаги. Скрыть сарказм не получилось.
Тоже мне, нашел когда делами заниматься — в праздники… После Рождества поработает, сейчас важнее провести время с семьей и уделить внимание Амелюшке.
— На новогоднюю ночь у меня совершенно другие планы, — его задумчивый взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на этот раз на ногах.
Ну вот опять эти его намеки. И как мне тут не нервничать?
Передав малышку отцу, я разворачиваюсь и чуть ли не убегаю в детскую заниматься вещами. У Амелии оказалось два очень милых розовых чемоданчика, один из которых я заполнила игрушками, а второй — детскими вещами. Выкатив их в коридор, я прошла в хозяйскую спальню.
Если собрать ребенка для меня не составило труда, то что брать для себя, я не понимала. Гардероб Наташи вызывает у меня тихий ужас. Очень много откровенных платьев, лосин, вызывающих блузок, юбок-мини. Из приличного лишь одно черное платье-футляр. Его я сразу кладу в чемодан. Дальше, скрипнув душой, закидываю туда облегающие джинсы с яркой вышивкой, теплые леггинсы серебристого цвета, несколько блузок. Отобрала пару теплых кофт, хотя их расцветка и излишек страз меня немного смущают.
Я привыкла ко всему простому, к чему не цепляется взгляд. Обожаю бежевые, белые, теплые тона.
Добавляю несколько баночек с кремами, которые оставила для меня Наташа, следом подхожу к полке с бельем. Там несколько нераспечатанных пакетов, но то, что находится внутри, заставляет меня покраснеть до корней волос. Я немедленно все кладу на место, решив, что по приезде в Сочи постараюсь купить что-нибудь удобное. Да, я люблю, когда ничего не жмет и не впивается в тело, шортики и классические трусы например. Удобно же.
На пару минут выхожу в общую ванную, чтобы разобраться с зубной пастой, шампунем и прочими мелочами, а вернувшись в гардеробную, обнаруживаю там Амельку с Державиным. Он вальяжно развалился на ковровом покрытии, во рту у него чупа-чупс. Амелька открыла все ящики и с большим энтузиазмом рассматривает, что внутри.
— Что вы тут делаете? — спрашиваю я, наблюдая резко образовавшийся вокруг бардак. — Ой… — и вижу в своем чемодане целый ворох развратного белья. Красное кружево, черные сеточки, что-то кожаное. С подозрением смотрю на Державина, потому что мне не верится, что малышка так точечно могла выбрать именно эти предметы одежды, чтобы добавить их в мой багаж. Державин усмехается, но делает вид, что не понимает, в чем дело.
А вот платье-футляр, единственное приличное, что было в чемодане, оказалось на полу. На его юбке красуется огромное пятно. Рядом валяется орудие преступления — открытая баночка с йогуртом.
— О боже, — шепчу я, беря в руки испорченную вещь и прикидываю, успею ли я ее отстирать и высушить до отъезда.
— И зачем тебе платье, в котором ты ходила на похороны моего деда? — дергает бровью Державин. Его внимательный взгляд застывает в районе моего декольте. Опять!
— Оно… оно мне нравится, — отвечаю я, запинаясь. Неловко как-то вышло, то на похороны, то на отдых, получается. — Очень… элегантное.
— Серьезно? Раньше ты говорила, что оно «унылое, как твоя жизнь».
— Я передумала. Элегантное, — цежу раздраженно, — но теперь полностью испорчено.
— Папа сдевав каку, — выдает дочка отца, — вылив мой егувт! А я не допива!
— Вот, значит, как, — я упираю кулаки в бока и топаю ногой. Гляжу на Вадима недобро.
— Ами, договаривались же, что ты папку не сдаешь, а я тебе за это куклу, — Державин вытаскивает чупа-чупс изо рта и шкодливо улыбается, но меня это не трогает.
— Ты учишь ребенка врать его собственной матери? — мой голос приобретает мрачные интонации.
— Натуль, выдохни. Нам скучно, так что мы пришли тебе помочь. Правда, Ами?
— Дя! — Амелия хлопает в ладоши.
— Вот, положи маме еще вот это, — Державин тянет руку и достает с полки что-то шелковое и розовое. Я не глядя закидываю это сверху и закрываю крышку. Потому посмотрю, что там.
После моего чемодана приходит черед вещей Вадима. Он указывает чупа-чупсом, что ему взять, долго и серьезно выбирает боксеры, заставляя меня показывать то одни, то вторые. Особенно переживает за те, в которых будет лучше всего встречать Новый год. Мне кажется, он откровенно наслаждается моим смущением и нервозностью в процессе сборов.
— Да господи, берем красные, — я закидываю в чемодан боксеры на свой выбор.
— Отличный выбор, — Державин покладисто кивает.
Ну хоть в чем-то мы сошлись.
После сборов я отправляюсь на кухню приготовить обед.
Державин с Амелией идут за мной хвостиком, чтобы навести суету уже тут. Амелька с энтузиазмом помогает накрывать на стол, точнее подсовывает салфетки под тарелки, Державин жует то, что получилось стащить, пока я готовила. А я продолжаю присматриваться к нему.
За исключением того момента, когда он обещал «всех там поубивать» и часть народа «выкосил», Вадим оказался абсолютно адекватным и нормальным мужчиной. Пусть со своеобразным чувством юмора, слегка авторитарный и, возможно, немного употребляющий, но в общем и целом он тянул на порядочного, хорошего мужа.
Дура, Наташа, ой, дура… Этот ее Лешка поматросит ее и бросит. Не верю я в какую-то там любовь клубного мажора к замужней женщине с ребенком. А вот в то, что поиграться хочет, охотно. Сестра и сама очень скоро это поймет.
Меня немного отпустил страх, что Державин может меня разоблачить — ни один нормальный муж, если бы заподозрил, что место его жены занимает другая, которую он до того в глаза не видел, не позволил бы ей остаться рядом с ним и его ребенком. Он бы устроил скандал, сдал меня полиции, выгнал бы. Но явно не ел бы приготовленную мною еду, даже не переживая о том, что она может быть отравлена, и не смотрел бы на меня так плотоядно, как на свою женщину. А Державин смотрит. С мужским, неподдельным интересом. Значит, действительно считает, что рядом с ним его жена.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
