— Как вам Маня? — улыбнулся он, подставив попугаю руку.
— Витя, чайку бы! — возвестила она и взмахнула крыльями.
— Маня — чудо… — Я едва не добавила «юдо». — И про чаек она тоже права. Можно тут у вас где-то пообедать? Или заказать что-нибудь из еды?
— У нас Михей отлично готовит, — оживился Виктор. — Еда простая, но очень вкусная. Всем нравится. Вы не веган случайно?
— Нет.
— Фух. Ну, тогда пойдемте? Я вам как раз покажу гостиную для персонала.
— А Маня?
— Маня здесь живет, — пожал Виктор плечами. — Да, Мань? У тебя все есть — лети в клетку.
Стало немного жалко все же Маню. Но себя мне было жаль больше.
— Вите надо выйти, — пропела Маня и вспорхнула с его руки.
— Да-да, — усмехнулся он. — Надо выйти.
Я надела пуховик, натянула вязаную шапку и вышла на мороз, сочно скрипя снегом на ступенях. Солнце хоть и клонилось уже к горизонту, но все равно слепило.
— Тяжело вам управлять такой территорией? — поинтересовалась я.
— Я привык, — пожал Виктор плечами, и мы пошли по дорожке вдоль сугробов к гостинице. — Да, дел много, но и персонал тут отличный. Все — профи. Ну, за исключением Акиры, которого мы сегодня случайно застали… Он у нас будет на испытательном сроке работать.
— А вопросы с переводчиком решили? — усмехнулась я. — Во избежание новых инцидентов…
— Он будет посещать языковые курсы в городе. Ну, а пока не выучит русский, будет работать на улице. Чтобы не раздевался больше почем зря…
Я прыснула. Настроение немного поднялось. Атмосфера тут все же была особенная. Пусть и от правды тут не скрыться, но и жизнь тут будто бы была более настоящей. Понятной, что ли. Спасать животных — это хорошо. Никаких противоречий и сомнений. Давать людям интересную работу, за которую они держатся — тоже. Виктор все же как Фигаро весь день — между нами и работой носится. И очень переживает, если все, чем он управляет, вдруг перестанет существовать…
— Так а бинтуронга вы нашли? — решила сменить я тему. — А то так и не показали.
— А… да! — закивал Виктор, смущенно улыбаясь. — Конечно нашли! Куда б он делся? Такой…
— Просто, контейнер был пуст, вот я и спрашиваю.
— Ну, так Акира его увел в вольер. Все, короче, перепутал…
— Я бы хотела все же это чудо увидеть. Никогда о таком не слышала, а тут вдруг он совсем рядом, и можно посмотреть…
— Без проблем, — протянул он. — Сейчас он, правда, в стрессе от переезда…
— Ну, я не буду его тревожить — просто взглянуть хотелось бы.
— Конечно, все это можно. Но сначала пообедать, да?
— Да.
— Ну и славно…
Глава 3
Вот интересно, за что это мне?…
Я обозревал мрачным взглядом заплесневелый бассейн и разбросанные по вольеру гнилые коряги вперемешку с камнями и морщил нос от запаха тины в затхлом воздухе. Крокодилу, безусловно, повезло отсюда съехать. Даже сдохнуть повезло, если он съехал таким образом. А вот мне…
Ну что я, по сути, такого сделал? Нарушил закон? Так карма по законам не работает. Я же не мог бросить брата потерянным без вести. Тогда почему у меня все так не складывается? Или это просто испытания? Хотя, а когда бы мне везло с этой самой кармой?… Начнем с того, что зверь у меня — само по себе издевательство. Вероятно, я отрабатывал за какие-то грехи в прошлой жизни. Начал отрабатывать с детства, и, наконец, оказался в том самом месте, где возмездие меня должно настигнуть в полной мере…
— Эй, Акира! Ох, ну и вонизма… — Евлампий деловито оглядел вольер и, судя по выражению лица, остался доволен. — Будет, где прятать трупы неугодных нам посягателей на наследство… Килл Билл. Смотрел?
— Рад за тебя, — пробурчал я и взялся за швабру.
— Диг ин, мэн! — направился он ко мне. — Въезжай быстрее! Скоро сюда потянутся покупатели. Все здесь снесут, сровняют с землей и построят небоскребы с торговым центром. Так что можно не мыть вольер. Виктор не сможет предотвратить неотвратимое. У него харизмы не хватит.
Из всего я понял только «въезжать» и что-то про Виктора. Может, он считает, что Виктор не въезжает? Быть может. Только спорить с медоедом себе дороже. Хотя, молчать — тоже так себе тактика. С ним любая тактика плохая.
— У меня есть план, — оскалился он и уселся на кафельную ступеньку. — План!
Я обреченно кивнул, продолжая елозить шваброй по полу.
— Тут у нас — девушка. Э воман! — И он обрисовал женские формы, которые больше напоминали снеговика, но в образах я не силен. — Она наследница! А, значит, чтобы это все осталось наше, нужно просто влюбить в себя наследницу! Воман! Лов! Диг ин?
Я кивнул. Виктор все утро бегает от меня к делегации, состоящей из наследницы и ее сопровождающего. Но Евлампий решил разнообразить наше общение живописью, отобрал у меня швабру и принялся рисовать обратной стороной ручки по илу:
— Во-ман! — И он попытался изобразить ее, но, честно говоря, то, что он рисовал в воздухе, было больше похоже. — Любовь.
Сердечко в его исполнении больше напоминало обозначение ситуации, в которую я попал. Если его перевернуть. Но, в общем, тоже все понятно. Я вопросительно вздернул бровь, и Евлампий торжествующе указал на себя. Ах, вот оно что… Я вежливо растянул губы в улыбке и показал ему большой палец.
— Гуд план? — хлопнул он меня по плечу воодушевленно.
— Гуд… план.
— А ты ничего, — довольно заключил он. — Когда все тут станет мое, я тебя повышу. Ты готовить умеешь? Кукинг ду?
— Эм… Шпрехен зи дойч?
— Ничего, научим. Я бы чего поразнообразнее поел — суши какие-нибудь умеешь? Суши?
Блин, ну это уже какой-то перебор с кармой…
— Акира! — послышалось издалека, и вскоре в крокодилий вольер влетел Виктор. — Акира, Аня хочет увидеть бинтуронга! Срочно перекидывайся.
— Что?! — возмутился я.
— Что слышал! — выпучил он на меня глаза.
— Э! — возмутился Евлампий. — Че ты на него орешь?
Виктор быстро перевел ему суть, для описания которой уже не хватало графических «сердечек» Евлампия. Я мысленно застонал. Евлампий возмутился в голос:
— Почему его?! — взмахнул он яростно руками. — Ты ей скажи, что тут медоед есть! Нахрена ей коала этот?! Кто его ей так разрекламировал?!
— Не говори ему! — тыкнул в меня пальцем Виктор. — У тебя десять минут, и Аня идет сюда! Ева, а ну за мной!
— Может, я просто снова разденусь? — досадливо проворчал я по-японски и поморщился.
Я терпеть не мог своего зверя.
Вернее…
Нет, именно так. То, что я не был хищником во второй ипостаси, всегда доставляло кучу проблем. Да что там — это была основная моя проблема. Что значит быть идеальным воином в человеческом обличье и этим недоразумением — в звере? Я из кожи вон лез в военной академии, но мне не хватало природной хватки. Хищники более живучи, менее прихотливы, и будь я трижды звездой факультета, мне не светило никакой толковой военной карьеры, потому что я, мать его, кошачий медведь! Что само по себе издевательство, потому что ни медведем, ни кошкой мое второе «я» не является. Оно, блин, ест фрукты и пахнет тазиком с попкорном. Господи, какой позор! Без слез не взглянешь!
Единственным лучом света во всем этом мраке был мой старший брат. Макото тоже закончил Академию с отличием. И карьера у него сложилась неплохо. По крайней мере, он сиял, когда приезжал из очередной поездки. Не распространялся, но я видел, как он доволен. Мать с отцом гордились им очень, а я видел в нем того, кем хотел бы стать. Черт с ним со зверем, все возможно, если будешь трудиться. И военная карьера тоже сложится…
Но потом он исчез. Пропал, перестал выходить на связь, а позже родители получили сведения, что он уехал куда-то на Север России на очередное задание. И на этом связь с ним оборвалась.
Так, ладно. Не время рефлексии. У нас с Виктором все же сделка. Он свое слово сдержит, и мне нужно. Я потянул с себя шмотки, сложил их аккуратно в более-менее чистое место и обернулся в кошкомедведя… Только стоило сделать шаг по скользкому полу, и я шлепнулся на бок и… изгваздался в зеленой жиже, вероятно, добавляя себе больше сходства с ленивцем…
***
Гостиница приятно удивила. Современная, оборудованная полноценными номерами с ванной и туалетом. Виктор выделил мне просторный номер на третьем этаже, а потом мы спустились в пустующую столовую. Все здесь было чисто аж до блеска и уютно, хоть и лаконично по-мужски. На первое оказался вкусный борщ, на второе — умопомрачительные котлеты с картофельным пюре. Я будто в пионерский лагерь вернулась на двадцать лет назад. От компота я отказалась, и меня угостили вкусным кофе.
Виктор очень старался мне понравиться, и это заставляло меня чувствовать себя виноватой еще больше. Он с гордостью рассказывал об устройстве парка, людях, распорядке и традициях.
— А вы давно тут работаете? — поинтересовалась я.
— Больше десяти лет.
— Ничего себе. Это солидный срок…
— Наверное, — улыбнулся он, — но мне кажется, что он прошел слишком быстро…
— А сколько персонала еще здесь работает?
— Зимой в будни тут у нас немного народу. Я, Михей… он сейчас убирается у животных, но вообще отвечает за кухню и чистоту в гостинице. Есть еще Евлампий. Вот он заведует уборкой территории и вольеров. И Акира. Он пока что ничем не заведует, осваивается.
Я усмехнулась:
— И все?
— В будни этого достаточно. Тут все равно нечего делать, кроме как пахать. На выходных у нас плановые осмотры животных и дни посещений для обычного народа. К нам приезжают охранники из агентства — у нас с ними договор, Ярик — студент, который ведет тут экскурсии, кейтеринг с закусочной на колесах… И клининг для дома Ираиды Тимофеевны.
— Много обычно людей посещает парк?
— В среднем за выходные человек двести.
— Наверное, это неплохо, учитывая отдаленность от центра?
— Вполне неплохо. Летом людей больше раза в два-три.
— Давайте тогда посмотрим все вокруг? — поднялась я. — Но начнем с кошачьего медведя. Кстати, я почитала статью про него, но белых так и не нашла. У вас тут — очень редкий экземпляр…
Только, когда мы с Виктором оказались в полуподвальном помещении, я шокировано раскрыла глаза.
— Блин, это как?… — вырвалось у меня, когда я увидела бедное животное, с некогда белоснежной шерстью, лежащее на полу какого-то затхлого бассейна в зеленой тине.
Его большие глаза будто были наполнены обреченностью, уши поникли, и вообще он весь выглядел таким несчастным, что захотелось его срочно отсюда вызволить.
— Поскользнулся, наверное… — досадливо нахмурился Виктор и полез в вольер.
— Чей это бассейн? — недоумевала я. — Почему вы засунули бинтуронга сюда? Ему же здесь совершенно не место!
Этот бинтуронг по размеру был, наверное, с тигра. Ну очень большой! Только грустные глаза животного не скрывали никакой агрессии. Он трогательно свесил уши с кисточками и драматично уткнулся мордой в пол, раскидав лапы. Виктор спокойно подошел к зверю и попытался его поднять, но лапы с большими цепкими когтями не были предназначены для хождения по гладкому скользкому кафелю и снова разъехались.
— Вставай, будь добр, — склонился к нему Виктор.
— С ним что-то не так, — обеспокоено заметила я, подойдя к краю бассейна. — Я понимаю, что ничего в этом не смыслю, а вы тут заправляете десять лет, но выглядит этот медведь очень плохо…
— Вставай, — недовольно пыхтел Виктор, совершенно не опасаясь ни размера, ни когтей. Он подхватил бинтуронга под живот и вытолкал его на более-менее сухое место.
— А где его еда? Где деревья, по которым он должен лазить? — недоумевала я.
— Аня, мы не успели оборудовать ему вольер, — поднял на меня взгляд Виктор. — Приют не приспособлен для такого экзотического зверя. И я понятия не имел о том, что он к нам едет.
— Ну, ему это место совсем не подходит, — всплеснула я руками. — Может, забрать его в дом?
В этот момент бинтуронг совершенно отчетливо зарычал… и неожиданно вцепился Виктору зубами в ботинок. Управляющий, к моему удивлению, не дрогнул, а только выкатил глаза и опустил на животное осуждающий взгляд.
— Ты потише! — прорычал сдавлено.
— Виктор, вылезайте! — испуганно вскричала я. — Он же вас загрызет!
— Загрызет, получит в бубен, — нахмурился он и стряхнул бинтуронга с ноги. — Как видите, забирать его никуда нельзя. Кусается, скотина.
Бинтуронг вдруг издал резкий протяжный вой, от которого у меня пошли мурашки, и я попятилась к стенке. Виктор вылез ко мне, и вместе мы уставились на бедного бинтуронга, который принялся ходить туда-сюда по дну бассейна и беспокойно рычать.
— Может, он голоден? — предположила я, вытягивая шею.
Из бассейна теперь было видно только белый хвост зверя, изогнутый знаком вопроса, который ходил туда-сюда. Выглядело это как аттракцион в парке ужасов…
— Его плотно покормили, — заверил меня Виктор.
— Стресс?
— Скорее, мерзкий характер, — мстительно отозвался он.
