— Возможно, будет слишком поздно, — пробормотал я, больше для себя.
— Поздно для чего? — нахмурился Барут. — Что всё-таки происходит? Ты говорил, что неделя нормально. Да, чуть задержится, но один день опоздания не сыграет такой роли.
Мать положила руку мне на плечо.
— Сынок, может, не стоит…
— Нет. Пора рассказать.
Я повернулся к Баруту и коротко изложил ситуацию с долгом. Рассказал о сборщике налогов, о требовании выплатить золотой в течение недели, о том, что сегодня истекает последний день.
С каждым моим словом лицо Барута становилось всё мрачнее. Когда я закончил, он несколько секунд молчал, потом резко встал.
— Макс! — в его голосе звучал упрёк. — Почему ты мне ничего не сказал? Я думал, речь идёт только о формальностях с лекарем и твоей хворью, а тут…
— А что бы ты сделал? — спокойно перебил я. — Занял бы столько денег? Я привык сам решать свои проблемы, и у меня была возможность.
Он замер, открыв рот для возражения, но так и не произнёс ни слова. Лишь медленно опустился обратно на лавку. Его плечи поникли.
— Эх, у нас сейчас тоже всё несладко стало за эту неделю. Так что вряд ли занял бы денег…
— О чём это ты? — я нахмурился.
— Отец планировал дать мне стартовый капитал для торговли питомцами — я убедил его, что хочу пойти по стопам деда. Но в последнее время… У нас начались проблемы с поставками, задержки в оплате. Ничего критичного, ничего такого, к чему можно было бы придраться, но…
— Но семье стало туго, — закончил за него я.
— Именно.
Ольга поджала губы, её лицо стало жёстким.
— Это из-за Ефима?
Барут покачал головой.
— Нет. Хотя, не знаю. Отец говорит, что обычные трудности.
Я встал и подошёл к окну, где сидела Актриса. Рысь подняла морду, наши взгляды встретились. В её грозовых глазах читалось спокойное ожидание.
— Барут, спасибо за всё, — сказал я, не оборачиваясь. — Лекарь действительно поможет.
— Макс, он достаточно известен. Его слово много значит. Завтра утром он…
— Завтра утром может быть слишком поздно, — я повернулся к нему. — У меня есть другой план.
Мать и Барут одновременно напряглись, почувствовав изменение в моём тоне.
— Пора нанести визит старосте, — спокойно произнёс я.
— Что? — Ольга медленно встала с лавки, её голос звучал твёрдо. — Ты понимаешь, на что идёшь?
Барут тоже поднялся и нахмурился.
— Послушай, это очень рискованно. Ефим может…
— Может что? — я усмехнулся. — Выгнать меня из деревни? Запретить ловить питомцев? Арестовать? Убить? Нет, хватит с меня этого детского сада. Петлять и увиливать, это в его духе. А я поговорю с ним в лоб и понаблюдаю за реакцией. Пора показать ему рысь.
Я подошёл к матери, встретил её полный тревоги взгляд.
— Слушай, Ефим уже начал активные действия и перешёл черту, когда сыграл на твоём долге. Нужно делать что-то прямо сейчас.
— И что ты планируешь? — её голос был ровным, но я слышал в нём стальные нотки. Она готовилась к худшему, но не собиралась меня отговаривать. Наконец-то научилась доверять моим решениям, это хорошо.
— У меня есть то, чего у него нет.
Я мысленно потянулся к потоковому ядру, почувствовал присутствие Режиссёра. Рысь-самец откликнулся мгновенно — спокойная, холодная уверенность истинного хищника.
Барут шагнул ко мне.
— Макс, подумай дважды. Может стоит подождать до завтра? Лекарь подтвердит, что ты здоров, тогда у тебя будет больше аргументов… Это растопчет авторитет Ефима.
— Времени нет, — отрезал я. — Каждая минута важна. Ефим уже всё просчитал. Не удивлюсь, если сборщик налогов уже сидит на коне и готов выдвигаться. Единственное, на что староста не рассчитывает — что я пойду напролом. Заставлю его понервничать.
Я погладил Актрису по голове. Рысь довольно заурчала, подставляя морду под ладонь.
Ольга выпрямила плечи и кивнула.
— Тогда иди.
Барут всё ещё стоял, явно борясь с внутренними сомнениями.
— Максим, я понимаю — это твоя война. Но если понадобится поддержка…
— Спасибо, — покачал я головой. — Ты и так много сделал, главное всё же приведи лекаря. Увидимся позже.
Красавчик забрался мне на плечо. Актриса поднялась и подошла к двери, ожидая команды.
Я открыл дверь и шагнул на крыльцо. Свежий утренний воздух ударил в лицо. Деревня всё ещё просыпалась для очередного трудового дня.
Спустился с крыльца и направился по главной тропе к центру.
Актриса шла рядом, её лапы бесшумно ступали по утоптанной земле.
Первым нас заметил ребёнок.
Мальчишка лет десяти гнал стадо гусей к пруду. Увидев нас, замер как вкопанный. Гуси, лишившись управления, разбрелись в разные стороны, громко гогоча. Но парнишка этого даже не заметил — он стоял с открытым ртом, пялясь на Актрису.
— Мам! МААААААМ! — заорал он во всё горло. — Смотри, какой зверь!
Из ближайшего дома выскочила женщина в сером переднике. Одним взглядом оценила ситуацию — разбежавшихся гусей, сына-столба и меня с моими питомцами.
Её лицо сначала отразило раздражение, затем удивление, а когда она разглядела Актрису — неприкрытый шок.
— Господи… — прошептала она. — Максим? Это ты?
Я кивнул и продолжил путь, не останавливаясь. Сейчас не время для разговоров. Пусть смотрят, пусть удивляются, мне просто всё равно.
Весть о моём появлении распространялась по деревне быстрее лесного пожара. Из домов выглядывали любопытные лица, люди выходили на крыльца, прекращали работы в огородах.
Я чувствовал на себе десятки удивлённых и настороженных взглядов. Кто-то перешёптывался с соседями, кто-то показывал пальцем. Но никто не решался подойти близко.
— Не может быть, — донёсся приглушённый женский голос из-за забора. — Это же тот больной мальчишка! А что это за зверь с ним? Откуда у него питомец?
— Говорили ведь, что при смерти лежал, — отвечал мужской бас. — А теперь гляди… Как такое возможно? Только изгнали, а сейчас с рысью прогуливается прямо по деревне!
— Отец его тоже зверей ловил… Может, в роду это?
— Да отец понятно! Но парнишка-то совсем зелёный!
Слухи и пересуды кружились вокруг нас. Я не замедлял шага, Актриса невозмутимо шествовала рядом. Красавчик, наоборот, явно наслаждался вниманием — слез с моего плеча, распушил хвост и важно семенил, то и дело поглядывая по сторонам.
Мы миновали мельницу, где мужики грузили мешки с мукой. Работа замерла — все четверо стояли с открытыми ртами, не сводя глаз с моей рыси.
Чем ближе к центру, тем больше становилось народу. Женщины, несущие бельё к речке, торговцы, направляющиеся на рынок, ремесленники — все на мгновение прекращали свои дела, увидев нас.
Возле кузницы собралась небольшая группа людей. Кузнец, здоровенный мужик с руками как булыжники, вышел из мастерской, вытирая потные ладони о кожаный фартук.
— Эй больной! Как ты ухитрился такую рысь поймать?
Толпа притихла, ожидая ответа. Я чувствовал, как десятки глаз впились в меня, ловя каждое слово.
— Научился, — коротко бросил через плечо.
Ропот прокатился по собравшимся. Кто-то ахнул, кто-то покачал головой. Кузнец проводил нас взглядом, всё ещё недоверчиво мотая головой.
— Это не может быть тот самый Максим…
— Ещё недавно еле ходил…
— У неё шерсть шевелится сама! Да это же не шутки, это стихийный зверь. Такого только опытный Зверолов сможет взять!
— Может, он не болел вовсе, а? Иначе как же так-то?
Я усмехнулся про себя. Логика деревенских жителей была простой и понятной — если юнец без опыта смог приручить стихийного зверя, значит, с ним что-то не так.
Прямо перед нами, у колодца, стояла Варя — подружка Виолы. В руках — ведро с водой.
Увидев нас, она замерла. Ведро выскользнуло из рук и с глухим стуком упало на землю, расплескав воду. Девушка даже не заметила — она стояла как статуя, не сводя глаз с Актрисы.
— Макс? — её голос дрожал от удивления.
Я остановился рядом. Варя была неплохой девчонкой — не злой, не завистливой, просто попала под влияние Виолы.
— Это правда ты? Но ты же… Виола говорила, что ты сгинул. А зверь… Как ты сумел? — её голос дрожал от смеси восторга и недоумения. — Это же какой-то стихийный зверь! Откуда?!
— Из опасной зоны, — ответил я, наблюдая за её реакцией.
Варя ахнула и отступила на шаг. Её глаза расширились от шока.
— Опасная зона? Туда даже староста ходит только с Мастерами! А ты…
— А я вернулся, — просто сказал я.
Девушка медленно покачала головой, всё ещё не веря происходящему.
— Виола будет… — она запнулась, поняв, что сказала лишнее.
— Виола будет что? — уточнил я мягко.
— Ничего, ничего! — Варя замахала руками, краснея. — Просто… она сама мечтает поймать хорошего зверя.
Я двинулся дальше и улыбнулся, на миг представив внучку Ефима в той опасной среде. Девушка осталась стоять у колодца, забыв про разлитую воду и опрокинутое ведро.
Центр деревни приближался. Здесь дома были крупнее, построены из добротного камня, а не из брёвен. Богатый квартал, где жили торговцы, алхимики, мастера ремёсел. И, конечно, староста.
Небольшая группа любопытных следовала за нами на почтительном расстоянии — люди перешёптывались, обсуждали, строили догадки. Я чувствовал их удивлённые взгляды за спиной, слышал обрывки разговоров.
Но это было именно то, что нужно. Пусть вся деревня видит — никакой хвори нет. Есть Зверолов, способный ловить стихийных зверей.
Впереди показались ворота, отделяющие богатый квартал.
В отличие от остальной деревни, где дома лепились друг к другу, словно в поисках тепла, здесь каждое строение занимало солидный участок.
У входа в квартал стояли двое стражников. Обычные парни из деревни, только в кожаных жилетах и с дубинками. При виде меня оба напряглись — о моей болезни они явно знали.
— Стой! — рявкнул один, выставляя руку. — Тебе сюда нельзя, Макс. Ефим приказал, чтобы ты по деревне не шастал. Что ты тут делаешь? Тебя изгнали!
Я остановился в паре шагов от них. Актриса медленно обошла меня и заняла позицию слева. Серебристая шерсть переливалась в свете факелов, а грозовые глаза с холодным спокойствием изучали потенциальных противников.
— Не поверите, а я к старосте, — сказал ровно.
— Да ну? — второй стражник покрепче сжал дубинку. — А он велел тебе в лесу сидеть. Послушай, я сделаю вид, что тебя тут не было. Просто поворачивай обратно, пока хуже не стало.
Стражники переглянулись, явно не зная, как поступить. Приказ старосты был ясен, но появление Актрисы кардинально меняло расклад сил.
Хищница сделала шаг вперёд. Движение было неторопливым, почти ленивым, но оба стражника невольно отступили. Она не рычала, не показывала клыки — просто стояла, и этого хватало. Магический хищник, способный перерезать горло одним ударом когтей.
— Понимаете, — продолжил я, словно ничего не происходило, — дело касается долга моей матери. Думаю, староста захочет об этом поговорить лично.
