— Его зовут, кажется, Белый бивень.
— Может, клык?
— Точно! — щелкнул Виктор пальцами. — Белый клык.
Я вздохнула и перевела взгляд на бинтуронга. Какие же у него осмысленные глаза. И такие яркие эмоции на морде, будто ненавидит он тут всех. Может, и правда мерзкий характер?
— Все же он очень красивый. Крупный такой… Я читала, что они двадцать кило весят…
— Не, этот под шестьдесят по документам.
— Может, какой-то редкий экземпляр? Нужно все тщательно проверить, чтобы у нас не было проблем. Что же он дикий такой? Бинтуронги отлично приручаются, если верить информации. Их даже в домах держат…
— Ну, может, его в детстве головой били…
На это Белый Клык пошевелил угрожающе усами и недовольно зарычал.
— Ты ешь яблоки! — напомнил ему Виктор. — Нечего тут скалится! Мы уже и так все поняли. Будешь жить тут, раз такой!
— Виктор, ну он же не виноват, что такой, — зашептала я. — Нужно его все же куда-то переселить… Может, в одну из комнат в мамином доме? Там тепло…
— Он же там все загадит, — резонно возразил он, досадливо хмурясь. — Давайте пока возьмем паузу, а я подумаю, куда можно его пока что поселить…
— Хорошо.
***
— Блин, ты нормальный вообще? — хмуро взглянул на меня Виктор, когда я явился в столовую под вечер.
— Никто не жаловался, — раздраженно ответил я и направился к кофеварке. — Я вычистил вольер.
С первого взгляда становилось понятно — оба мы злые и уставшие.
— Ты зачем агрессию включил? Что это за импровизация?
— А ты хотел, чтобы она меня забрала к себе, и я жил сутки напролет в звере?
— Ты должен был ее очаровывать, а еще — стать звездой нашего парка, чтобы люди потянулись. А теперь все это под вопросом…
— Мы не договаривались, что я стану ручным медвежонком наследницы, — понизил я голос. — Ты говорил про работу только в дни посещений!
— Дерьмо, — выругался Виктор и пододвинул к себе чашку с кофе.
— Тебе не стоило питать иллюзии, что я смогу поправить дело, — заметил я, отворачиваясь к столику с кофеваркой.
— Ты вообще не в том положении, чтобы мне указывать, — огрызнулся он.
— Я в дерьме вместе с вами, поверь. Ничем мое положение не лучше, — не остался я в долгу. — Сделаешь вольер, буду бинтуронгом, как и обещал. По выходным. А завтра мне нужно будет ехать по делам. Тем более, пока нет вольера…
— Нет, Акира, — зло усмехнулся Виктор, — ты выступил так, что Аня теперь всерьез обеспокоена твоим самочувствием, а я должен тебя поселить куда-то со всеми удобствами, чуть ли не себе за пазуху! И лучше бы тебе прикусить язык, потому что не я тебя пинал сапогами, ты сам в них вцепился!
— Ты поставил меня в глупое положение! — возмутился я в голос.
— Перестаньте ругаться, — послышалось вдруг из-за двери, которой я не придал значения. Вероятно, она вела в кухню, а в столовую вышел Михей с подносом. — Анна вас услышит.
Виктор перевел.
— Она здесь? — прошептал я изумленно.
— На третьем этаже, — кивнул он наверх. — Не хочет жить в доме мамы…
— Почему? — удивился я.
— Там Маня говорит голосом Иры, — пожал он плечами. — А они… видимо, что-то случилось между ними, и у них не сложилось…
— С Маней?
— С Ирой. Да и с Маней тоже. У Ани что-то не складывается, похоже, ни с кем. Ира говорила, что Аня второй раз замужем…
— А Маня что говорит?
— Маня говорит все, что посчитает нужным, — усмехнулся он.
— Она мне уже нравится, — одобрительно усмехнулся я. — Больше, чем вы все тут…
— Зря, — злорадно оскалился он. — Потому что ей за это просто ничего не будет. Маня — попугай. А ты, Акира-сан, можешь и выхватить сапогом в следующий раз.
Я только открыл рот, но тут в столовую стремительно вошел Евлапмпий.
— И почему стратегическую информацию обсуждают без меня? — возмутился он. — А ну говори по-человечески!
— Вот еще! — усмехнулся Виктор. — Эта информация тебя не касается.
— Ужин готов, — вставил Михей.
— Что там? — оживился Ева. — Умираю хочу жрать…
— Это не новость, — проворчал Виктор.
— Так вы за червонную даму тут сплетничаете? — обернулся Евлампий от стола с полной тарелкой тушеного мяса.
— Перестаньте орать, — смущенно напомнил Михей.
— Это Ева орет, — возразил Виктор по-английски, уже явно путаясь. — А я просто хочу его перекричать.
— Аня еще не ужинала, — напомнил Михей.
— Ева, еще никто не ужинал! — повысил голос Виктор. — Оставь хоть кому-то!
Я обреченно подпер голову рукой. Ну и дурдом…
Только тут внимание всех обратилось ко входу в столовую.
— Доброго вечера, — улыбнулась Аня. — Не помешаю?
Я напрягся. Ничего не понял, но, видимо, она просто попросила разрешения присоединиться, потому что всех, кроме Михея, подбросило на местах.
— Проходите! — подскочил к ней Виктор, продолжая говорить на английском.
И Аня неожиданно ответила ему:
— Спасибо. Кофе у вас тут есть?
— Ну, началось! — недовольно возопил Евлампий, брякнув полной тарелкой об стол. — Говорите по-русски!
— Не обращайте внимания, Аня, — махнул Виктор рукой. — Это Ева, я вам о нем рассказывал.
— Очень приятно, Аня, — протянула она медоеду руку, и тот расплылся в улыбке, как Чеширский кот:
— Взаимно, Аня. Что же вы раньше до нас не доехали? Столько времени мы потеряли…
— Ева, отдай руку Ане, — хмуро скомандовал Виктор, — Аня, вам капучино?
— Да, спасибо, — улыбнулась она.
Я хмуро взирал на происходящее, и подумалось, что мы с Аней здесь практически в одинаковом положении. Эта троица управляющих тут кого хочешь до инсульта доведет… А Аня… Она вылезла из своего делового костюма и переоделась в спортивный нежно-розового цвета. А вблизи и без каблуков оказалась меньше ростом и… нежнее, что ли? В общем, я залип на ней.
Виктор о чем-то продолжал препираться с Евлампием, а Аня прошла за стол и села недалеко от меня.
— Привет. Вы по-английски говорите, да? — улыбнулась она мягко.
— Да, — ответил я на ее улыбку, смаргивая, и прокашлялся. — Простите за утренний инцидент. Вышло недопонимание…
Она улыбнулась совершенно обезоруживающе:
— Бывает. Вы тут недавно?
— Сегодня первый день.
— А почему решили сюда приехать?
— Я — ученый, хотел попасть на практику к вашей маме, — выдал я заготовленное. — Но вышло то, что вышло. Я тут, и… примите соболезнования.
— Спасибо, — вздохнула она.
На заднем фоне, наконец, поутихли страсти. Евлампий вернулся к своей тарелке, дополнив ее большим куском хлеба. А Виктор в поле моего зрения так и не вернулся, что меня полностью устроило.
— Выходит, у нас с тобой у обоих тут первый день, — заметила Аня тихо, поглядывая на происходившее у стола.
— Выходит, — улыбнулся я. — Честно — я в шоке. А ты?
— И я, — понизила она голос, улыбаясь. — А ты видел кошачьего медведя?
— Мельком.
— Он, кажется, в нашей компании. Его первый день здесь тоже не задался.
— Вот как? Сочувствую ему. Нужно взять его в наш клуб, да…
— Виктор, а вы не придумали, куда поселить кошачьего медведя? — повысила Аня голос, и Виктор, наконец, вторгся в наш угол, ставший непривычно уютным за несколько минут.
Он поставил перед Аней чашку с кофе и перевел на меня выразительный взгляд.
— Придумал. Ему сейчас, судя по всему, очень даже неплохо. Нос влажный, взгляд блестит… — И он посмотрел на Аню. — Он сейчас в уютной, но небольшой комнате, где мы храним обычно сено. Там тепло, веток натащили ему, еды. Умаялся, бедный, спит.
Звучало неплохо, главное, чтобы Аня не пошла проверять. Я бы на ее месте проверил. С такими-то надсмотрщиками.
— А как вы его перевозите? — поинтересовалась она. — Он такой недовольный был…
— Вкусняшки решают, да, Ева? — обратился Виктор к медоеду на русском.
— Не только, — авторитетно отозвался Евлампий, выпячивая грудь. — Меня все слушаются. Харизма. Животные ее чувствуют, прижимают уши и соглашаются на все.
Я мужественно молчал, не понимая причину их веселья. Но безошибочно чувствовал — глумятся.
— Это хорошо, — дипломатично улыбнулась Аня. — Я просто хотела со всеми вами встретиться, и очень удачно, что вы все тут собрались. Хотелось познакомиться. Раз нам ближайшее время тут со всем придется разбираться вместе.
Аня улыбнулась и быстро перевела мне суть своих слов. Я благодарно кивнул.
— Да не с чем тут разбираться, — недовольно нахмурился Евлампий. — Мы просто будем делать свою работу, и о ней можете не переживать. Все животные в порядке. Ну, кроме этого белобрысого пришельца. К нему мы не были готовы. А так — я хоть сейчас готов вам все показать…
— Завтра, думаю, с этого и начнем, — кивнула Аня. — А еще я бы хотела попросить вас подготовить документы на всех животных. Я отправлю их на проверку.
— Это к Вите. Я — мужик дела. В бумажках не разбираюсь.
— К сожалению, бумажной работы в ближайшее время будет много, — возразила она на недовольство Евы.
— Так вы будете все это продавать, да? — уставился он на Аню, и я понял, что он предъявил какую-то претензию, потому что Аня напряглась.
— Я буду искать оптимальное решение для всех нас, — отозвалась она.
— Ну, понятно, — досадливо вздохнул Евплампий. — А что у вас за жизнь-то такая в столице, что вы ни разу тут не показывались?
— Ева, это вообще не твое дело, — вставил недовольно Виктор.
— Все нормально, — улыбнулась Аня. — Мы не ладили с мамой, думаю, это ни для кого тут не секрет. Но это никак не повлияет…
— Это уже влияет, — перебил ее Ева. — Вы не хотите этого всего…
