И в этот момент я заметил, что Эми то и дело оглядывается через плечо и посматривает в боковое зеркало заднего вида.
– Ты что, просто решила прогулять школу? Боишься, что директор погонится за тобой?
– Не, дело не в этом. Я отпросилась. Честное слово. Послушай, мама очень беспокоится из-за того, что какой-то гондон решил преследовать Кевина…
Это было совсем не похоже на Эми – сквернословить в моем присутствии. Хотя она уже была в том возрасте, когда это вроде как допустимо. Главное, чтобы выражения не были чересчур уж ядреными.
– Какой еще гондон?
– Я случайно услышала, как мама с Кевином спорили об этом какое-то время назад. Насчет одного из дел Кевина. Какой-то мужик потерял кучу денег из-за проблем с наследственным правом или чего-то в этом роде. Понятия не имею, из-за чего конкретно. Все, что я знаю, это что от этого мужика только и жди неприятностей, и что упоминалось твое имя.
– Мое имя? – переспросил я, отъезжая от тротуара и направляясь к дому Кристины и Кевина.
– Мама с Кевином даже поссорились. Она жутко на него разозлилась. Сказала, что хочет спокойной жизни. Что развелась с тобой как раз из-за всех тех заморочек, в которые ты регулярно попадал…
Эми внезапно осознала, что только что сказала, и то, насколько бескомпромиссно это прозвучало. Она всегда говорила чистую правду, и зачастую только после того, как какие-то слова слетали с ее уст, осознавала всю их важность. В этом, как и во многом другом, Эми была очень похожа на свою маму. Хотя мне показалось, что подделка подписи Кевина – это слишком уж в моем духе.
– Прости, пап… Мама очень расстроилась из-за всего этого. Даже плакала.
– Плакала?
Эми кивнула.
Кристина почти никогда не плакала. Она не из таковских. Чисто по-ирландски держит все свои эмоции при себе.
– Должно быть, дело серьезное, – сказал я. – Так этот человек угрожал твоей маме или Кевину?
– Я не знаю. По-моему, да. Кевин вроде боится этого мужика.
– Кевин боится собственной тени, – бросил я, не подумав. Это был дешевый ход, и я пожалел об этом почти сразу же, как только эти слова вылетели у меня изо рта.
– Он не такой, как ты, пап. Если ты это имеешь в виду.
– Так почему же ты раньше мне не позвонила? Кстати, и почему твоя мама этого не сделала?
– Я вчера просила ее тебе позвонить. Она сказала, что от этого будет только хуже.
Кристина слишком хорошо меня знала.
– Так он уже что-то успел сделать, этот мужик?
– Мы точно не знаем. В любом случае закон он не нарушал. Кевин говорит, что, по его мнению, этот тип проследил за ним до дома вчера вечером. А сегодня утром мама нашла на крыльце письмо, адресованное Кевину.
Мои руки так крепко сжали руль, что скрипнула обтягивающая его кожа.
– Что было в этом письме?
– Не знаю, но в нем упоминалась наша семья. Я слышала, как они спорили из-за этого.
У меня перехватило дыхание.
– Твоей маме надо было сразу позвонить мне! Она обращалась в полицию?
– Думаю, что да. Они оба стараются вести себя нормально, чтобы не пугать меня. Однажды я видела этого мужика на другой стороне улицы, из окна своей спальни. Стрёмный тип… Они говорят мне не волноваться, но я знаю, что сами они очень встревожены. Мама работает дома. Никуда не выходит. Требует, чтобы Кевин возил меня в школу и обратно. Я просто не хочу видеть ее такой. Она ведет себя очень странно. Даже установила новую охранную систему в доме.
– Спасибо, что позвонила мне, – я серьезно. Реально терпеть не могу, когда твоя мама чем-то расстроена.
– Я знаю, – отозвалась Эми с грустью в голосе. – Вот почему ты и дал ей развод, верно? Чтобы она могла быть счастлива?
Эта фраза прозвучала немного едко – явно намеренно.
– Я пытался, Эми. Но я не мог дать ей то, чего она хотела, чего она заслуживала. Чего вы обе заслуживали…
– Я хотела, чтобы ты был моим отцом. Это все, чего я когда-либо хотела от тебя, – сказала она, и грудь у меня сжалась, словно чтобы смягчить удар от этих слов. – Мне нужно, чтобы ты хоть немного ее успокоил. Думаю, что ты можешь хотя бы это для меня сделать.
Никто не может причинить тебе такую боль, как те, кого ты любишь.
Я не стал спорить. Она была права. В отличие от меня.
Дальше мы ехали молча – сожаление заполняло пространство между нами, словно какой-то неприятный запах.
Я свернул на посыпанную мелким гравием подъездную дорожку к дому Эми – белому дому, стоящему на широкой зеленой лужайке в тихом пригородном районе, о котором большинство американских семей могут только мечтать. Большому дому с огромными окнами и верандой. И гаражом на две машины.
Когда я остановил свой «Мустанг» и выбрался из него, то услышал чьи-то решительные и целеустремленные шаги, с хрустом приближающиеся по гравию. Хруст этот производила пара черных кожаных сапожек, поверх которых наблюдались светло-голубые джинсы, увенчанные белым вязаным свитером и темными волосами, зачесанными назад.
– Что происходит? – поинтересовалась Кристина, скрестив руки на груди. Но тут увидела Эми, и выражение ее лица изменилось, как будто она уже получила ответ на свой вопрос. – Ага, понятно… Ничего не хочешь мне сказать, Эми?
– Я позвонила папе. Он может помочь…
Раздраженно всплеснув руками, Кристина развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась обратно по гравию к дому, всю дорогу качая головой.
Эми побежала за ней, закинув сумку на плечо. Свернув за угол дома, я двинулся вслед за ними к крыльцу. Увидел, как Эми вслед за своей матерью заходит в дом, и стоящего на крыльце Кевина. На нем были бежевые брюки-чинос и голубая костюмная рубашка. Руки он держал опущенными по бокам. Сжимая в правой серебристый револьвер.
При моем появлении Кевин выдавил улыбку.
– Эдди… – произнес он в качестве приветствия, коротко кивнув.
– Привет, Кевин. Может, нам стоит поговорить?
Он жестом пригласил меня в дом. Переступив порог, я оглянулся через плечо и увидел, что Кевин обводит внимательным взглядом окрестности, крепко сжимая в руке револьвер. Когда он перевел взгляд на дом, то увидел, что я это заметил. Попытался выдавить еще одну улыбку, но почти сразу же сдался.
Из холла, выложенного черно-белой плиткой, поднималась парадная лестница, с нишей под ней, в которой располагались вешалка для одежды и скамейка, под которой хранилась обувь. Кевин был в своих толстых войлочных тапочках. Услышав на кухне голос Эми, я двинулся на звуки ее протестов и цоканье каблуков ее матери по кафелю. Затем послышался голос Кристины. Говорила она сквозь стиснутые зубы – это всегда плохой знак. По личной шкале раздражения Кристины стиснутые зубы располагались на порядок выше крика. У меня хватало практики в определении уровня ярости моей бывшей жены.
Эми с Кристиной сразу же прикусили языки, едва я вошел в кухню.
– Никто не хочет рассказать мне, что происходит? Эми позвонила мне и сказала, что у тебя какие-то неприятности. Что-то связанное с каким-то типом, который преследует тебя из-за дела о наследстве.
– Эми, ты должна была сказать нам, что собираешься позвонить своему отцу, – заметил Кевин, но уже примирительным тоном. Он просто изложил свою точку зрения, пытаясь закрыть этот вопрос и двинуться дальше.
– Мне требуется разрешение, чтобы позвонить собственному отцу, – так, что ли? – осведомилась Эми.
Кристина бросила на нее косой взгляд. Предупреждающий – не смей. Это заставило Эми умолкнуть. Она была такой же умной, как и ее мать.
– Ты ничего не сможешь сделать, Эдди, – сказал Кевин. – Я уже получил охранный ордер, запрещающий ему приближаться к нам.
Я понятия не имел, в чем было дело, но, чем бы это ни было, все явно зашло слишком далеко.
– Кто этот тип? Кто именно тебе угрожает? – спросил я.
Кевин подошел к кухонному столу, на котором стоял открытый сейф с цифровой клавиатурой на дверце – для пистолета, который он держал в руке. Убрал ствол внутрь.
– Его зовут Артур Кросс. Около двух лет назад у него завязались отношения с одной из моих клиенток, Бетти Ле Со. Ей было за семьдесят, вдова, с кучей наличных, акций и большим портфелем недвижимости. Кроссу немного за тридцать, он прокручивал финансовые пирамиды и продавал сомнительные биткойны пожилым людям, которые в итоге теряли все деньги – короче, если где-то плохо пахло, значит, он обязательно был в этом замешан. А еще он сидел.
– Похоже, ты много чего знаешь про этого парня, – заметил я.
– Когда племянники и племянницы Бетти познакомились с Артуром, то сразу отнеслись к нему с подозрением, и имели для этого все основания. Я занимался завещанием Бетти и планированием имущества. Они пришли ко мне, дабы убедиться, что она не изменила свое завещание, но когда я сказал им, что брак может аннулировать предыдущие завещания, они рассказали мне про Кросса. Я беспокоился за Бетти, так что попросил одного частного детектива поплотней им заняться. Вот откуда я так много знаю. Три месяца назад Бетти не стало. Она упала с балкона на втором этаже своего особняка и сломала шею. Полиция провела расследование – смерть от несчастного случая. Семья Бетти была убеждена, что Кросс просто подстроил этот несчастный случай. Бетти была, конечно, далеко не первой молодости, но достаточно твердо держалась на ногах.
– Только не говори мне, что всплыло новое завещание… – перебил его я.
Кевин улыбнулся:
– Вот именно. Артур передал его мне в тот самый день, когда полиция признала смерть Бетти несчастным случаем. В завещании, которое он мне вручил, все отписывалось ему. Оно было подписано и засвидетельствовано двумя людьми, о которых ее родня и слыхом не слыхивала. Одного из них зовут Бруно Монт – он отбывал срок вместе с Кроссом. Кроме того, тот частный детектив не смог подтвердить это, но был убежден, что Бруно Монт уже убивал людей за деньги. И что этот Кросс, у которого имелось безупречное алиби на ту ночь, когда Бетти свалилась с балкона, заплатил Бруно Монту за убийство Бетти. Родственники поручили мне оспорить завещание, и мы добились его отмены в суде. А ее предыдущее завещание было оставлено в силе, в результате чего Кросс остался с носом.
– Тебе не следовало вмешиваться, – вставила Кристина.
– У меня не было выбора. Я должен был поступить так, как считал правильным для моего клиента, – отозвался Кевин.
– Где я слышала это раньше? – вопросила Кристина куда-то в пространство, умудрившись поддеть и меня, и Кевина одновременно.
– После этого дела Кросс начал преследовать меня по всем судам. Торчал возле офиса. Даже возле нашего дома. А вчера пришло письмо – анонимное, разумеется, – в котором говорилось, что лучше бы нам быть поосторожней. Что наша семья в опасности. А вчера днем я получил тот охранный ордер.
– Думаешь, это письмо от Кросса?
– А от кого же еще? В судебном постановлении сказано, что он не имеет права приближаться на расстояние менее ста футов ни к моему офису, ни к нашему дому. Я видел его тут прошлой ночью. Он стоял на тротуаре на противоположной стороне улицы, ровно в ста футах от нас…
– А потом этим утром появился в моей школе, – вмешалась Эми.
– Что?! – воскликнули мы с Кристиной чуть ли не хором.
– Я не хотел тебя беспокоить, – сказал Кевин, повернувшись к жене. – Я уже этим занимаюсь. Я подал в суд ходатайство об изменении судебного запрета, чтобы включить в него и школу Эми.
– Что Кросс делал в твоей школе? – спросил я.
– Он просто смотрел на меня… – ответила Эми, невольно вздрогнув при этом воспоминании.
Я почувствовал, как мои пальцы сжимаются в кулаки.
– Я был с ней этим утром. Он не стал бы ничего предпринимать в моем присутствии. Мы проследим за тем, чтобы Эми всегда оставалась под защитой, – сказал Кевин.
Я увидел, как дрожат у него пальцы, когда он потянулся к дверце сейфа для пистолета, закрыл его и переставил повыше на кухонную полку. Потом повернулся обратно к нам и улыбнулся. Кевин пытался сохранять невозмутимый вид. Он был напуган, но ни за что не признался бы в этом. Только не мне. И уж тем более не в присутствии Кристины.
– Эми, почему ты не сказала мне об этом в машине? – укоризненно произнес я.
– Я не хотела, чтобы ты волновался за рулем, – ответила она.
– Он преследовал тебя, пока рассматривалось дело? – спросил я у Кевина.
– Да, в основном торчал перед офисом. Тогда-то я и раздобыл ствол. У меня есть приятель в мэрии, который помог мне с разрешением.
– Как долго это уже продолжается?
– Около полугода. Поначалу по мелочи. Но потом все стало значительно хуже, – сказал Кевин.
– Могу я взглянуть на это письмо? – спросил я.
– Оригинал находится в полиции, – ответил Кевин, доставая свой телефон, после чего вывел на экран фото и передал его мне.
ТЫ СОВЕРШИЛ БОЛЬШУЮ ОШИБКУ, НАЕХАВ НА МЕНЯ. ТЕБЕ СЛЕДОВАЛО БЫ ПОДУМАТЬ О СВОЕЙ СЕМЬЕ…
– Сколько стоило имущество Бетти Ле Со?
– Чуть меньше двадцати миллионов. Она завещала все своим дочерям, разделив его поровну. Но успела подкинуть Кроссу немного наличных для его бизнеса. Он все-таки успел кое-что урвать.
– Но ты ведь аннулировал фальшивое завещание, так чего же он хочет? Денег?
– Он просто хочет превратить нашу жизнь в ад, – сказал Кевин.
– Может, мне стоит поговорить с ним по душам? – предложил я.
– Нет! Послушай, всё под контролем, – тут же вмешалась Кристина. – Нам совсем ни к чему, чтобы ты еще больше усугубил эту ситуацию. У нас имеется этот судебный запрет, а у Кевина есть ствол.
– А что будет, если Кросс вломится в парадную дверь, когда Кевина не будет дома? – спросил я.
– Тогда я сама пущу ему пулю в лоб. Кевин возил меня на стрельбище. Я знаю, как пользоваться этой штукой, – сказала она, мотнув головой на револьвер в сейфе.
– Понимаю, – кивнул я. – Но Эми напугана. Черт возьми, да вы все тут напуганы, и я вас в этом ничуть не виню. Похоже, этот мужик реально опасен. Может, Эми стоит пожить у меня какое-то время?
– Нет, – решительно ответила Кристина. – Я хочу, чтобы она была здесь, где я смогу за ней присматривать.
– В последнее время я так редко бываю у папы… Я скучаю по тем нашим вечерам, когда мы вместе ели пиццу и смотрели про детектива Паломбо, – подала голос Эми.
– Коломбо, – поправил я.
– Да, было бы просто здорово, если б мы…
Как бы ни приятно мне было это слышать, но прежде чем Эми успела закончить фразу, Кристина вернула меня с небес на землю.
– Чего ты действительно хочешь, так это проводить больше времени в городе! Я не хочу, чтобы ты шлялась по Манхэттену в одиночестве, – бросила она Эми, после чего, спохватившись, добавила: – Не обижайся, Эдди. Но ей всего шестнадцать, и она еще не способна отвечать за свои поступки.
