Страница 2 из 6
Золотистые локоны падают на щеки, глаза блестят. В реале ее лицо в тысячу раз привлекательнее, чем в соцсетях, и я теперь точно знаю – фильтров не было. Эти идеальные, кукольные черты, эти глубокие голубые глаза, длинные ресницы, эта невесомая ангельская внешность. Она ввела меня в ступор. Цепкий глаз тут же выхватил стройное тело, обтянутое бежевым свитером. Тонкая шерсть облегает округлые плечи, высокую грудь, тонкую талию. Ноги скрывает длинная юбка в пол, но мне видно носки изящных белых ботиночек. Минимум украшений, полное отсутствие косметики. Дорогие, но невычурные вещи. Я представлял ее себе по-другому…Принцесска удивила. Меня вообще трудно удивить.
– Добрый вечер, Димон. Ты можешь присоединиться к нам. Вон там свободное место.
У нее нежный голос, и когда она показывает шариковой ручкой на кресло, мой член шевелится в штанах, потому что это выходит ох*енно сексуально. Потому что только что кончик этой ручки был у нее во рту. Я успел это заметить.
Толпа разношерстная. Все они бывшие торчки или нынешние, и мне среди них неуютно, потому что я всегда считал их гребаными зомбаками. Те, кто сидят на креслах, на зомбаков не похожи. Ну по крайней мере не все.
– Ты с нами первый раз. И мы по традиции дадим новичку слово. Ты расскажешь нам о себе?
Вот этого, б*ядь, мне как раз и не хватало. На обдумывание детального прошлого времени было в обрез.
– Можно я пока послушаю остальных? – спросил и посмотрел из-под капюшона на девчонку. Черт. У нее слишком красивое и какое-то правильное лицо. Это сбивает с толку, это почему-то заставляет себя почувствовать кретином. А еще…я отмечаю про себя, что она пока не клюнула. Это немного раздражает.
– Можно. Здесь никого и ни к чему не принуждают. Расскажешь, когда будешь готов. А пока познакомимся. Я – Диана. Я ваш психолог и провожу с вами встречи, чтобы помочь адаптироваться в университете, так как это главное условие продолжения вашей учебы здесь.
– Все ясно. Принудительно-добровольные начала. Типа мы вас не заставляем, но если вы хотите учиться, то доктор Диана должна написать вам хорошую характеристику и сказать всем, что вы здоровы?
Для нее это было неожиданно, и она выпрямилась на стуле. Глаза широко распахнулись. Вот теперь цепануло. Вот теперь стало интереснее, потому что я ее задел.
– Я не доктор, и никаких заключений вам давать не буду. Я лишь отмечаю, когда вы приходите, а еще пытаюсь помочь. Не более. На самом деле помощь утопающим дело рук самих утопающих.
В ее голосе нет заносчивости, злости, сарказма и какого-то скрытого желания меня задвинуть. Она говорит максимально откровенно. Это сбивает с толку. Впервые. Отмечаю, что у нее приятная мимика, и когда она говорит, то плавно двигает кистью руки. Это не раздражает, хотя обычно жестикулирующие собеседники меня кумарят. Мисс Невозмутимость переводит взгляд с меня на бумажку. Что ж, первый шаг сделан, и меня заметили и точно запомнили.
– Саша, я хотела, чтобы ты рассказал нам всем, как прошли твои дни с нашей последней встречи. Воспользовался ли ты предложенными мной вариантами.
– А можно узнать, какие варианты?
Снова вмешался я, в стремлении выбить ее из равновесия. Кто-то из нариков возмутился.
– Эй, чувак, ты мешаешь нам. Если тебе что-то не нравится, дверь вон там.
– Эй, чувак, я имею полное право знать, что нам тут предлагают. Поэтому задвинься.
Повернулся к ней и склонил голову набок. О, даааа. Вот оно, выражение раздражения. Она наконец-то возмущена, и краска прилила к бледным щекам, от чего девчонка кажется еще красивее. Сукааааа, понять не могу, неужели ее действительно еще никто не трахал? Один этот румянец заставляет захотеть заставить ее покраснеть еще больше.
– Так, что там за варианты?
– У нас были индивидуальные встречи с Александром.
– О как интересно. А такие встречи можно как-то заслужить?
– Можно получить рекомендации от штатного психолога, и она даст мне списки тех, с кем нужно провести индивидуальные встречи.
Александр – низкорослый, коренастый парень с насупленными бровями и потерянным взглядом. Он что-то невнятно рассказывает, смотрит то в пол, то на свои руки. А я смотрю на нее…Внимательно слушает, снова что-то записывает в свой листик и…грызет кончик ручки. Мать ее, это нереально сексуально выглядит. То, как ее розовые губы смыкаются на кончике ручки, и она ведет им по нижней губе, чуть оттягивая ее и обнажая ряд белоснежных зубов.
Резко переводит взгляд на меня. И я продолжаю смотреть. Так, чтоб она видела этот мой взгляд. Чуть снизу, направленный прямо на нее, медленно сползающий к ее груди и снова поднимающийся к лицу, застывающий на ее губах. Она замечает, как я смотрю на шариковую ручку, и тут же вытаскивает ее изо рта. Поправляет волосы. Заправляет за ухо. Оно у нее крошечное с сережкой гвоздиком в розовой мочке. Хочется нырнуть в дырочку языком. Когда я скажу ей что-то пошлое, она непременно покраснеет. Я в этом уверен.
С трудом выжидаю, как оканчивается этот час, выслушиваю нудные истории нескольких зомбаков. Они начинают рассасываться, пока она что-то пишет, гремят своими креслами, достают гаджеты. Я не тороплюсь, потому что мое время только начинается, и крошку ждет невероятный сюрприз, когда она выйдет отсюда. Не свожу с нее взгляда, пока она складывает свои тетрадки в рюкзак, заправляет снова пряди за уши. Встает в полный рост. Она невысокая, у нее очень тонкая талия и она вся хрупкая, нежная и в тот же момент дико сексуальная.
– Ты хотел что-то спросить?
Закидывает рюкзак на плечо.
– Нет. Просто не люблю ломиться первым.
Ее что-то смущает, она не решается идти, и я тоже стою, потому что хочу выйти с ней вместе. У меня есть интересный план. Точнее, их даже два, а то и все три. Потому что, если она не клюнет, Маман оторвет мне яйца.
– Тогда можешь выйти за мной. Последним.
Говорит она, спускается со ступеньки и…направляется к двери. И именно сейчас я понимаю, в чем фак. Вот он…Явный, бросающийся в глаза, вопящий жирный фак. Потому что Диана Свободина – хромоножка.
Глава 3
Да, она ему нравится. Зверски нравится, до дрожи во всем теле, до боли в груди, до едких ожогов в животе. И ему хочется за это выдрать себе глаза, отрезать пальцы. Пальцы, которыми хотел бы тронуть хотя бы ее волосы. Вот эту пушистую прядь у виска. Убрать за ухо. Он так и сделал. Убрал.
(с) Ульяна Соболева. Подонок
За ней следом. Отходить от шока и обдумывать потом. Да и по хер. На самом деле. За ней в лифт, придержать двери ногой, вставив тяжелый ботинок в просвет.
– Не боишься?
Спросил, ввалившись в тесную кабинку. Попутно набирая сообщение одному хрену, который сейчас вырубит электричество во всем универе.
– А надо?
И снова подняла на меня свои обалденно охеренные глаза с ресницами длиной с вечность. Как у нее это получается? Приподнять веки и посмотреть так, что внизу живота все скручивает спазмом и сердце дергается за грудиной. Она ниже меня на полторы головы. И кажется маленькой, и меня это почему-то прет. Дергается кабина лифта, гаснет свет. Темнота на несколько мгновений, пока не зажигается аварийное освещение. Довольно тусклое.
– Кажется, надо. Но не меня, а того, что мы тут застряли в девять часов вечера, и хрен его знает, достанут ли нас отсюда.
Она протягивает руку и жмет на аварийную кнопку.
– Похоже, отключилось электричество, – говорит довольно тихо. – Если это на районе, то скоро исправят.
– А если только в универе, заночуем сегодня здесь.
Она слишком близко ко мне, и я не пойму, почему меня сыпет всего мурашками. Мне нравится ее запах. Я вообще зависим от запахов. У меня просто зашкаливающее звериное обоняние. Я улавливаю малейшие оттенки ароматов и вони и всегда от этого страдаю. Могу блевануть, если смрад слишком отвратителен. А от нее как будто бризом, свежестью запредельной с легкой примесью сирени и ландышей. И меня от этого запаха рубит. Охренеть. Сам от себя в шоке.
– Нам кто-то поможет.
Выдыхает она и роется в своей сумочке в поисках телефона.
– Божееее! Я забыла свой сотовый в зале! С ума сойтииии!
Оооо, кажется, на моей стороне само провидение. Как очаровательно она нервничает.
– У тебя есть сотовый?
– У меня сдохла зарядка…, – вру я ей и незаметно жму на кнопку выключения сотового.
– Черт! И что теперь делать? – в отчаянии выдыхает.
– Ничего. Ждать, когда включат электричество.
Спокойно отвечаю я и продолжаю смотреть на нее.
Она молчит. Я молчу вместе с ней. Даю привыкнуть к себе. Чтоб, и правда, не боялась. Зачем мне страх? Силой я никого брать не собираюсь, мне это и на хер не надо. Она не боится, но очень заметно нервничает, опять роется в сумочке. В отчаянии вешает ее на плечо.
– Не устала стоять?
– Нет! – раздраженно и очень резко, наверное, чтоб не смел намекать на ее недостаток. – Скоро мы отсюда выйдем. Кто-то заметит, что в универе нет света, и позвонит куда надо.
Конечно, позвонит. Я отправлю смску, и все «выбитые пробки» вернут на место. Но до этого мы с тобой познакомимся поближе, крошка.
В лифте становится прохладно. На мне теплый карди с капюшоном и с подкладкой и свитшот. Мне не холодно. А вот на ней тоненький гольф под горло. Наверняка, куртка или что она там носит остались в машине. Да, она на машине, и я даже знаю на какой. Ничего, малышка, скоро ты начнешь мерзнуть. Точнее, ты уже мерзнешь.
– Тебе не холодно?
Спрашиваю и делаю шаг к ней. Пятится невольно назад и прижимается спиной к зеркальной стене.
– Нет… – отвечает и старается держаться подальше, но я ей не даю и придвигаюсь еще ближе. Теперь ее ох*енный запах забивается в ноздри еще сильнее.
– Мне не холодно! – говорит уже взволнованно и смотрит на меня слегка расширенными глазами. Кажется, девочка начинает меня бояться. А это неправильная эмоция.
– Лгать некрасиво…Диана.
Мне нравится ее имя. Оно ей подходит.
– Если держаться ближе к друг другу, можно легко согреться.
Я нависаю над ней, упираясь обеими руками в стену, и вижу, как она судорожно глотает слюну. Выдыхает очень горячо, и там, где ее выдох дотрагивается до моей кожи, становится горячо, как после ожога. Б*ядь. Что за идиотская реакция. Никогда таких не было. Что в ней изначально шибануло меня по мозгам?
– Мне не холодно…ты бы не мог отодвинуться от меня подальше?
Лифт почему-то дернулся, я невольно подхватил ее под талию, а она уперлась руками мне в грудь и тут же убрала руки, словно прикосновение ко мне ее дико испугало.
– Отпусти! – требовательно и даже в какой-то панике.
– Не бойся, я тебя не собираюсь насиловать!
– Я уже сказала, что я тебя не боюсь.
Боится. Еще как боится. Вот почему мне никогда не нравились целки. Вот это их ошизение, ужас. Но…б*ядь. Почему-то сейчас меня эта мысль не разозлила, а…что ли, вызвала удовлетворение. Чтобы я сейчас не сделал…у нее это будет впервые. Есть в этом нечто невероятно ох*енное. Ее близость распаляет, и я чувствую, как мой «дружок» в штанах крепчает. «Угомонись, тебе сегодня не обломится. Упал-успокоился!» мысленно говорю с членом, но он на меня явно забил. Ему нравится запах ее дыхания, легкая дрожь нежного тела и да, б*ядь, ее невинные огромные глаза.
А еще говорят, глаза не возбуждают, только голые сиськи, письки и жопа. Ни хера. Секс живет в глазах. Внутри, в голове. Он начинается во взгляде, и, если вас хотят, нет ничего более возбуждающего, чем взгляд девушки, когда она течет от вас. Только по взгляду я могу точно понять, насколько у нее влажно между ног.
Я не убрал руки, а она вся замерла и смотрит на меня, не шевелится.
– Ты, психолог, не трясись. Я просто обниму и согрею.
– Не надо.
Звучит очень неуверенно и потерянно. А меня как кипятком окатывает. Все мысли уже давно в штанах, пульсируют в налившихся яйцах и распирающем трусы члене. У меня встал на эту хромую малышку. Вот так просто. Без единого прикосновения. Только от запаха и взгляда. И это п*здец. Потому что меня начинает вести от похоти. И я вдруг понимаю, отчего меня настолько вставило. ЕЕ правильность. Ее скромность, как у сраной послушницы монастыря. От нее за версту несет святостью, и мой внутренний дьявол хочет разорвать эту чистоту.
Плевать на ее сопротивление. Я хочу до нее дотронуться, чтобы нас обоих так не трясло.
– Я просто обниму тебя, и все. Я не кусаюсь. Правда.
Резко привлек к себе и крепко обнял, прижимая к груди. Какое-то время она упирается руками мне в грудь, дергается, пытается вырваться, но когда чувствует, что я больше ничего не делаю, постепенно успокаивается. Стоим. Молча. Мои руки полностью обхватили ее тело, и ее шелковистые волосы щекочут мне запястья, потому что мои ладони сжимают ее спину. Я ее поглаживаю и растираю.
– Теплее? – спрашиваю очень тихо и чувствую, как она кивает. Распахиваю кардиган и обнимаю ее так, чтобы спрятать под теплой тканью.
Больше часа стоим вот так. Она успокоилась…насколько это возможно. Она да, а я, на хер, нет. Ее нежная беспомощность прет меня все больше. Прям распирает. Сука, спаситель. И это только начало.
– Когда у тебя началось с наркотиками? – тихо спросила, а я дурею, ощущая, как ее щека касается моей груди. В том месте жжет так, что кожа сейчас, кажется, вспыхнет.
– Давно.
– Не хочешь говорить о себе, да?
– Психолог, давай сеансы будем проводить у тебя в кабинете.
Замолчала, а я не удержался и тронул ее волосы. Они у нее очень шелковистые, волнистые и ощущать их под пальцами – редчайшее удовольствие. Мне вдруг пришло в голову, что обычно я знакомился с телками после того, как хорошенько отодрал их и надавал в рот. Иногда они, измазанные моей спермой, говорили, как их зовут. Выходил и тут же забывал. А ее имя на языке вертится, и хочется сказать его вслух. Она немного напряжена, и я понимаю, что вот так стоять ей, возможно, непривычно, а еще черт его знает почему она хромая. И можно ли ей долго находиться в вертикальном положении. Надо ее усадить, и контакт будет теснее.
– Психолог, я сейчас сяду на пол, а ты ко мне на колени. Окей?
Отрицательно качает головой. Конечно, такие хер согласятся, чтоб на них даже просто дунули. Что за херня у тебя творится в голове, малышка? Не любишь себя, да? Будем это исправлять…обещаю.
Уселся на пол, облокачиваясь о стену кабинки, и ее вниз дернул так, что она почти упала на меня. От удивления охнула.
– Не надо. Я не хочу сидеть!
– Я тоже не хочу, но стоять до утра столько часов идиотская затея. Тем более на полу сижу я. А ты посидишь на мне. Я ж тебя не трахаться приглашаю.
Вспыхнула. Даже в полумраке знаю, что ее щеки зарделись и горят. Я бы многое отдал, чтобы увидеть, как они зарделись. Усадил к себе на колени, она сопротивляется, сдвигается куда-то вниз, а я намеренно приподнимаю и сажаю выше. Мой член упирается четко ей в ягодицы. Она чувствует и подрывается, но я твердо усаживаю обратно.
– Ты…
– Что? Называй вещи своими именами. Ты же у нас доктор.
– Я не доктор! – воскликнула и попыталась отодвинуться от моей эрекции. Я точно знаю, что она вся красная, я даже слышу, как тяжело она дышит. Б*ядь, когда я буду ее ласкать, я хочу слышать, как эта святоша кричит. И я заставлю ее не то что кричать. Она у меня плакать будет и кончать.
– Мне нравится называть тебя доктором, Диана. И да, у меня стоит на тебя. Это нормально, я мужчина, а ты красивая женщина, и ты сидишь на мне.
– Нет!
– Что нет? Ты не считаешь себя красивой, Диана?
Произнес ее имя и сжал талию обеими руками. Какая она тонкая, могу полностью обхватить ладонями. Последний раз такая талия была у телки, которая решила сделать из себя подобие Барби и удалила несколько пар ребер. Было ощущение, что я е*у трансформер.
