Страница 3 из 7
— Перестань взбивать, — недовольно проскрипела книга. — Кексам нужен лёгкий замес. Или ты печёшь подошвы?
— Знаю, — буркнула я, с досадой откладывая венчик. — Я всего лишь нервничаю.
— Не стой над душой, — попросила я, чувствуя, как опять напрягаются плечи.
— Я лежу, — обиженно отозвался фолиант и захлопнулся.
Через четверть часа вошла мадам Тарталье. Посмотрела. Подошла. Открыла духовку. Вынула кексы. Положила один на тарелку. Надкусила.
Помолчала. Прожевала. И сказала:
— Не идеально. Но съедобно. Повернулась ко мне.
— Ты справишься. Или сгоришь. Зависит от того, научишься ли останавливаться вовремя.
Я осталась одна. С тарелкой. С собакой. С книгой, которая продолжала бормотать себе под нос критику в стиле «Гордон Рамзи бы ушёл с кухни в слезах».
И с лёгким, крошечным, едва заметным ощущением внутри: а может, всё-таки я смогу.
***
На следующий день, к семи утра, я пришла на заселение с ощущения, что я — это человек-карамель в улье злых пчёл, только карамель с розовыми кудрями, а пчёлы — с корсетами и золотыми ложками.
Меня провели в огромное помещение — кухонный зал, но не такой, где бабушки пекут пирожки. Нет. Это была арена, где кулинария и честолюбие скрестили ножи. Вокруг — десятки участниц, каждая краше другой. Столы сверкают, ножи наточены, скалки лежат, как оружие массового соблазнения. Всё блестит, пахнет пряностями и завистью.
Атмосфера — как в гареме в день, когда султан должен выбрать одну-единственную на ночь. Все улыбаются. Все говорят вежливо. И при этом напряжение такое, что тесто бы свернулось, если б им кто рискнул заняться.
Я прошла вглубь, держа спину ровно и голову высоко, как учили все те принцессы, которых я не знала лично, но в чьих глазах читалось: «Делай вид, что ты здесь королева, даже если забрела по ошибке.»
Взгляды скользнули по мне, как по витрине с несанкционированным товаром. Розовые волосы. Сиреневые глаза. Лаванда и тайна. Кто-то шепнул:
— Ведьма. Другой ответил:
— Очередная. Третий — фыркнул.
Я улыбнулась. Показательно. Почти с нежностью. Почти с намёком на проклятие.
Первой ко мне подошла участница с жетоном «Ригонда». Высокая. Статная. Грудь — как две официальные жалобы. Лицо — надменное, будто она родилась, уже презирая бедных.
— Вы из какой школы, милочка? — произнесла она тоном, которым обычно спрашивают: «Вы зачем дышите в мою сторону?»
— Из той, где учат выживать, — ответила я. — А вы, судя по всему, из той, где учат смотреть сверху вниз.
Она изогнула бровь, развернулась и пошла прочь, как обиженная кошка на подиуме.
Следом подошла Джуретта — так значилось на её нагрудной табличке. Блондинка в очках с гравировкой «профессор магического кондитерства». На мантии — вышитые медали. На поясе — сертификаты, дипломы, грамоты, свитки, и, кажется, рекомендация от самого Гордона Рамзи.
— Просто предупреждаю, — сказала она с улыбкой, от которой портятся безе, — здесь не проходят фокусницы. Только те, кто умеют готовить — профессионально.
— Отлично, — ответила я. — Фокусы я оставила в чемодане. А печь умею. Даже когда все против.
— Инесса, — представилась третья участница с холодной улыбкой. Рыжая, кудрявая, с веснушками и лицом «я тебя заколдую и даже бровь не поведу». Её голос был с лёгким акцентом — таким, каким обычно угрожают.
— Я слышала, когда-то ты смешала фобию с розмарином. Как по мне — это кощунство. У розмарина священная миссия.
— У фобии, видимо, тоже, — ответила я. — Но они сработались. Кекс получился… эффектный. С магией? Кажется вы до сих пор не вышли из образа змеи.
Она прищурилась. Улыбнулась. И шепнула:
— Посмотрим, что у тебя в душе. Магия — она как тесто. Когда взбиваешь — всё наружу лезет.
Я осталась стоять у своего стола. Вокруг — пышные юбки, серьёзные лица, заклинания, спрятанные в ножах, и ароматы амбиций, щедро сдобренных страхом.
Я чувствовала, что чужая. Но не слабая. Они не знали, кто я. И, честно? Я тоже. Но одно знала точно: если мне дадут муку, сахар и покой на пять минут — я сделаю что-то такое, что даже эти леди-тортики начнут чесать свои шпильки.
И где-то в глубине зала раздался шёпот:
— Кто эта с розовыми волосами?
— Не знаю. Но у неё взгляд, как у десерта с ядом.
***
Рецепт «Кексы Теи Лаванды» — настоящие, магически вкусные
Ингредиенты:
• Мука пшеничная — 160 г
• Сахар — 120 г
• Разрыхлитель — 1 ч. л.
• Соль — щепотка
• Яйцо — 1 крупное
• Масло сливочное — 80 г (растопленное)
• Молоко — 120 мл
• Ванильный экстракт — 1 ч. л.
• Цедра лимона или лаванды (по желанию) — щепотка
• Сахарная пудра — для посыпки (по желанию)
Приготовление:
1. Разогрей духовку до 180°C. Подготовь форму для маффинов с бумажными капсулами.
2. В миске смешай муку, разрыхлитель, соль и сахар.
3. В отдельной миске взбей яйцо, добавь молоко, растопленное масло и ваниль. По желанию — немного цедры лимона или сухой лаванды (чтобы кексы стали «фирменными»).
4. Влей жидкие ингредиенты в сухие и аккуратно перемешай, не переусердствуй — тесто должно остаться слегка комковатым.
5. Разложи тесто по формочкам, заполняя на 2/3 объема.
6. Выпекай 15–18 минут, пока верх не станет золотистым, а зубочистка — сухой.
7. Остуди, посыпь сахарной пудрой, укрась розовой фантазией и подавай с высоко поднятой головой, как ведьма, победившая кулинарный хаос.
Глава 5
Грохот гонга, звон посуды, и как финальная вишенка на этом торте хаоса — громкий голос, сладкий, как перепревшая малина:
— Добро пожаловать, мои прекрасные участницы, на отбор года! Меня зовут Конфеттина Кремовская и я ваш ведущий и ассистент по совместительству.
Я обернулась. И увидела Конфеттину.
Если бы клубника в шампанском умела говорить — это была бы она. Ведущая конкурса, куратор поварского кошмара и, судя по взгляду, женщина, способная усмирить взбесившееся тесто одной улыбкой.
Высокая, яркая, с локонами цвета засахаренной салатовой жвачки и мантией, на которой вышито столько конфет, что при взгляде на неё у диабета начинался нервный тик. Рядом с ней стояли… гномы.
Маленькие, сварливые, курносые, как Ворчун из «Белоснежки», только с меньшим энтузиазмом и большей злобой. Они держали таблички, ключи и недовольство, которым можно было забить гвозди.
— Итак! — пропела Конфеттина. — Сегодня вы все получите свои комнаты! Они уже распределены, нумерация — в ваших свитках. Каждая комната подобрана с учётом вашей… ммм… индивидуальности.
— По какому принципу? — прошипела одна из участниц.
— По хаосу в ваших аурах, конечно, — подмигнула Конфеттина.
Один из гномов взялся за моё запястье, ткнул в свиток и буркнул:
— Комната 7. Верхний этаж. С окнами. Надеюсь, у тебя нет привычки к ночному вою.
— Только если кто-то ворует мою выпечку, — ответила я, невольно прижимая свиток к груди: хотелось верить, что хоть дверь здесь можно запереть.
Я уже собиралась идти следом, когда второй гном вдруг уставился на Эклер:
— С собаками нельзя. Правила. Без исключений.
Эклер поджала уши. Сделала грустные глазки. Подняла лапку. Процедила:
— Серьёзно? Я умнее половины этих участниц. И лучше пахну.
— Она мой фамильяр, — возразила я, загораживая Эклер. — В правилах конкурса есть запрет на фамильяров? Покажите.
Гном нахмурился и развернул свиток. Я ждала, положив ладонь на собачью голову; под пальцами мелко дрожали уши.
— Если нужна отдельная регистрация, оформим, — сказала я уже спокойнее. — Но на улицу я её не отправлю.
— Фамильярам можно, — неохотно признал гном, найдя нужную строку. — Только зарегистрированным. Имя?
— Эклер, — отчётливо произнесла болонка, выпрямляясь. Гном вздохнул и сделал пометку.
Мы прошли: я с чемоданом, Эклер и прижатая к груди книга.
— Ляпсус, — вдруг прошелестел фолиант, обиженно шевельнув закладкой. — Если уж представляться, то всем. Я едва удержалась от улыбки. Очень хотелось надеяться, что имя не от слова «ляп». Гном тем временем отвёл нас в комнату номер семь.
Когда дверь распахнулась, я замерла.
Это был шедевр. Абсолютный. Бессовестный. Розово-золотой ад.
Пыльно-розовые стены, от которых хотелось вскрикнуть «я кукла!», балдахин цвета зефира, пушистый ковёр с узором в форме пирожных, подушки с рюшами, зеркало в золочёной раме с жемчужной каймой, и тумбочка, на которой стояла ваза с леденцами.
— Кто-то думает, что я Барби, — пробормотала я.
Эклер запрыгнула на кровать и уронила половину подушек. Книга плюхнулась на кресло и зашуршала страницами с недовольным хрюканьем.
А я… Я скинула туфли. Села посреди этого сахарного безумия. И впервые за день почувствовала себя в безопасности.
Пусть вокруг подлость, конкуренция и яд. Но у меня — своя комната. Своя собака. Своя книга. И своя магия, которая вот-вот появится. Ну я на это надеюсь…
Спустя примерно час. Где-то в восемь утра я сидела на кровати — вернее, на розовом облаке с подушками, которые пахли зефиром, и смотрела, как потолок слегка покачивается. Может, от волнения. А может, от того, что моя реальность окончательно дала сбой.
Передо мной стояла говорящая собака. Белая. Пушистая. С бантиком. И с выражением морды: «Ну что, вот мы и до этого дошли.»
— Здесь нас знают, — тихо сказала Эклер, беспокойно поглядывая на дверь. — Тебя считают Теей Лавандой. А ты её жизнь не помнишь. Прежде чем идти к королю, надо решить, что отвечать на вопросы.
Я медленно подняла взгляд и прохрипела:
— Но… я не ведьма. Я… кондитер. Из Москвы. Меня зовут Лиза Колоскова. Я… я не знаю никакого Амареля, на самом деле не хочу никакого конкурса, никакой… тебя!
Эклер приблизилась, мордочка её сморщилась, как будто она вдыхала запах параллельной вселенной.
— Тогда и я перешла вместе с тобой, — медленно произнесла она; шерсть на загривке поднялась. — Помню колёса. А здешнюю хозяйку помню тоже. Две жизни в одной голове… Мне это совсем не нравится.
Я попыталась встать, но колени подогнулись.
— Ты хотя бы узнаёшь людей, — выдохнула я, сжимая край покрывала. — А я сейчас выйду туда и выдам себя первым же ответом.
Эклер вздохнула. Так тяжело, что у меня возникло ощущение, будто она несёт все проблемы магического мира на своих крошечных лапках.
— Поэтому отвечай только о том, что знаешь, — посоветовала Эклер, стараясь говорить ровно. — Печь ты умеешь. Это видно даже мне.
— Без магии, — уточнила я, боясь, что от меня опять ждут невозможного.
