Картинка была настолько пошлой и возбуждающей, что я почувствовала, как у меня намокло белье. Пришлось яростно стиснуть бедра и отодвинуться от Анхеля как можно дальше. Еще бы и от аромата его отодвинуться. Яркого, острого, словно восточные специи. Мне хотелось дотянуться до него, тереться об него, словно кошка, учуявшая оливки.
Я всегда гордилась своим контролем, своей невозмутимостью в любой ситуации, но Анхель, мать его, Экрот показал мне, что вся моя выдержка не стоит абсолютно ничего!
— Итак, Мишель. — Голос у него тоже был как те самые оливки. Одуряющий. Глубокий. Сексуальный. От него по моей кожи побежали мурашки.
— Прима Монро, — процедила я. Я всегда ненавидела его и его семейку, но сейчас моя ненависть словно вышла на другой уровень. Словно Экрот забрал последнее, что у меня оставалось — мою власть над собственными желаниями.
— Мишель, — повторил волчара, издеваясь. Имя будто ударило по моим взбудораженным нервам, и я дернулась. — Расскажи, как докатилась до жизни такой.
— Ничего я тебе говорить не буду!
Я сорвалась, действительно сорвалась. А кто бы не сорвался на моем месте? Когда хочется расцарапать это прекрасно-мужественное лицо, а затем долго и со вкусом зализывать следы царапин. Даже его потемневший взгляд не мог меня остановить. Да даже опущенная между нами и водителем перегородка!
— Давай сначала, — нахмурился Анхель. — Ты не знаешь, кто я такой.
— Я знаю, кто ты такой! — выпалила я и выдала ему все, что о нем знаю. Про то, что он альфа, и про слух о том, что право возглавлять стаю досталось ему нечестным путем. Его папочка просто решил отойти от дел, большей проводить времени со своей сучкой-женой, сыночку же намеренно проиграл в битве за место вожака.
Меня крыло от его присутствия, поэтому несло. Мне хотелось пошатнуть его контроль с той же легкостью, что сделал он. И у меня это получилось, после моего:
— Пошел в жопу, Анхель! — его глаза широко распахнулись, а брови взлетели вверх.
Но насладиться собственным триумфом я не успела, потому что оказалась у него на коленях, надежно зафиксированная, как кошка в руках опытного ветеринара. Дались мне эти кошки и ассоциации с ними! Я человек! Но почему-то от рычащего обещания:
— В жопу так в жопу. Все, как ты пожелаешь, — внутри все сводит от жажды почувствовать Анхеля на себе и в себе.
Я задыхаюсь, когда он с нажимом проводит носом по моей шее, когда тянет за волосы, не позволяя увернуться. Я оказываюсь распластанной по альфе, и это так остро, что, кажется, это шиплю не я, а остатки моей выдержки, моей гордости:
— Пусти!
Владыка, это даже звучит как приглашение! Откуда у меня такой грудной секси-голос? Я еще никогда в жизни так блудливо не звучала.
— Подожди, я еще не сходил в жопу, в твою аппетитную маленькую задницу, радость моя.
Он прикусывает кожу на моей шее, а я вонзаю пальцы в каменные плечи. Мне надо его оттолкнуть, надо оттолкнуть, попытаться сопротивляться этому наваждению. Но это сильнее меня. Бесов Экрот действует на меня словно мощный афродизиак!
— Тебе это нравится? — спрашиваю я, глядя ему в глаза. — Нравится издеваться?
Вопрос риторический. Конечно, ему нравится. Шимлан говорил, что у альф хер встает колом, когда добыча сопротивляется. Так интереснее играть и ломать. То, что у него стоит колом, я прекрасно чувствую задницей. Слои одежды не кажутся мне достойной защитой, а для гена в моей крови это и вовсе непростительная помеха.
Экрот заставляет меня запрокинуть голову, и я чувствую себя максимально беззащитной: все во мне сжимается от трепета, не будь я настолько возбужденной, испугалась бы. Слова Анхеля с трудом доходят до моего взбудораженного сознания. Он приказывает мне рассказать всю мою историю: кто я такая, и почему у меня нет регистрации. Что я делаю в Крайтоне и как попала на аукцион. Но единственное о чем, я сейчас могу думать — это о его члене под своими ягодицами.
— … от того, что ты скажешь, зависит, какой будет наша с тобой история, — его слова выдергивают меня из похотливого киселя, в который, кажется, превратилось мое сознание. Слова или то, как он ослабляет свою хватку.
Моя история длинная и сложная, но она о контроле разума над чувствами, и тем более над звериными инстинктами. Я не просто так годами употребляла антиген, чтобы однажды раздвинуть ноги перед подходящим самцом. Моя история — напоминание мне самой, что я человек.
Туман возбуждения не проходит, но он словно немного рассеивается, возвращая мне меня.
— У нас с тобой не будет никакой истории! — выплевываю я с удовольствием в глаза Экроту.
Но наслаждаюсь своим триумфом лишь мгновение, потому что резко оказываюсь лежащей на кожаном сидении. Под ним.
Глава 4
Анхель Экрот
Девчонка пахла так сладко, как никогда и никто. При том, что я неоднократно пересекался с имани, конкретно эта благоухала как чистый неразбавленный секс, созданный исключительно для меня. Под меня. Еще мгновение — и я содрал бы с нее эти брюки-обноски и сделал своей, но именно осознание этого и стало как удар под дых. Именно эта ее исключительность отрезвила. Осознание того, что она вполне может оказаться тем же ядом-наваждением, как мать для отца…
Я резко оттолкнулся и сел, вздернул ее за плечи. Она смотрела испуганно, словно сама не понимала, что с ней происходит, но я мог поклясться, что все она отлично понимает, эта Мишель.
— Едем в полицию или ко мне? — уточнил я.
Девчонка сверкнула глазами. Я ждал.
Я не собирался играть в эти игры с манкой истинностью имани, мне оно нахрен не надо. Особенно в первый год правления, когда все перевернулось с ног на уши, а бесов Шимлан творит что хочет у нас под носом.
— Смотря что ты можешь мне предложить, — она обхватила себя руками, и я нажал кнопку связи с водителем.
— Сделай теплее. Наша гостья замерзла.
Последнее прозвучало почти издевательски в виду нашего с ней… незадавшегося общения. В салоне сразу стало жарко, мой взбудораженный недосягаемой близостью желанной имани волк тут же недовольно зарычал, желая открыть окно, а я повернулся к ней и посмотрел в упор. Глаза в глаза.
— Наглости тебе, конечно, не занимать, Мишель, — произнес я. — Но я тебя слушаю.
— Я здесь, чтобы найти свою мать. Натали Монро, она пропала в Триции пятнадцать лет назад.
Я присвистнул. Пятнадцать лет — не просто большой срок, это охренительно большой срок. Но…
— Я работала с частными детективами со всего мира, — произнесла девчонка, — и один из последних прислал мне отчет, согласно которому моя мать находится в плену у шакалов. Мне нужно, чтобы ты помог мне узнать, правда ли это, и если да — чтобы помог ее вытащить.
Похоже, Мишель решила идти ва-банк. Из файла досье, который был у меня, я знал, что ее мать действительно пропала. Она не лжет.
— Как ты оказалась на аукционе?
— Каком кверху, — выдала Мишель.
— Сдается мне, тема задницы тебя не отпускает. Но попробуй еще раз, если хочешь, чтобы я тебе помогал.
— Пришла в «Шангрилу».
Не девчонка, а просто кладезь информации.
— И?
— И меня схватили. Потому что у меня произошел сбой цикла, а антиген не сработал, — процедила она.
Антиген? Ну охренеть.
— Ладно, предположим. Ты все это время ширялась запрещенным препаратом с черного рынка? Чтобы скрыть свою суть, суть имани?
— Бинго! — Она хлопнула в ладоши. — А знаешь почему, Анхель? Потому что такие как ты похитили мою мать. Такие как ты не давали бы мне прохода, и в итоге я бы стала собственностью одного из вас! Только потому что во мне этот бесов ген И!
— Насчет таких как я, золотце, — я хищно улыбнулся, — таких больше нет. Ну а что касается гена И… не думаю, что это хуже, чем выйти за какого-то смазливого студента-очкарика и растить его соплежуев, пока он просаживает штаны за компьютерными играми.
Она широко распахнула глаза. Потом, напротив, прищурилась:
— Никто не давал вам права решать нашу судьбу! Мы вольны выбирать сами.
— Да-да, конечно, — хмыкнул я. — Ты мне тут уже выкатила список требований и претензий на два хорошеньких договора, из чего я делаю вывод, что ты больше хочешь в полицию. Будешь рассказывать про антиген, частных детективов и прочее вполне себе штатному детективу полиции Крайтона. После чего тебя в лучшем случае просто депортируют.
— Не надо меня пугать, Анхель, — она снова зло прищурилась. — Я не боюсь.
— Да кто же тебя пугает, — я пожал плечами. — Я просто обрисовал перспективу.
Почему-то этой самой Мишель удавалось не просто одуряюще пахнуть, этот огненно-рыжий афродизиак на ножках еще и — за все время нашей короткой поездки — пару раз чуть не затянул меня в свои провокации.
Ни одна женщина. Никогда. Не будет мне стоить моего контроля. Поэтому правильным было действительно развернуться, отвезти ее в полицию, сдать на руки дежурным, и пусть бы ей потом занялась Тара.
Но волк внутри воспротивился настолько, что я, нахрен, понятия не имел, что с этим делать. От этого злился еще больше, но, к счастью, Мишель подсказала выход сама:
— Хорошо, Анхель. — Как можно хрустеть моим именем на зубах, как битым стеклом, я не представлял, но ей это удалось. — Что ты хочешь за свою помощь?
В голову пришла странная идея. Дикая и в то же время освобождающая. Я хотел эту Мишель. Мой волк хотел ее присвоить, сделать своей. Навсегда. Думаю, в этом вопросе нам с ним придется найти компромисс, потому что, как показывает практика, хорошо оттраханная имани перестает иметь ценность как недосягаемая мечта.
— Хочу тебя. Не навсегда, — я перебил ее раньше, чем она успела возразить. — Заключим договор, и ты станешь моей. На год. За это время я найду твою мать, где бы она ни была, а после ни один альфа к тебе не приблизится. Потому что официально ты все еще будешь моей, а неофициально сможешь строить свою жизнь как захочешь. Путешествовать. Кайфовать. Да хоть рожать спиногрызов на личном острове от наложников с опахалами. Отступными я тебя обеспечу.
Зверь внутри зарычал от такого варианта развития событий, но я лишь поморщился. Одна из особенностей рожденного от альфы и имани — возможность с легкостью контролировать своего волка. Для таких как я это гораздо проще, чем даже для самых сильных чистокровных альф.
— Идет? — холодно спросил я.
— Мне не нужны твои отступные, — выплюнула Мишель. — Просто найди мою маму.
Она отвернулась, посмотрела в окно: мы как раз ехали через исторический город, где остатки крепостной стены крайтонской крепости напоминали о нашем кровавом прошлом. Передернула плечами и произнесла:
— Я согласна.
Мишель Монро
Я согласна.
Один лишь Владыка знает, чего мне стоило вытолкнуть из себя эти слова! Хотя стоимость была у всего. У всех. Просто кто-то берет деньгами, кто-то безопасностью, кто-то информацией… Я ненавидела вервольфов, ненавидела Экрота, но если кто-то был способен найти мою мать, не просто найти — освободить ее из рабства, то именно этот альфа.
Наверное, я совсем отчаялась, если решила продать себя. Свое тело. В рабство. На год. Вервольфу! Но я действительно отчаялась. Я искала маму, но натыкалась на стены. Раз за разом заходила в тупик. Мне не хватало ресурсов. Связей. Возможностей. У Экрота они были. У него было все.
И он хотел заполучить меня.
Хочу тебя.
Ничего более возбуждающего и будоражащего я в жизни не слышала. Его рычание, похожее на шепот, стелилось пламенем по коже. Я прекрасно почувствовала, насколько сильно он хотел меня. Ощутила бедром его ствол.
Я не знала радоваться этому или нет. Пока не определилась. Потому что моя осторожность вопила мне на ухо: скажи, чтобы он отвез тебя в полицию. Вернись домой. Откажись от поисков. Ты и так попала в ловушку, не загоняй себя в еще большую задницу.
Я криво усмехнулась, вспомнив о словах альфы про тему задниц. Что поделать, если моя жизнь, не считая детства, напоминает филейную часть?
С полицией мы все проходили: они не помогут. А онпоможет.
Наверное, я сошла с ума, если так думаю, но… Анхель мог взять меня прямо сейчас, на заднем сидении авто, выдрать меня, не спрашивая, а из-за долбанного гена И я бы была даже не против. Рядом с ним мой контроль будто разжижался. Я горела вся. Но он не стал, предложил контракт. Возможно, именно это —то, что он, мать его, весь правильный вервольф, и побудило меня согласиться.
Он поможет, или не поможет никто. Если ради этого нужно немного потерпеть, ничего страшного. Это лучше, чем быть проданной Шимланом каком-то уроду навсегда или отказаться от поисков мамы и до конца своих дней мучиться чувством вины, что не сделала все, что могла!
Год, Миш. Это всего лишь год.
По крайней мере, я себя в этом убеждала, пока мы ехали. Отвернулась к окну и зажала ладони между коленей. Экрот с кем-то переписывался в телефоне, и я больше не нарушала наше хрупкое молчание. Я и так много всего наговорила. На год вперед! Плюс легче совсем не стало: меня продолжало будоражить от мускусного аромата вервольфа. Ген имани, вся моя природа требовала вернуться к тому, на чем мы остановились, и это злило.
Смогу ли я контролировать себя в этих деловых отношениях?
Меня все еще потряхивало, когда внедорожник въехал на мост, покидая историческую часть города и направляясь в новую, более современную, где небоскребы словно пытались дотянуться до неба. К одной из таких громадин из стекла и металла мы подъехали, а затем нырнули на подземную парковку и остановились на козырном месте возле лифтов.
Анхель вышел из автомобиля, и я быстро толкнула дверь со своей стороны, вылезая раньше, чем он обойдет машину.
— Нетерпеливая, да? — усмехнулся он, оказываясь рядом со мной. У меня загорелись уши, потому что почудилось, что речь вовсе не о моем желании держаться от него подальше. О другом, гораздо более чувственном желании.
Я вздрогнула, когда на мои плечи упал его пиджак. Меня мгновенно окутало теплом альфы, словно укрыло его ароматом, поэтому я едва поборола инстинктивное порыв этот пиджак стряхнуть. Это было как минимум невежливо по отношению к тому, кто собирался мне помочь.
Мы шагнули в ультрасовременный лифт, Анхель провел ключом возле датчика, и нас быстро подкинуло вверх. Я постаралась отодвинуться от него настолько далеко, насколько позволяло ограниченное пространство, но в следующую секунду забыла обо всем на свете. Потому что этажи с парковками закончились, и стены лифта оказались прозрачными. От вида ночного, сияющего множеством огней Крайтона захватывало дух. Передо мной раскинулись извивающаяся змеей река, впадающая в темное море, перекинутые через нее мосты, самое большое в мире колесо обозрения вдали, как колесо волшебной кареты, огромная луна, выглядывающая из-за серых облаков.
То ли от красоты, то ли от скорости лифта, у меня заложило уши, и я покачнулась, когда прозрачная капсула все-таки остановилась на нужном этаже. Экрот тут же сжал пальцы на моем локте, вроде бы невинно, но меня словно током ударило. Отвлекло.
— Ты когда в последний раз ела? — яростно поинтересовался он.
— Утром, — призналась. — Кажется.
— Кажется? — прищурился альфа.
— Там, где меня держали, не было окон и часов.
Анхель грязно выругался, а затем потянул меня за собой из лифта.
«Беги, пока не поздно», — просигналила мне интуиция, но дверь за спиной захлопнулась с мягким «дзынь».
Поздно. Я в западне.
Теперь я поняла, почему Экрот подносил ключ на парковке: мы оказались прямо в огромном холле квартиры. Превалирующий стильно-черный, кожа и дерево в интерьере даже не намекали, а сообщали открытым текстом, что холостяцкой. Холл заканчивался роскошной гостиной с диванами, на которых вполне могла разместиться парочка команд по футболу, и громадной сияющей серебристой трубой, спускающейся с потолка, в которой я с трудом угадала камин. За диваном и камином расстилался тот же прекрасный вид, что и из лифта: панорамные окна позволяли все рассмотреть до мельчайших деталей.
Помимо гостиной я заметила множество дверей, уводящих налево и направо, но что за ними, оставалось только догадываться.
— Всегда считала, что вервольфы любят селиться поближе к земле, — заметила я, чувствуя себя очень неуверенно в таком большом пространстве. Здесь все просто дышало богатством и роскошью. Я споткнулась, зацепившись взглядом за картину на стене, с которой на меня скалился белоснежный волк. Это что, Гимер? Нет, наверное, репродукция. — К природе.
— Еще одно доказательство того, что на самом деле ты ничего обо мне не знаешь, Мишель, — раздался голос Анхеля издалека.
