Страница 5 из 7
Софи резко встала, отодвинув стул с оглушительным скрежетом.
— Это не авантюры! Это заговор против короны! Покушения! Мертвецы, шатающиеся по улицам! Твой муж, если ты забыла, сидит в тюрьме по сфабрикованному обвинению, а ты но́ешь о недостатке уюта!
Воздух в комнате сгустился и стал тяжёлым. Мелисса отшатнулась, будто от пощёчины. Её губы задрожали, и она отвернулась, уставившись в запотевшее окно. Внезапная тишина была красноречивее любых криков. Изабелла увидела, как по щеке Мелиссы скатилась единственная слеза – быстрая, яростная, тут же смахнутая изящным движением пальцев.
В этот момент в столовую ворвался вихрь в лице Николаса. Он был запыхавшимся, с растрёпанными волосами и глазами, сияющими, как два уголька.
— Вы не поверите! Милорд Браенг… он пустил меня в лабораторию! Ну, не во все отделы, но… Там такие машины! Шестерёнки, рычаги, пар идёт! Он сказал, что если я буду вести себя прилично, то он покажет мне паровой усилитель!
Детский восторг был настолько искренним и заразительным, что напряжение в комнате мгновенно спало. Софи выдохнула, расправив плечи, и беспомощно улыбнулась. Изабелла поймала её взгляд и увидела в нём то же облегчение.
— Это замечательно, Ник, — сказала Изабелла. — Но сначала… может, всё же завтрак?
— Я уже ел! С близнецами Браенгами! Они показали мне потайной ход! Говорят, он ведёт из замка прямо в лес! Использовали его во время осады!
Слова мальчика повисли в воздухе. «Потайной ход». «Осада». Детская непосредственность обнажила суровую подоплёку их пребывания здесь лучше любых взрослых разговоров. Завтрак завершился в тягостном молчании. Каждая из женщин ушла в свои мысли, а скрежет отодвигаемых стульев звучал мрачно и пугающе.
После завтрака, который прошёл в натянутой тишине, Изабелла отправилась на поиски Жозефины. Леди Браенг нашлась в небольшом кабинете, смежном с зимним садом. Это замечательное место все еще хранило дух прежней хозяйки, Милославы Оберлинг. Именно она с любовью и заботой создала здесь уют: выращивала редкие растения, расставляла большие горшки, заказывала специальные стёкла в высокие стрельчатые окна. Она выбирала цвет деревянной обшивки и проектировала книжные полки. Она постелила на пол толстый шерстяной ковёр, созданный мастерицами Степи. На стене, разумеется, висел её портрет — вместе с портретами Огненного Генерала и двух королей, отца и сына. Изабелла прекрасно помнила свою бабушку: её сухую, чуть сутулую фигуру, тяжёлую белую косу, внимательный взгляд светлых глаз. И голос — всегда спокойный, чуть насмешливый, такой… умиротворяющий.
Теперь в кабинете, залитом мягким светом, за большим письменным столом сидит новая хозяйка замка. Как ни странно, она очень похожа на предыдущую. Такая же тонкая и спокойная. Изящные руки медленно перебирают кипу счетов и писем, но в глазах — пустота. Мысли Жозефины где-то далеко. Она не замечает ни шороха бумаги, ни громкого тиканья часов. Взгляд её устремлён в одну точку, словно она видит нечто важное за пределами этого мира.
Изабелла смущённо остановилась на пороге кабинета, не решаясь нарушить это уединение. Она помнила непростую историю Жозефины и прекрасно понимала, почему леди Браенг — молодая и очень красивая — всем прелестям столицы предпочитает затворничество в старом замке. Молва утверждала, что это каприз Джеральда Браенга, а может, даже тайный приказ короля (всем известно, что после падения с аэростата сын покойного канцлера немножко свихнулся), но ближний круг знал — именно ради супруги Джеральд уехал в замок Нефф.
— Жози? — наконец решилась сделать шаг вперёд Изабелла. — Я не помешаю?
Та вздрогнула, и на её лице, как по мановению волшебной палочки, появилась привычная маска радушной хозяйки.
— Изабелла? Конечно, нет. Проходи. Что-то случилось?
— Нет, всё спокойно. Просто хотела поблагодарить ещё раз за гостеприимство. И… спросить. Как ты выдерживаешь? Незваные гости, куча шумных детей, эта неизвестность…
Улыбка на лице Жозефины стала немного печальной. Она отложила стальное перо и откинулась на спинку стула.
— Признаться, нелегко. Я не привыкла к такому количеству людей в доме. И к такому… напряжению. Но у меня есть обязанности. Замок, хозяйство, муж… — она кивнула в сторону окна, за которым угадывались очертания высокой башни. — Он там, днями и ночами. Готовится к худшему. Моя задача — обеспечить ему тыл. А вам — безопасность. Насколько это возможно.
— Он действительно готовится к осаде? — прямо спросила Изабелла.
Жозефина помолчала, собираясь с мыслями.
— Джеральд — инженер. Он мыслит категориями причин и следствий, рисков и мер защиты. Он получил тревожные письма от вашего мужа, Изабелла. Яхор — человек трезвомыслящий, не склонный к панике. Если он пишет о мертвецах на улицах Льена и просит быть настороже… значит, на то есть веские причины. А братья Оберлинги… они не стали бы отправлять сюда свои семьи, если бы угроза была надуманной.
Изабелла почувствовала, как холодок страха пробежал по её спине. Слова Жозефины лишь подтверждали её худшие опасения.
— Что мы можем сделать?
— Пока? — Жозефина вздохнула. — Ждать. Быть терпеливыми. И стараться не сходить с ума от бездействия. Может, займётесь с дамами рукоделием? Или прогулками по внутреннему двору? Туман, я думаю, скоро рассеется…
Но туман не рассеивался. Он висел над замком весь день, создавая гнетущую, удушливую атмосферу. После обеда к группе женщин присоединился Джеральд Браенг. Он заглянул в гостиную ненадолго, в рабочей одежде, пропахшей машинным маслом, с усталым, но весёлым лицом. Развеял царившее напряжение немудрёными шутками, пообещал устроить для ребятишек экскурсию в свою лабораторию, посетовал на капризы природы. Изабелле нравилось наблюдать за людьми и угадывать их истинное настроение. Она прекрасно видела, как напряжены все взрослые обитатели замка. И даже за хитрыми жёлтыми глазами добродушного лорда Джеральда скрывалась тревожная усталость.
Удивительно, какие же разные побеги всегда вырастают на старом древе этого беспокойного рода!
Высокий, худой, с длинным носом и взъерошенными волосами песочного цвета, Джерри был внешне очень похож на своего отца, легендарного и ужасного Кирьяна Браенга, имя которого даже порядочные люди произносили с опаской. Но в нём никогда не было той пугающей ауры властности, которая сопровождала его отца, да и в одежде Джеральд проявлял преступное небрежение.
Вы подумайте, машинное масло! Грязные щёки! Чёрные ногти! Его отец, должно быть, вертится в гробу, как пропеллер. А может, и нет. Кирьян был строг к себе, а вот к чужим недостаткам всегда снисходителен.
В одном лишь отец и сын были похожи — в страстной любви к техномагии¹.
— Дамы, надеюсь, вы не скучаете? — взгляд Джеральда быстро скользнул по лицам, оценивая настроение.
Нет, все же он похож на отца больше, чем кажется с первого взгляда!
— Мы пытаемся разгадать загадку нашего заключения, милорд Браенг, — с лёгкой язвительностью заметила Софи. — Быть может, вы прольёте свет на ситуацию? Что происходит в столице?
Джеральд на мгновение замялся, его взгляд встретился с взглядом жены, стоявшей у камина. Та едва заметно кивнула.
— Информация обрывочна и противоречива, — начал он осторожно. — В Льене неспокойно. Ходят слухи о нападениях, о каких-то беспорядках. Власти вводят комендантский час². Король… — он запнулся, — король принимает меры. Но пока рано говорить о чём-то определённом. Наша задача — защитить вас. Я сделаю всё возможное, чтобы выполнить её.
— Значит, мы просто будем сидеть здесь, как в клетке, и ждать, пока мужчины разберутся с происходящим? — не унималась Софи.
— Мы будем сидеть здесь, в одном из самых защищённых мест Галлии, — мягко, но твёрдо поправил её Джерри. — И благодарить судьбу за эту возможность. Поверьте, леди Оберлинг, за этими стенами сейчас куда опаснее, чем внутри.
Его слова не принесли ни утешения, ни облегчения, но заставили женщин умолкнуть.
Вечером туман наконец начал понемногу рассеиваться, открывая вид на тёмные, поросшие лесом склоны холмов. Узники замка Нефф словно вздохнули свободнее.Но ненадолго.
Поздно вечером, когда все уже разошлись по своим комнатам, Изабелла, стоя у окна, увидела нечто, заставившее её похолодеть. В просвете между клочьями тумана, далеко внизу, в долине, на мгновение мелькнул огонёк. Не огонёк фермерского дома или придорожной таверны. Это был быстрый, перемещающийся огонь. Как будто кто-то скакал с факелом по лесной тропе. Один… потом другой… третий.
Она прильнула лбом к холодному стеклу, напрягая зрение. Но туман снова сомкнулся, поглотив таинственные огни.
Было ли это игрой света? Или плодом её воображения, разыгравшегося от страха и тревоги? «Нет, — сказала себе Изабелла с внезапной уверенностью. Мне не чудится».
Кто-то был там, внизу. И двигался в направлении замка.
Она отступила от окна, сердце бешено заколотилось в груди. Теперь она понимала, почему Джеральд Браенг не спит ночами в своей лаборатории. Одиночество замка Нефф было обманчивым. Тишина — зыбкой.
Они были не в укрытии. Они были в крепости. И крепость эта готовилась к обороне.
◇◆※◆◇
¹ Техномагия— дисциплина, сочетающая инженерное дело и магические практики для создания сложных механизмов с усиленными или необычными свойствами.
² Комендантский час— правило, запрещающее гражданам находиться на улицах и в общественных местах без специального пропуска в установленное время (обычно ночью), вводимое властями в периоды обострения напряжённости или беспорядков.
◇◆☚ ♝☛◆◇
Глава 9. Тревожность
Огни королевского дворца Галлингов пылали в зимней тьме, словно гигантский самоцвет, вправленный в бархатную оправу ночи. Сквозь высокие стрельчатые окна лился не только свет, но и звуки — упругие ритмы вальса, сдержанный гул голосов, серебристый перезвон хрусталя. Кованые ворота то и дело распахивались, пропуская дорогие мобили галлийской знати и не менее дорогие экипажи тех, кто упрямо цеплялся за традиции.
И город внизу, у подножия дворцовой скалы, вторил своему монарху. По всему Льену царило непривычное оживление: День рождения любимого короля всегда отмечался с размахом. Сегодня был временно отменен комендантский час. На центральных улицах стояли деревянные лотки, дымились жаровни, разливали бесплатный грог, раздавали сдобные пироги с луком и бараниной. В сиротских приютах и работных домах — праздничный ужин. Даже на плавучей тюрьме пахло мясной похлебкой. Город, укутанный разноцветными вымпелами и флагами, сегодня как будто вынырнул из промозглой сырости¹ начала зимы, пытаясь согреться мимолетной радостью.
Алистеру II повезло родиться в начале зимы, в то сумрачное и холодное время, когда солнца было совсем мало, дули холодные влажные ветра, а над головой нависали свинцовые тучи, то и дело прорывавшиеся ледяным дождем или мелким крупчатым снегом². Настоящая зима в Галлии наступит чуть позже, когда окончательно встанет лед в заливе. Тогда будет и снег (впрочем, чаще тяжелый и мокрый), и метели, и крепкие морозы. Пока же — слякоть и туман, которые мгновенно пропитывали пальто, свербели в носу надвигающейся простудой и хлюпали в ботинках. И тем радостнее для горожан были бесплатное угощение и целых два выходных дня.
Все закрытые на зиму парки распахнули сегодня ворота, и даже замерзшие карусели, сверкая инеем, крутились и звенели. Обитатели льенских трущоб тоже любили этот день. Столько зевак вокруг! Для жителей Старого Квартала это раздолье было золотым днем — карманы подвыпивших горожан трепетали от щедрости и небрежности.
Радовалась дню рождения сына и старая королева Элиссия. В своих личных покоях королева-мать с удовольствием наблюдала, как горничные завершают последние штрихи её наряда. Она обожала балы. В них была не просто светская обязанность, но целая философия: тщательно выстроенная драматургия власти, тонкая игра статусов, блистательный театр, где каждый жест, каждая брошь были репликой. Еще с конца лета она вникала в меню, лично отбирала оркестр, спорила с флористами о композициях из тепличных роз. Затеять к балу свежий ремонт в восточном крыле — что могло быть восхитительнее? Это была ее стихия, и, несмотря на возраст, она чувствовала себя сегодня легкой, почти юной. Несмотря на пришедшую с возрастом тучность, королева отменно танцевала. К тому же такое значимое событие — это повод сшить новое платье, надеть новые драгоценности… Словом, настоящее счастье.
«Молодая» королева, супруга Алистера, тоже стояла перед зеркалом, ловя на себе восхищенные взгляды фрейлин. Сегодня — ее звездный час. Никогда в иной день она не получала столько внимания. Собственный день рождения скромно отмечался в семейном кругу, но сегодня ей предстояло открыть бал, и каждый её жест был отточен для этой роли — улыбка, чуть отрешенный, царственный взгляд, плавность движений в тяжелом парчовом платье.
И лишь один человек во всем дворце чувствовал себя как в позолоченной клетке. Алистер II, именинник, стоял у края бального зала и отчаянно страдал. Он ненавидел эту обязательную роскошь, этот шум, это море улыбающихся масок. В этот раз ему даже по душам поговорить было не с кем. Один Оберлинг — за решеткой. Другой — болтается невесть где, между небом и землей. А лорд Стерлинг, хороший и верный, как скала, друг, был безнадежным занудой, не понимавшим и тени сарказма.
Единственное, что оставалось несчастному королю, — пригласить на танец леди Стерлинг. Его взгляд упал на фигуру, одиноко стоявшую у колонны. Выглядела она нынче соответствующе этикету: в узком бархатном платье кроваво-красного цвета. Леди Розанна Стерлинг. Некромантка. Ирония судьбы — в этом море притворства и фальши именно она, олицетворение мрака, казалась ему единственным живым существом.
— Ваше Величество, — ее голос был тихим, но бархатным и волнующим. — Поздравляю Вас. Город ликует.
— Ликует от бесплатного вина, дорогая Рози, — парировал Алистер, принимая ее руку для танца. — А я… Вы не представляете, Рози, как бесконечно я одинок, — жаловался король своей спутнице.
Вальс унес их в водоворот пар. Король чувствовал, как напряжены ее пальцы в его руке и как безупречно ее тело повторяет все сложные па.
— Глупости, — отрезала некромантка. — У вас прекрасная семья. Жена, дети… мать и брат.
— Они меня совершенно не понимают! — в его голосе прозвучала искренняя досада.
Алистер между делом увел Рози в нишу у окна, подальше от любопытных взглядов.
— Странно. Обычно вы весьма красноречивы. Попробуйте объясниться с ними еще раз.
— Ах, я не это имею в виду! — король раздосадованно хмыкнул. — Настоящая душевная близость — это совершенно другое! Уж вы-то должны меня понимать, дорогая Рози! Странным образом наш ближний круг постоянно пересекается!
— Как интересно! — тихо фыркнула некромантка, и ее губы тронула улыбка. — Вы тоже общаетесь с ворами и авантюристами, журналистками и молоденькими целительницами? Или, может, бегаете по ночам за бродячими мертвецами?
— Именно так. Самые отъявленные воры и авантюристы сегодня здесь, в этом зале, — король оживился, наслаждаясь словесной дуэлью. — Не хватает лишь Оберлингов. Без них скучно. Кстати, о мертвецах… Мне не докладывали о новых инцидентах.
— Потому что их не было, — вмиг посерьезнела Розанна. Маска светской беседы растаяла. — Ничего не было. В Льене тихо и спокойно. Ни одного бродячего трупа, ни одного достойного упоминания убийства. Даже ограбления сошли на нет. Такое ощущение, что… ммм… инцидент в банке был финальным аккордом.
— Вы имеете в виду парад мертвецов или ритуальное убийство банкира? — Алистер всегда умел зрить в корень проблемы. И скучно ему больше не было.
— И то, и другое. Или у нашего кукловода кончились силы, или он затаился, или…
«Молодая» королева неодобрительно косилась на супруга, который после танца утащил леди Стерлинг в нишу возле окна и теперь о чем-то шушукался с мерзкой некроманткой. Гости тоже заметили это пикантное нарушение приличий. Совсем скоро зародится новая сплетня? О нет, лорд Стерлинг широкими шагами направляется к окну и… остается. Теперь беседа ведется втроем. Королева отдала бы парочку жемчужных брошей за возможность узнать, что именно эти трое с таким увлечением обсуждают.
Впрочем, тема беседы ее бы не заинтересовала.
— На фабриках тоже все спокойно, Ваше Величество, — докладывал Роберт Стерлинг. — Никаких аварий и диверсий, все поставки приходят в срок, все процессы идут по плану.
— Что там с металлургическим заводом в Белой Чаше?
— Все в порядке.
— Это-то и странно! — Глаза Алистера фанатично вспыхнули. — Подобной тишины я не видел очень давно! В последний раз дела шли так хорошо лишь тогда, когда был жив мой отец!
— Скорее, со времен канцлера Браенга, — посмел поправить короля Стерлинг. — Именно он отвечал за промышленную безопасность Галлии. Сейчас же место канцлера пустует.
Алистер кивнул. Хотя должность канцлера была создана специально для Кирьяна Браенга, устранять ее никто не спешил. Неужели не найдется в Галлии достойного человека? Любой из братьев Оберлингов мог бы занять пустующее место. Только вот беда — его величество никак не мог выбрать между Максом и Тьеном. Оба были по-своему хороши. И оба сейчас якобы в опале.
— Итак, подведем итоги, — тихо, почти про себя, проговорил король, глядя на пеструю шумящую толпу гостей. — В столице спокойно, пригороды готовятся к Излому Года³, преступный мир затаился, промышленность на подъеме, а аристократы-традиционалисты, противящиеся техномагии, присмирели… Что бы это значило? Неужели в Галлию наконец-то снизошли мир и благодать?
В его голосе прозвучало столько неприкрытого сарказма, что даже лорд Стерлинг понял, что его Величество шутит.
— Затишье перед бурей? — приподняв светлую бровь, тихо спросил начальник департамента техномагии.
Алистер II отвернулся от окна, за которым медленно падал мелкий колючий снег. Его взгляд скользнул по сияющему залу, по своим гостям, по улыбающейся жене, по величественной матери.
— Я боюсь, что да, — так же тихо ответил он. — И боюсь, эта буря будет ужасной…
◇◆※◆◇
¹ Промозглая сырость— Пронизывающая, неприятная влажность, характерная для начала зимы в Льене.
² Крупчатый снег— Мелкий, зернистый снег, похожий на крупу.
³ Излом Года— Ожидаемое горожанами время перелома зимы, традиционный рубеж.
◇◆☚ ♝☛◆◇
◇◆☚ ♝ ☛◆◇
Глава 10. Прекрасное хмурое утро
Новое утро в Чёрном Замке выдалось пасмурным и меланхоличным. Свинцовые облака, истощившие свой гнев прошлой ночью, окутали небо плотным тяжёлым покрывалом. Мелкий надоедливый дождь, похожий на туман, медленно стекал с зубчатых стен и затягивал пеленою узкие окна. Сквозь щели в деревянных рамах сырость просочилась внутрь спален, делая одежду тяжелой, заставляя ежиться от пронизывающего холода.
Непоколебимый Чёрный Замок стойко выдержал шторм и магическое потрясение, а теперь отдыхал, тяжело вздыхая в своём полусне, совершенно не обращая внимания на обитателей, что слонялись по коридорам, как призраки, оглушённые зловещим безмолвием.
Вынырнув из тревожного, беспокойного сна, я почувствовала тепло — мягкое и живое. Затем услышала спокойное, ровное дыхание — глубокое и ритмичное. Так уж ли много мне нужно для счастья?Я лежала, не шевелясь, боясь спугнуть хрупкое чудо этой близости. Ночью, измученная волнением и бессонницей, я легла рядом с Лиамом, прижавшись к его надежному боку. Убаюканная ровным дыханием, успокоенная привычным запахом, я и сама не заметила, как задремала. Теперь, в сером утреннем свете, проникавшем сквозь стрельчатое окно, я осознала, что переступила ещё одну незримую черту.
Мы спали вместе, просто спали, и для меня это имело гораздо большее значение, чем все страстные ночи из моего прошлого.
Лиам лежал на спине. Он выглядел умиротворённым, как будто боль, мучившая его даже во сне, наконец отступила. Я осторожно отодвинулась, чтобы не нарушить его покой. Он не шевельнулся, только губы слегка дрогнули.
Вот уж не дело, чтобы первое, что он увидел, — было моё заспанное лицо, растрёпанные волосы и мятая одежда! Я должна выглядеть достойно. Не для того, чтобы произвести впечатление, не ради какого-то соблазна. Просто… Я просто хочу, чтобы, когда он откроет глаза (богиня, я надеюсь, что его зрение вернётся!), его взгляд упал на что-то красивое. По крайней мере, я постараюсь сделать для этого всё возможное.
Бесшумно выскользнула из его комнаты. В своей спальне скинула мятую одежду. Вода, хлынувшая из хрипящего крана, была ледяной, но я умывалась с почти ритуальной тщательностью, смывая следы слёз, усталости и вчерашнего дня. Затем торопливо натянула чистое бельё, путаясь в завязках и разгибая крючки. И наконец-то достала из саквояжа тёмно-синее платье, которое Морроуз подарил мне в Брюсте. Вот и пришёл его час!Правда, оно немного помялось, но всё ещё выглядело элегантно.
Я села перед тусклым зеркалом и взяла расчёску. Волосы, обычно непослушные, вдруг стали мягкими и легко ложились в тугую косу. Пальцы помнили движения, которым меня учили в приюте. Каждый виток косы был словно ритуал, безмолвная молитва.
«Он меня увидит. Зрение обязательно вернется. И я хоть ненадолго стану той женщиной, которая достойна быть рядом с ним. Сегодня я — не случайность».
Я ведь умею быть другой. Не воровкой, а графиней. Не простолюдинкой, а леди. Элегантной, сдержанной, правильной. Это тоже я. Просто… немного фальшивая. Но ради Лиама я готова носить эту маску.
