Я привыкла быть незаметной. Антиген был моей мантией-невидимкой из сказок. С ним я всегда оставалась человеком, обычной девушкой многие годы.
Блондинка сказала, что Шимлан подозревает во мне шпионку. Я его понимала, потому что так попасться — это тупо. Может, я всегда была немного бесстрашной, а может, случившееся со мной в детстве наложило свой отпечаток. Но безрассудной дурой — никогда. Когда ты вынуждена всю жизнь скрывать собственную суть, оставаться в тени, паранойя становится твоей лучшей подругой!
Я была осторожна.
Я всегда была очень осторожна.
Антиген нужно было колоть в первый день цикла, мне просто не повезло, что собственное тело подвело меня именно в тот момент, когда я оказалась в «Шангриле». Почему случился сбой, из-за того, что я долго принимала антиген или из-за чего-то другого, я не знала. Спросила бы у Венса, но вместе с инъектором из сумочки исчез и мой смартфон.
У меня вырвался горький смешок. Что толку думать об этом сейчас? Меня поймали — и точка! Теперь надо искать другие варианты, другие способы, другие…
Додумать я не успела, потому что дверь в мою камеру снова распахнулась. Первой мыслью было, что блондинка принесла мне обед или ужин. Часов здесь не наблюдалось, но по моим внутренним ощущениям сейчас был день или вечер. Но вместо девушки, прислуживающей вервольфам, вперед шагнул бугай с перекошенным лицом. Хотя вернее было назвать это мордой, потому что ничего человеческого в мужчине не наблюдалось: заострившееся черты, словно перед трансформацией, звериные желтые глаза.
Я села и подобрала под халат ноги, потому что он буквально пожирал меня взглядом. Словно я была самым желанным деликатесом, а он гурманом-ценителем.
Вервольф яростно, с шумом втянул носом воздух, зарычал, а затем с какой-то неотвратимостью двинулся ко мне. Инстинкт самосохранения взвыл пожарной сиреной, но я замерла на кровати. На меня будто разом нахлынули воспоминания: я, маленькая девочка, против волков, преследующих меня в лесу. Я застыла перед ним и, возможно, потеряла время. Потому что когда я вскочила с кровати, чтобы бежать или бороться, он перехватил меня за полу халата и швырнул на постель, нависая сверху. Огромный, сильный, злой и… возбужденный волк!
Последнее я почувствовала, когда его член уперся мне в бедро. Почувствовала и забилась в его захвате, как пойманная в капкан добыча. Все техники самозащиты испарились из головы, вытесненные паникой, да и вряд ли они бы сработали, потому что проще была сдвинуть скалу, чем эту махину. Он больно сдавил мне бедро, а затем попытался раздвинуть ноги, но вдруг яростно взвыл и схватился за голову. Его сдуло с меня и с моей постели в одно мгновение неведомой силой. А после вервольф захрипел, будто задыхался. Он действительно задыхался, хватаясь за собственную шею и царапая кожу. Пока не рухнул на пол, затихнув.
Я не могла себя заставить дотянуться до него и проверить…
— Он мертв, — раздраженно сообщили мне. Я обернулась и заметила Шимлана.
— Он… Он… — я пыталась вытолкнуть из себя хоть что-то связное, но, кажется, у моей психики за последние сутки случилась перегрузка.
— Нарушил клятву альфе и прикоснулся к тому, что ему не принадлежит.
Я сжала кулаки.
Кто! Я вообще-то кто! И я никому не принадлежу.
— То есть, ко мне теперь каждый день будут заглядывать ваши злые волки и пытаться изнасиловать? — прорычала я. — Кого ждать следующим?
— Никого, — Шимлан поморщился.
— Или вы так лоты обрабатываете? Запугиваете…
— Никто тебя не запугивает, — прорычал альфа. — Через это место прошли десятки имани, но ты… нечто особенное. От тебя я избавлюсь в первую очередь. Слишком много приносишь проблем, птичка.
— Когда? — выдохнула я.
— Скоро, — загадочно пообещал Шимлан. — Не переживай, не думаю, что после случившегося к тебе кто-то еще заглянет.
По выражению его лица я поняла, что это был урок для всех остальных. Наверняка рядовые волки сходили с ума в непосредственной близости от меня, и он решил устроить показательную порку. Он видел все через камеры и мог вмешаться раньше, но не стал.
По его приказу тело вынесли другие волки, а после я снова осталась одна.
Я обхватила себя дрожащими руками: шутка ли, пережить попытку изнасилования и впервые увидеть убийство. Если раньше я злилась на камеры, сейчас поняла, что они и для моей безопасности в том числе.
*Пейль - минимальная денежная единица Триции
Глава 3
Анхель Экрот
— Ты же знаешь, что я не могу разглашать детали операции до ее завершения, — хмыкнула Тара, приглаживая и без того прямые светлые волосы, растрепавшиеся после секса.
Из-за количества окружающих меня блондинок и блондинок в моей постели журналисты говорили, что я повернут на типаже внешности собственной матери. Они и правда были худые, высокие, светловолосые, но к матери, разумеется, это не имело никакого отношения.
Просто мне нравились худые высокие блондинки. Со стержнем. Было в них что-то возбуждающее. А еще мои женщины никогда не заморачивались по поводу большой любви и замужества. Как только я улавливал такие заморочки, я сразу же вычеркивал их из своей жизни.
— Насколько я понял, до конца операции осталось не так уж долго.
— И ты узнаешь все день в день, — Тара коснулась моего плеча скорее в дружеском жесте, поднялась и принялась одеваться.
Приподнявшись на локте, я смотрел, как она натягивает брюки. Детектив Тара Мейфэр была из тех женщин, с кем приятно и поговорить, и потрахаться. И работать с ней тоже было приятно, особенно в такое неспокойное время. В Таре я был уверен на сто процентов, даже когда все вокруг покупалось и продавалось, главное — кто назовет цену побольше, у Тары была одна-единственная и самая стабильная в мире валюта. Ее принципы.
Случись мне нарушить закон, она явится ко мне с наручниками. И даже не ради перца в постели, а чтобы арестовать, я был в этом уверен.
— Экрот, прекращай пялиться, — хмыкнула Тара. — Или я решу, что ты в меня влюбился.
— Попробуй тут не влюбиться, — я одним движением сел, и теперь уже на меня залипла детектив. Она не раз и не два говорила, что ей нравится смотреть, как я двигаюсь: реакция и сила вервольфов ее завораживала. Поэтому я, совершенно не стесняясь, повторил ее маневр с брюками и принялся за рубашку. — Ты такая одна.
— На этой неделе?
— Обижаешь.
— Да, прости, — фыркнула Тара, — сегодня.
Я не выдержал и расхохотался.
— Не будь ты такой полезной зверюгой, я бы тебе врезала, — беззлобно сказала она.
— Только ты можешь назвать меня полезной зверюгой, и остаться в живых. Цени.
— Ценю, ценю, — Тара накинула пиджак и проверила блузку. — Ты знаешь, недавно я думала, какие бы у нас получились волчата, если бы я была… ну…
Я замер, и теперь уже расхохоталась она.
— Владыка, Экрот! Видел бы ты свое лицо, — она похлопала меня по плечу. — Успокойся, я прекрасно знаю, что красавчики-миллиардеры с темной душой детективам достаются только в сериалах.
— У меня светлая душа, — возразил я, заправляя рубашку в брюки и застегивая ремень.
— Да-да, светлее некуда. — Тара кивнула на документы, которые мне принесла. — Кстати, о лицах. У Шимлана появилось еще одно. Смазливый красавчик, тонкий-звонкий. Дэя прислала. Можешь посмотреть.
Я сел в кресло и взял со стола папку. Обычно мы сначала обсуждали дела, потом трахались, но сегодня как-то так получилось. Современная система слежения, опутавшая весь Крайтон россыпями камер, поможет найти любого в считаные часы. Если не минуты. Правда, если этот кто-то не умеет скрываться и не носит с десяток подставных личин.
Передел территорий между отбившихся от стай или изгнанных за нарушение внутристайных законов вервольфами-отщепенцами с их самопровозглашенными альфами всегда был камнем преткновения во всей Легории, а в Крайтоне вопрос стоял особенно остро. Но в этом году, словно в насмешку, в первый, мать его, год, когда я стал альфой, они вышли на новый уровень.
«Вместо того, чтобы делить земли и сражаться друг с другом, мы должны объединиться и уничтожить тех, кто отказался от нас. Вервольфов, считающих, что мы недостойны. Сильнейших мира сего, прогнувшихся под законы ничтожных. А затем мы возьмемся за людей и укажем им на их место».
Каким-то долбаным образом этому чудаку с громкими лозунгами действительно удалось собрать под своей лапой все преступные группировки, которые еще совсем недавно радостно грызли друг другу глотки. Изначально никто не верил в то, что это возможно, поэтому и упустили момент. Тот, кто называл себя Шимланом, не просто собрал и объединил свору со всего Крайтона. Они уже растерзали альфу Берта, и никто, нахрен, не понял как. Тот факт, что он готовился к выходу на пенсию, ничего не менял. Альфа до последнего остается альфой, а значит — сильнейшим.
С фотографий из папки на меня смотрел смазливый мужчина, короткие темные волосы были зачесаны назад, в раскосых глазах застыла насмешка. Он мог быть Шимланом. А мог и не быть — в конце концов, это тоже была одна из ошибок. Их. И полиции.
Когда они начали хватать тех, кто называл себя так, в их руках оказывались пустышки. Ни один их них на самом деле не был теневым королем отбросов, перевернувшим преступный мир Крайтона. Грозившим уничтожить порядок, который веками устанавливали их предки. Ведущий к тому, что в прошлом чуть не погубило и людей, и вервольфов.
К открытой вражде и звериной доминации.
История таких тварей ничему не учит, они готовы лить кровь и убивать за свои слепые идеалы, ведомые инстинктами и жаждой власти. Любой волчонок с детства знает, чего нам всем стоил этот мир. Мир, где люди и вервольфы не смотрят друг на друга как на врагов.
— Что скажешь? — перебила мои мысли Тара.
— Твою мать.
— Очень информативно.
— Я о том, что мне нужно увидеть его вживую, чтобы понять. Он может быть Шимланом. А может не быть.
— Мое мнение ты знаешь. Я считаю, что он никогда не покажет свое истинное лицо.
В Крайтоне его уже называли Шимлан Многоликий, и те, кто был в курсе, этого выродка побаивались. Особенно после случившегося с Бертом.
— Напротив, — я захлопнул папку и подтолкнул ее к присевшей на стол Таре. — Этот ублюдок очень амбициозен, а значит, захочет записать славу на свой счет. Сложно это сделать, когда с десяток версий тебя бегает по Крайтону.
Она приподняла брови.
— Считаешь, что он покажется? В ближайшее время?
— Когда почувствует силу. Возможно, уже почувствовал. После Берта.
— Будем надеяться, что ты прав, — Тара вздохнула, — и что мы возьмем его через несколько дней.
Я кивнул, но по поводу предстоящей операции особого энтузиазма не испытывал. Да, возможно, Дэя вышла на что-то стоящее, но… Шимлан — изворотливая тварь, если бы его было так легко поймать, они бы не оказались здесь и сейчас в такой ситуации.
Поэтому больших ожиданий по поводу готовящегося захвата у меня не было. Оставалось надеяться, что они получат хотя бы что-то.
Хоть какую-то зацепку.
И они получили.
Мишель Монро
Блондинка, что приносила мне еду, а затем убирала поднос, отчасти оказалась права насчет моего хладнокровия. Случившееся со мной в детстве — похищение мамы и побег через лес, когда тебя преследует волчья стая, наложило отпечаток на всю мою жизнь. Детская психологическая травма, так бы, наверное, сказал любой психолог, если бы отец меня к ним водил.
Возможно, не будь у меня подобного травмирующего опыта, я бы визжала и рыдала, когда у меня на глазах у вервольфа спеклись мозги. Но я всего лишь просидела пару часов, уставившись в одну точку. Размышляя. Например, чем больше я думала, тем больше понимала, что показательное выступление было не только предупреждением для подчиненных Шимлана. Это было послание и для меня: попробуешь сбежать из своей уютной клетки — последствия будешь разгребать самостоятельно. Испорченный товар не настолько ценен, с ним можно не церемониться. Я мысль поняла и не собиралась делать глупости. Не сдалась, но сделала вид, что я умная напуганная девочка.
Почему насчет хладнокровия блондинка была права лишь отчасти? Потому что такой я была только с виду. Внутри меня бурлили ярость и ненависть к таким уродам, как Шимлан. Способным забрать жизнь по щелчку пальцев или зарабатывать на продаже женщин. Он не был тем альфой, что забрал маму, но они с ним мало чем отличались. Тот же монстр, просто с другим лицом.
Я ненавидела их всех, но приучила себя не показывать своей ненависти, своих истинных чувств. Поэтому, несмотря на яркую солнечную внешность, многие называли меня равнодушной или отмороженной. Последний парень, который мне понравился, вовсе заявил, что я фригидная. Потому что когда дело дошло до постели, у меня на него просто не «встало». Я не стала продолжать и услышала про себя много всего интересного. Девственница в двадцать один (почти в двадцать два) — дикий стыд по современным меркам. Венс сказал, что дело может быть в антигене — вроде как он подавляет мое либидо. Я предпочитала так думать, потому что другая версия мне нравилась еще меньше.
Имани созданы матушкой природой для вервольфов, поэтому и наша чувственность просыпается рядом с альфа-самцом. Тьфу!
К счастью, у меня ничего не просыпалось. Ни когда я колола себе инъекции антигена, ни когда несколько дней просидела в клетке Шимлана без него. Мне не хотелось наброситься на какого-нибудь волка и его отлюбить. Я видела, как работает ген И во мне — сводит зверей с ума, но сама оставалась к ним равнодушна. Всегда равнодушна. Кто бы мог подумать, что однажды мое нулевое либидо спасет мне если не жизнь, то хотя бы защитит мое тело от посягательств? Не будь я девственницей, меня бы тоже выставили на аукцион, но Шимлана или его шакалов ничего не сдержало бы от того, чтобы перед продажей со мной развлечься.
«Это ненадолго», — напомнил противный внутренний голос.
Шимлан пообещал, что избавится от меня, читай, продаст быстро, но, видимо, собрать покупателей в одном месте было непросто. Поэтому это заняло несколько дней. Несколько дней, в течение которых я варилась в преисподней ожидания и нервов. Со стороны, наверное, я казалась спокойной: я спала, просыпалась, завтракала, медитировала, обедала, смотрела телепередачи… Если бы не камеры, я могла бы отрабатывать навыки самозащиты, но мне не хотелось выдавать этот секрет. Хотелось сохранить хоть один козырь в рукаве. Маленькое, но преимущество. Когда от телевизора появлялась резь в глазах и уже начинали разжижаться мозги, я его выключала и сидела в тишине, чувствуя вервольфов по ту сторону двери.
Все изменилось в один день.
Я поняла, что сегодня меня продадут, когда блондинка (она так и не представилась, поэтому я не знала ее имени) вместе с подносом принесла мне одежду. Джинсы и топик у меня забрали еще в первый день, оставили лишь белье и халат. Но сегодня я получила свою одежду назад: чистую, с легким ароматом свежести. Дополняла все это моя любимая кожаная косуха и ботинки.
— Ничего красивее для аукциона Шимлан не придумал? — поинтересовалась я у блондинки. — Я думала, что буду как минимум щеголять в красном платье со шлейфом. Или в синем! Синий мне идет больше красного.
— Все девушки надевают свою одежду, — она даже бровью не повела. Для нее это было в порядке вещей, что тут вообще-то людей продают. Сука!
— Тебя совесть по ночам не мучает? — огрызнулась я.
— Что такое совесть? — хмыкнула эта стерва.
Я ненавидела вервольфов, я ненавидела шакалов, но еще больше я ненавидела людей, которые на них работают. Это для зверей мы скот, а для своих кто? Возможно, девчонки, с которыми я пришла в клуб, или кто-то в университете, когда я не появилась на занятиях, заявил в полицию. Но толку? Полиция в Триции не помогла найти мою мать, чем полицейские Крайтона лучше, если у них под самым носом происходят торги живыми лотами? А может, они тоже в деле? Прикрывают дела Шимлана и хорошенько зарабатывают на старость.
Я давно привыкла справляться со всем самостоятельно. Полагаться только на себя. Никто не заступится, никто не защитит. Поэтому глупую резкую мысль об освобождении из плена я смяла словно конфетный фантик.
За дверью нас ждали те самые злые волки. Один из них подал блондинке черный шарф, и она плотно завязала мне глаза. Я вздрогнула, когда сверху лег еще один слой ткани — мешок или что-то вроде этого. Затем меня схватили за локоть и куда-то повели.
Теперь я не могла ничего видеть, только слышать. Жужжание кондиционеров, шаги, дыхание вервольфа, что меня вел. Лифт. Поездка вниз. Урчание мотора автомобиля. Запах дорогой кожи и едва уловимый — освежителя воздуха. Остановки на светофорах, осторожное вождение… Я действительно была слишком ценным лотом: меня везли отдельно от других, с комфортом.
Я бы предпочла, чтобы эта поездка никогда не заканчивалась, но мы остановились. Распахнулась дверь, и меня снова потянули за локоть. Видимо, до этого мы выезжали с подземной парковки, потому что я впервые за несколько дней почувствовала дуновение ветра и крайтонскую сырость. Но это был лучший глоток воздуха в моей жизни.
Я наслаждалась этим всего ничего, а затем уличная прохлада закончилась, и с меня резко сдернули мешок и сорвали шарф.
Как-то иначе я себе представляла место, где должны собираться грозные альфы: складские помещения, между которыми гулял ветер, потертая краска на стенах, заколоченные окна. Впрочем, долго насладиться пейзажами снаружи мне не дали, едва я обернулась, как меня бесцеремонно втолкнули в одну из низких дверей. К счастью для меня, я высоким ростом не отличалась. К несчастью… здесь явно готовили аукцион.
Внутри просторного склада вместо штабелей каких-нибудь коробок или просто свалки и перекати-поле из мусора обнаружились расставленные полукругом роскошные кресла. Перед ними была оборудована сцена, пока что задрапированная алыми бархатными портьерами. Выход на нее, очевидно, осуществлялся из другой части складского помещения. Сейчас здесь сновали помощники Шимлана, но помимо кресел и софитов я успела увидеть накрытые столы и алкоголь. Официанты, которые должны были обслуживать альф, очевидно, еще не подошли, но за сценой уже кто-то проверял громкость колонок, повторяя в микрофон:
