Катя Озерова
Я дарю тебе свою семью, сестра
Глава 01. Обман
Тишина роскошной гостиной оглушала. Я стояла у панорамного окна, за которым Москва сверкала миллионами новогодних огней, а внутри меня все кричало. Кричало от нелепости и безумия происходящего.
«Хотя бы переночуй тут, Маш. Уже поздно, куда ты поедешь? Утром разберемся».
Голос сестры, такой похожий на мой собственный и такой чужой, все еще звенел у меня в ушах.
Я обернулась, и взгляд снова упал на массивный стеклянный стол. Там будто насмешка лежали вещественные доказательства Наташиного безумного плана. Ее паспорт, последний айфон, весь в стразах. Рядом горсть ослепительных украшений: бриллиантовые серьги, цепочки, браслеты. Обручальное кольцо с огромным камнем, которое я надела вчера вечером «просто примерить» по ее просьбе.
И записка - как отрезвляющая пощечина.
Сестра действительно это сделала — она сбежала!
«Маша, не злись. Я вернусь через три недели. Деньги на карте. Няня придет утром. Наташа».
Накануне вечером сестра выложила мне свой план.
— Маша, мне просто нужно две недели. Мы же близняшки, ну помоги! Совсем немного, — ее глаза блестели нездоровым, лихорадочным огнем. — Я встретила человека. Лёшу. У него ночной клуб в центре. Он… совсем другой. С ним я чувствую, что живу. Мы хотим уехать отдохнуть вместе. Просто исчезнуть на некоторое время. Леша обещал мне Мальдивы!
Я смотрела на нее, не веря своим ушам.
— Ты ненормальная!? У тебя муж, дочь! И ты хочешь сбежать с каким-то?.. — Язык не поворачивался произнести это вслух — мужик, любовник? Господи, о чем Наташа вообще? Она с ума сошла?
— Он не «какой-то»! — вспыхнула она. — И он мой единственный шанс вырваться из этой унылой тоски хоть на какое время! Я заживо гнию в этом чертовом браке рядом с Державиным!
— Так разведись!
— Ну нет, — Наташа отвела взгляд, — свою комфортную жизнь с Вадимом я терять не готова. Пока… — Затем откинулась на диване, раздраженно дернув плечами. — Державин в Питере на важной сделке. Он не появится дома еще две недели, даже Новый год проведет там. — Отбросила за спину блестящую прядь волос и перевела дыхание. — Я сама покупала ему билет на самолет. Ты просто побудь здесь. Поживи моей жизнью. У тебя ничего и никого. Что тебе стоит, а? А я… я сойду с ума, если не уеду сейчас. Мне отдых с Лёшей, тебе Новый год в Москве. Когда еще ты сможешь позволить себе все вот это? Сходишь в салон, приведешь себя в порядок. Поешь нормально. Икра, лобстеры. Мой повар все, что захочешь, тебе приготовит, — она поиграла бровями. На ее лице появилась ехидная ухмылка.
Я сжала челюсть, в горле застрял ком. Попытки сестры меня задеть, тыкая в мою посредственную, бедную, по ее меркам, жизнь, обижали. Но не потому, что я завидовала Наташе, — свою жизнь я любила. Да, воспитательница в саду, но работу свою и детей я люблю. Денег огромных нет, но мне хватает. Мне хорошо там, где я есть. И красную рыбу я себе покупаю. Не каждый день, по праздникам. Но покупаю!
А вот Наташе на своем месте плохо. Это она несчастная жена успешного бизнесмена, которая хочет сбежать от мужа и ребенка под Новый год.
Мы спорили еще долго. Она сыпала обещаниями, рисовала картины безмятежного отдыха для меня и страстного побега для себя.
Утром же, не обнаружив сестры, я поняла весь масштаб катастрофы. Она сбежала и оставила меня разбираться со всем. В панике я схватила Наташин телефон и дрожащими пальцами стала набирать своей номер. Надо было заставить ее вернуться, отмотать все назад!
«Абонент временно недоступен…»
Я набирала номер снова и снова. Тот же равнодушный, автоматический голос. Она выключила телефон. Отрезала все пути к отступлению. Меня бросили здесь одну, лицом к лицу с последствиями собственного безумия.
Паника, холодная и тошнотворная, подкатила к горлу. Что мне делать? Скоро проснется ничего не подозревающая маленькая девочка, придет няня. О господи боже мой! Все сразу поймут, что я не сестра. Будет огромный скандал!
Это безумие, но я не могу оставить все как есть. Я должна поговорить с мужем Наташи, мягко ему обо всем рассказать. Только как беседовать о подобных вещах аккуратно? «Ваша жена улетела на Мальдивы с другим мужчиной. Вам нужно вернуться из командировки и присмотреть за своей дочерью самому». И еще объяснить, кто я есть, ведь Наташа обо мне не рассказывала Державину.
Сестра бросила наш городок, свое прошлое, меня с матерью и укатила в столицу за лучшей жизнью. Ни на свадьбу нас не позвала, ни с дочкой и мужем не познакомила. Мама два года назад скоропостижно скончалась от ковида, так не увидев ни разу свою внучку.
Дрожащими пальцами я нашла нужный контакт в телефоне.
«Муж».
Выдохнув, набрала его номер. В телефоне послышались длинные гудки, после звонок оборвался. Я набрала номер еще раз и сжала зубы. Я не могу скрывать правду, не имею права! Я не соглашалась на предложение сестры! Она выдернула меня из моей привычной жизни под предлогом того, что хочет наладить наше общение.
Я до боли зажмурилась. О Державине ходили не лучшие слухи. Поговаривали, будто он устранил в прошлом месяце своего конкурента, как в лихие девяностые. Застрелил, тело залил в бетон и скинул в Москву-реку. Можно было бы подумать, что все это бред и какой-то черный пиар, но того человека нигде не могут найти. Он действительно исчез.
А что, если и меня ждет что-то подобное за наш обман?! Вдруг Державин не станет разбираться, а накажет того, кто первый под руку подвернется?
В голове вспыхнул его образ — холодный льдистый взгляд, нахмуренные брови, напряженная челюсть. Даже от его фото веяло опасностью.
Я сбросила вызов. Шумно выдохнула.
Господи, мне конец!
Поворот ключа в двери вывел меня из ступора.
Пришла няня, а значит, я могу трусливо сбежать, а потом снова начну звонить сестре. Она же не может держать телефон выключенным все время. Ей ведь нужно узнавать, справляюсь ли я. А я не справляюсь! Пусть возвращается и разруливает ситуацию как хочет.
Хватаю сумочку, паспорт Наташи и бегу к двери. Нетерпеливо дергаю тяжелую дверь на себя.
Удар.
Я влетаю во что-то твердое и пахнущее резким парфюмом. Отшатываюсь, и мир плывет. В реальности Державин еще мощнее, чем кажется на фото. Широкие плечи загораживают спасительный выход.
Он же должен быть в Питере!
Глава 02. Знакомство
Мы замираем, и секунда растягивается в вечность. Его взгляд скользит по моему лицу, по растрепанным волосам, по платью, паспорту, зажатому в напряженной руке. Я вижу, как в его глазах мелькает удивление и… что-то еще. Внимание. Пристальное, тяжелое.
— Наташа, ты куда собралась в таком виде? — произносит он. Голос низкий, глухой, без эмоций.
Я бросаю взгляд вниз — я босиком, без пальто. С паспортом и сумочкой в руках. Сердце начинает колотиться где-то в горле, перекрывая дыхание.
— Я… — мой голос срывается, превратившись в хриплый шепот. Я вижу, как брови Державина чуть сдвигаются. — Я просто… хотела пройтись.
Он медленно, не отрывая от меня ледяного взгляда, ставит чемодан на пол прихожей.
— В семь утра? Зимой? Без пальто? С паспортом в руках?
Согласна, странно.
— Не успела одеться. — Черт возьми, одежда моя хоть в шкафу? Или Наташа ее тоже забрала, как и все, что было на мне вчера? Вдох-выдох. Я пытаюсь погасить панику внутри.
Нужно сказать правду, но Державин вызывает у меня волну ужаса одним своим видом. Он него веет холодом и напряжением. Вадим делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю назад, в гостиную. Державин входит, закрывает за собой дверь. Звук щелчка замка звучит как приговор.
— Что происходит, Наташа? — Он называет ее по имени. Отчужденно. В его интонации нет ни капли тепла. Только раздражение и усталость.
Почему он не рад видеть жену?
Пространство разрезает назойливый звонок его телефона, давая мне время собраться мыслями. Как сказать ему правду? Что он подумает?
— Да. – Державин продолжает стоять в пальто, не отрывая от меня внимательного взгляда. — Я что-то не понял, Тимур. Вы там в своем уме? — В трубке слышится бессвязное мычание, заставляющее Державина напрячься всем телом. Крылья носа раздуваются и белеют, челюсти сжимаются. Взгляд становится настолько тяжелым, что хочется отшатнуться, — я приеду через два часа и всех вас там поубиваю, — произносит он тихо и равнодушно. А у меня ноги подкашиваются и язык от страха присыхает к небу.
Нам с сестрой конец!
Он раздавит меня как букашку. А Наташу… Бог знает, что он сделает с ней.
Державин убирает от уха трубку, прерывая в одностороннем порядке панический бессвязный поток речи и обращает пристальное внимание на меня.
— Так что? Я получу от тебя внятные объяснения? Ты мне звонила? — он смотрит на экран.
— Звонила, — выдавливаю я, заставляя себя встретиться с его взглядом. — Соскучилась очень. Вот и набрала твой номер. — Внутри все дрожит, но я выпрямляю спину, как делала всегда, когда приходилось выслушивать кого-то из разъяренных родителей в саду или директрису.
— Ого. — Вспышка удивления озаряет мужское лицо, — надо же. Приятно.
— Я… ты… ты же в командировке… — вырывается у меня резковато.
Вадим медленно отворачивается, его движения выдают крайнюю усталость.
— Все сорвалось, — отрезает коротко, снимая пальто.
— Сочувствую, — шепчу тише. Нет, я не готова рассказывать правду, глядя ему в лицо. Иначе мое безжизненное тело будет лежать рядом с телом его бедного конкурента и телами тех, кого он собирается убить через два часа.
Амелия теперь в безопасности с папой — это главное. Скоро еще и няня придет.
А мне нужно сбежать, купить билет домой и уже издалека как-то попытаться решить проблему. Дозвониться до бедовой Наташи, чтобы она немедленно возвращалась. Я ведь не она, и Вадим очень быстро меня раскусит. Вот тогда нам обеим конец!
— Какая-то ты напряженная, странная. Не рада, что муж вернулся домой под Новый год? — Державин хмыкает, засовывая ладони в карманы. — Приступ нежности и заботы прошел, едва я дверь открыл?
— Нет! Я рада, просто не ожидала, — бормочу, отводя взгляд. Кожей ощущаю, когда Державин подходит ближе. Волоски на коже встают дыбом, возвещая о приступе паники.
— Тогда покажи, как ты рада, — раздается сверху. Теплое дыхание, спутанное с тяжелым парфюмом, в котором солирует яркая нота жженого дерева, касается моих волос. Вся моя система безопасности сбоит и мигает красным.
Державин сжимает пальцами мой подбородок и дергает наверх, заставляя посмотреть в его глаза — застывшие, напряженные. В них совершенно нет теплоты, и это пугает. Я не большой эксперт по отношениям, но что у них с Наташей вообще за брак?
Вадим склоняется ниже со вполне определенным намерением, а я дергаюсь, уворачиваясь от поцелуя. Чувствуя, как мягкие губы скользят по моей щеке — я не могу допустить поцелуя с мужем сестры. Это невозможно!
В гостиной повисает неловкая тишина. Я стою, опустив голову, ощущая, как горит щека. Переминаюсь с ноги на ногу.
— Прости, — шепчу в пол. — Я не выспалась. Голова раскалывается.
— Не выспалась, голова раскалывается, — напряженно повторяет Вадим за мной, словно эхо. — Я возьму, — его пальцы ловко отнимают у меня паспорт Наташи, — поедем в Сочи отмечать, как ты и хотела. Куплю билеты.
— Хорошо, — согласно киваю, боясь ему возразить.
Мы с Наташей две противоположности. Я спокойная, тихая, покладистая. Тяжело переношу конфликты, сглаживаю углы. А сестра взрывная, надменная. Ее сложный характер стал еще хуже после переезда в столицу.
— Свари мне кофе, пока я буду в душе, — Вадим отступает, давая мне возможность дышать свободно. — Как Амелия?
— Еще спит.
Державин подхватывает свой чемодан и отправляется вглубь квартиры, туда, где находится их с Наташей спальня.
Вчера сестра выпила немного вина и показывала мне свои хоромы, хвастаясь дорогой обстановкой. Моих возражений она совершенно не хотела слушать, ей казалось, что я просто недостаточно хорошо понимаю, насколько мне повезло, раз она обратилась ко мне со своим предложением. Вытащила из грязи ненадолго.
Фея-крестная для Золушки, мать ее!
В детскую мы не зашли, потому что Амелия уже спала. Зато заглянули в спальню и гардеробную. Наташа показала сейф со своими драгоценностями, шкафы с брендовой одеждой, полку с дорогой нераспечатанной косметикой.
«Ни в чем себе не отказывай, — ворковала сестрица, — только мужиков не води! Внизу у подъезда камеры».
Мне надо было бежать еще тогда. Зачем я вообще все это слушала и позволяла затуманить себе мозг?
Хотя я знаю ответ — я соскучилась. Я дура непроходимая, но Наташа же моя родная сестра. У нас столько хорошего было в детстве! И мы так давно не виделись. Я понимала, что утром уеду и, наверное, никогда уже с ней не увижусь, — смириться с тем, во что она превратилась, я не смогу. Вот и решила побыть рядом…
А теперь поплатилась — невольно заняла место сестры.
— Приготовить завтрак? — спрашиваю уже в спину Державину.
Он с чемоданом замирает. Оборачивается на меня не мигая, взгляд медленно скользит по бежевому трикотажному платью, которое Наташа мне выдала для удобства. По волосам, сколотым в пучок, по лицу без макияжа. Уголок его губ дергается вверх.
— Давай. Сделай, как я люблю, Наташа, — имя сестры произносит с тяжестью в голосе, от которой меня снова пробирает страх.
— Хо-хорошо…
Черт! Зачем я спросила? Да почему я такая болтливая, когда нервничаю?
Что? Что ест этот мужчина на завтрак?
____
Наташа/Маша
Глава 03. Семейный завтрак
Тело дрожало, мысли прыгали. Я погружалась в ложь сестры все глубже и глубже и ничего не могла с этим сделать.
Я почти побежала на кухню — огромное стерильное пространство с техникой, в которой я с трудом разбираюсь. Кофемашина. И что тут нажимать? Руки тряслись, пока я открывала шкафы в поисках зерен, которые, как назло, закончились. Пыталась понять, как эта хромированная громадина работает. Через десять минут мучительных попыток мне удалось победить машинку, и я сделала два эспрессо, себе и Вадиму. Свой выпила сразу, чтобы заставить мозг заработать.
Я могу убежать, вот прямо сейчас, пока Державин в душе. Куплю билет на поезд, если мне его продадут без паспорта. А продадут ли мне его без паспорта, я не знаю. Шумно выдыхаю и отправляюсь к холодильнику. Как вариант могу купить билет на автобус. Ехать в два раза дольше, но ничего.
Если я сбегу, Наташа окажется под ударом. Еще недавно я думала рассказать о ее афере мужу, но потом я столкнулась с ним лично. И мне страшно за эту эгоистичную идиотку. Державин же ее в порошок сотрет!
Пока в голове круговерть мыслей, рассматриваю, что есть в холодильнике. Внутри царит порядок, достойный музея: свежие ягоды, сыр, йогурты, соки. На полке яйца в коробке, мясо в вакууме, слабосоленая рыба. Ничего готового.
