Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один.
«Режиссёр» не отступал, хотя в его позе появилась напряжённость. Его хвост подрагивал, а уши слегка прижались к голове.
Я протянул руку и крепко сжал его морду ладонями, заставляя смотреть мне в глаза.
— Слушай меня внимательно, — сказал тихо, но так, чтобы каждое слово достигло цели. — Здесь альфа — только я. Афина — моя правая рука, она заслужила уважение кровью и болью. Ты — новичок в стае, и будешь вести себя соответственно.
Рысь попытался вырваться, но я крепче сжал его морду. В его глазах вспыхнуло что-то опасное — первобытная ярость хищника, которого принуждают к покорности. Он не сопротивлялся физически, но его взгляд обещал, что этот разговор ещё не окончен.
— Понял? — добавил я, не ослабляя хватки.
Долгая пауза. «Режиссёр» смотрел на меня с той же холодной оценкой, что и в ущелье. Медленно, очень медленно, он моргнул — формальный знак подчинения. Но в его позе не было ни капли раскаяния.
— Пока достаточно, — я отпустил его. — Теперь марш в ядро.
Он исчез в потоках света, но я чувствовал его сдержанное, словно сжатая пружина, присутствие. Вопрос иерархии остался открытым. Он подчинился, потому что был умён, а не потому что признал моё превосходство.
«Актриса» смотрела на меня широко распахнутыми глазами. В них читались растерянность и шок от моего резкого вмешательства. Она явно не ожидала, что я так жёстко поведу себя.
— А ты, — обратился я к ней, не смягчая тона, — запомни: здесь я главный. Твой брат это поймёт, надеюсь, и ты тоже. В моей стае есть только один вожак.
Самка рыси медленно подошла ко мне, но в её движениях читалась не благодарность, а осторожная покорность. Она коснулась моей ноги мордой — формальный жест подчинения, который говорил больше о её связи с братом, чем о какой-либо преданности мне.
Красавчик, решив, что опасность миновала, выбрался из-за её лап и забрался мне на плечо. Он-то уже давно усвоил урок — в стае есть порядок, и его нарушение карается быстро и жёстко.
— Идём дальше, — сказал я, поправляя рюкзак.
Остаток пути прошёл спокойно. «Актриса» шла рядом, время от времени поглядывая на меня с любопытством. Красавчик дремал у меня на плече, изредка почёсывая за ухом. В потоковом ядре я чувствовал присутствие своих духовных зверей — они постепенно успокаивались.
Дорога извивалась между берёз и осин, под ногами шуршала опавшая листва. Воздух стал прохладнее — приближалась ночь. Где-то вдали ухнула сова, а из кустов доносился шорох мелких зверьков.
Знакомые звуки, знакомые запахи. Дом был уже близко.
Чем ближе мы подходили к деревне, тем сильнее холодная рука тревоги сжимала мне кишки. Неделя. Срок истекал через сутки. Я отгонял мысль, что мог ошибиться в расчётах, перепутать дни в этом безумном марафоне. Что, если я опоздал? Картина, как сборщик налогов уводит мать в кандалах, полыхала за веками, заставляя желваки на скулах каменеть.
Потянуло дымом из печных труб, влажной землёй с огородов и прелым сеном. Где-то вдалеке лениво тявкнула собака. Эти звуки казались симфонией после жуткой какофонии ночной опасной зоны, где каждый шорох мог означать смерть.
Огни деревни вспыхнули внезапно — тёплые жёлтые искры в сгущающихся сумерках. Я застыл на опушке, в тени последних деревьев, и долго пил глазами этот вид. Актриса замерла позади, чутко улавливая напряжение хозяина.
Дом Ольги сиротливо прижался к самому краю деревни, его тёмный силуэт с отремонтированной крышей был знаком до последнего бревна. И там, в маленьком окошке, мерцал свет. Я с облегчением выдохнул — не опоздал.
Подошёл к старой калитке, которая жалобно заскрипела, протестуя против вторжения, и шагнул во двор. Актриса скользнула следом.
Двор встретил меня покоем, глубоким миром уставшей за день деревни. Поднялся на крыльцо и постучал — костяшки пальцев гулко ударили по старому дереву.
За дверью послышались торопливые шаги, и через мгновение она распахнулась.
На пороге стояла мать.
Ольга выглядела усталой, но здоровой. Руки слегка дрожали, может от страха, который копился всю неделю? В её глазах сначала промелькнуло недоумение, потом — узнавание, и, наконец, — безграничное облегчение. Она смотрела на меня так, словно не верила собственным глазам.
— Макс… — выдохнула она шёпотом громче любого крика.
Я устало улыбнулся и шагнул за порог. Красавчик тут же подбежал к женщине, ткнувшись влажным носом в подол простого платья. Следом бесшумно вошла Актриса. Её серебристая шерсть отливала синевой в тусклом свете масляной лампы, а глаза холодно осматривали тесную комнату.
Мать ахнула, прижав руки ко рту. Её взгляд метнулся от моего измождённого, покрытого грязью и засохшей кровью лица к огромному незнакомому зверю, а потом снова ко мне. Она не испугалась. В глазах было лишь потрясение и слёзы, хлынувшие горячими, крупными ручьями.
— Сынок… Живой…
Она бросилась ко мне, крепко обняла и… заплакала, утыкаясь лицом в плечо. Худенькие плечи сотрясались от беззвучных всхлипов. Я неуклюже обнял её в ответ, тело Макса помнило это тепло, и оно было невыносимо настоящим.
— Всё в порядке. Я же говорил, что вернусь, — голос охрип, стал едва слышен.
Она отстранилась, провела дрожащей рукой по моей щеке, стирая грязь и оставляя влажный след.
— На кого ты похож… Худой, грязный… А это… та самая? — кивнула на рысь, которая неподвижно, как изваяние, сидела у двери.
— Она, — коротко ответил. — Всё потом. Есть что поесть?
Она тут же засуетилась, вытирая слёзы краем передника.
— Конечно, сынок! Сейчас, всё есть! Картошечка осталась, сальце…
Через несколько минут сидел за столом и с жадностью голодного волка поглощал простую еду — варёную картошку в мундире и тонко нарезанные ломтики солёного сала. Мать сидела напротив, не сводя глаз, и её взгляд был красноречивее любых слов. Красавчик устроился у неё на коленях, и она машинально гладила его мягкую шёрстку, что успокаивало их обоих. «Актриса» так и осталась у двери.
Когда первый, самый страшный голод отступил, откинулся на спинку грубо сколоченного стула, чувствуя, как по телу разливается долгожданное тепло и свинцовая усталость. Я дома. В безопасности. На мгновение захотелось просто закрыть глаза и уснуть прямо здесь, за столом. Но время не ждало. План «Б», который вытачивал в голове всю дорогу назад, был прост и груб. Конфронтация. Сила. Шантаж. И ещё куча вариантов… За что взяться?
Поднял взгляд на мать.
— Ну что? Удалось найти покупателя?
Она кивнула, и в глазах мелькнула слабая надежда.
— Да, сынок. Нашла. Через старые связи… У отца был хороший друг, торговец питомцами, Тимофей. Но он много путешествует по королевству. Я отправила ему весточку, и недавно пришла обратная. Он согласился приехать в деревню и сообщил, если зверь хороший, то заплатит.
Я почувствовал, как напряжение, державшее всю дорогу, начало отпускать. Это — самый худший из возможных вариантов, но пока что — хотя бы так. Неплохая новость.
Человек дела, которого интересует только качество товара, а не деревенские интриги. Идеальный вариант. Возможно получится договориться.
— Но… — продолжила она, и голос дрогнул. — Есть одна проблема.
Я устало усмехнулся про себя, глядя на пляшущий огонёк лампы.
Хех, проблема. Куда уж без них.
***
Красавчик устроился на подоконнике, методично умывая белоснежную шёрстку лапкой. Лунный свет, пробивающийся сквозь старые ставни, превращал его в призрачную фигурку из сказки. Время от времени он поднимал голову, чутко прислушиваясь к ночным звукам деревни.
А Актриса сама выбрала себе пост у двери в комнату матери. Просто легла поперёк прохода, как живая преграда, и замерла. Её серебристые уши постоянно поворачивались, улавливая каждый шорох, каждый звук за окнами.
Я не возражал против её инициативы.
Проблема, о которой рассказала мать, оказалась непредсказуемой…
Я потёр глаза кулаками, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Голова гудела, мысли путались. Организм требовал отдыха.
Завтра. Обо всём подумаю завтра. Сейчас нужно просто выспаться, а утром с ясной головой решать, что делать с Ефимом.
Но одну вещь хотелось сделать прямо сейчас. Я повернул голову к двери, где неподвижно лежала серебристая тень.
Питомец: Ветряная рысь.
Уровень: 16.
Опыт: 5675/6765
Эволюционный индекс:F.
Характеристики питомца:
Сила: 4
Ловкость: 13
Поток: 21 (основа)
Связь (F, пассивно): Ментальная связь с близнецом. Возможность использовать навыки брата. Расстояние — минимальное. Ресурсы крайне ограничены
Когти Шторма (E): обволакивает собственные когти сжатым воздухом, увеличивая их режущую силу.
Лёгкий шаг (F, доступно): создаёт у своих лап небольшой плотный вихрь.
Свободных очков для распределения: 0.
Шестнадцатый уровень. Один навык идентичный с братом, что неудивительно.
Когти Шторма E… Интересно. Это уже серьёзное оружие. В сочетании с её скоростью и манёвренностью она могла стать смертоносным противником. Хотя в реальном бою я так и не видел, как она пускает в ход когти — вечно избегала прямых схваток, предпочитая роль приманки. Понятное дело, зачем рисковать шкурой, когда они просто испытывали меня, следуя магическому инстинкту.
Любопытная деталь — у неё основная характеристика Поток, а у брата Ловкость. При внешней схожести они дополняли друг друга, как две половинки одного целого. Идеальная охотничья пара.
Веки тяжелели. Строчки перед глазами расплывались, и я не стал сопротивляться наваливающейся дремоте.
Последнее, что мелькнуло в сознании перед погружением в сон — завтра нужно первым делом поговорить с Барутом. Он должен был кое-что сделать. И от этого результата зависят все мои дальнейшие действия.
Красавчик мягко спрыгнул с подоконника и устроился рядом с кроватью, свернувшись белым пушистым клубком. Его размеренное дыхание действовало успокаивающе.
В коридоре тихо шелестнула шерсть — Актриса меняла позу, устраиваясь поудобнее для долгого ночного дежурства.
Глава 2
Солнце уже поднималось над горизонтом, когда я окончательно проснулся. Сон был неспокойный — снились лица незнакомых людей, слышались голоса на чужом языке.
Я сел на краю кровати, потирая виски. В голове ещё звучали обрывки сновидений, но реальность быстро вытеснила их. За окном слышался птичий гомон — обычные воробьи и синицы заканчивали утреннюю перекличку. Где-то вдали замычала корова.
Деревня просыпалась.
Красавчик дремал на подоконнике, белая шёрстка едва поднималась и опускалась в такт дыханию. Иногда его лапки подёргивались — видимо, снились мыши или найденные в лесу коренья.
А вот Актриса так и не сдвинулась с поста у двери в комнату матери. Серебристая тень лежала поперёк прохода, уши слегка подрагивали, улавливая каждый звук за окнами. Даже во сне она оставалась начеку.
Я встал и вышел во двор. У колодца зачерпнул ведро холодной воды, снял рубаху и основательно обмылся с головы до ног. Ледяная вода обжигала кожу, но я методично смывал пот и грязь, растирая тело до красноты. Когда закончил, чувствовал себя человеком.
Скоро должен прийти Барут. Мать ушла за ним с самого раннего утра — я попросил привести его как можно раньше, чтобы было время на манёвр.
Вчера Ольга рассказала о проблеме, и чем больше я думал, тем яснее понимал — ситуация хуже, чем представлялась изначально.
Тимофей, к которому она обратилась, действительно согласился приехать. Более того, он даже прислал ответ, что готов заплатить хорошие деньги за качественного зверя. Но вся проблема в сроках.
Торговец находился в другой части королевства, вел дела с какими-то важными покупателями. Он обещал прибыть, но с нюансом. «Не обещаю быть в установленный срок, могу опоздать на день или два».
У нас же оставались всего сутки.
Сборщик налогов вернётся завтра с самого утра. Если денег не будет — мать уведут. Всё просто, как удар топора.
Вернулся в дом и прошёлся по комнате, обдумывая варианты. Едва узнал про связь Тимофея с отцом, в голове сразу созрела идея. Не продавать рысь напрямую, а выбить аванс — торговец платит сумму долга сейчас, получает гарантию поставок питомцев в будущем. По сути, кредит под залог моих способностей Зверолова. Рискованно, но учитывая старые связи с семьёй, вполне реально. У Тимофея были основания мне доверять. Схема могла выгореть. Теперь же оставалось только сожалеть об упущенной возможности.
Значит, придётся привлекать другие идеи.
Я подошёл к столу, отломил себе краюху хлеба и медленно жевал, обдумывая варианты.
Староста боялся конкуренции, это было очевидно. Моё появление как полноценного Зверолова каким-то образом угрожало ему.
Этот страх можно использовать.
Если я покажу ему силу — не на словах, а на деле — он может пойти на уступки. Дать рассрочку по долгу или найти другие способы решить проблему. В конце концов, староста имел какие-то связи с бароном, так? Мог повлиять на сборщика налогов.
Проблема в том, что Ефим тоже опытный Зверолов. У него есть свои питомцы, свои методы ведения боя, которых я не знаю.
Даже несмотря на слова Эрики и Григора, я всё ещё не знал, какие у старосты питомцы и какова его сила.
Сейчас нужно понять, на что вообще можно рассчитывать.
Я встал и начал ходить по комнате. Нервная энергия требовала выхода, а сидеть на месте становилось невыносимо.
