Ульяна Соболева "Иуда"

Мне нравится ее имя. Оно ей подходит.

– Если держаться ближе к друг другу, можно легко согреться.

Я нависаю над ней, упираясь обеими руками в стену, и вижу, как она судорожно глотает слюну. Выдыхает очень горячо, и там, где ее выдох дотрагивается до моей кожи, становится горячо, как после ожога. Б*ядь. Что за идиотская реакция. Никогда таких не было. Что в ней изначально шибануло меня по мозгам?

– Мне не холодно…ты бы не мог отодвинуться от меня подальше?

Лифт почему-то дернулся, я невольно подхватил ее под талию, а она уперлась руками мне в грудь и тут же убрала руки, словно прикосновение ко мне ее дико испугало.

– Отпусти! – требовательно и даже в какой-то панике.

– Не бойся, я тебя не собираюсь насиловать!

– Я уже сказала, что я тебя не боюсь.

Боится. Еще как боится. Вот почему мне никогда не нравились целки. Вот это их ошизение, ужас. Но…б*ядь. Почему-то сейчас меня эта мысль не разозлила, а…что ли, вызвала удовлетворение. Чтобы я сейчас не сделал…у нее это будет впервые. Есть в этом нечто невероятно ох*енное. Ее близость распаляет, и я чувствую, как мой «дружок» в штанах крепчает. «Угомонись, тебе сегодня не обломится. Упал-успокоился!» мысленно говорю с членом, но он на меня явно забил. Ему нравится запах ее дыхания, легкая дрожь нежного тела и да, б*ядь, ее невинные огромные глаза.

А еще говорят, глаза не возбуждают, только голые сиськи, письки и жопа. Ни хера. Секс живет в глазах. Внутри, в голове. Он начинается во взгляде, и, если вас хотят, нет ничего более возбуждающего, чем взгляд девушки, когда она течет от вас. Только по взгляду я могу точно понять, насколько у нее влажно между ног.

Я не убрал руки, а она вся замерла и смотрит на меня, не шевелится.

– Ты, психолог, не трясись. Я просто обниму и согрею.

– Не надо.

Звучит очень неуверенно и потерянно. А меня как кипятком окатывает. Все мысли уже давно в штанах, пульсируют в налившихся яйцах и распирающем трусы члене. У меня встал на эту хромую малышку. Вот так просто. Без единого прикосновения. Только от запаха и взгляда. И это п*здец. Потому что меня начинает вести от похоти. И я вдруг понимаю, отчего меня настолько вставило. ЕЕ правильность. Ее скромность, как у сраной послушницы монастыря. От нее за версту несет святостью, и мой внутренний дьявол хочет разорвать эту чистоту.

Плевать на ее сопротивление. Я хочу до нее дотронуться, чтобы нас обоих так не трясло.

– Я просто обниму тебя, и все. Я не кусаюсь. Правда.

Резко привлек к себе и крепко обнял, прижимая к груди. Какое-то время она упирается руками мне в грудь, дергается, пытается вырваться, но когда чувствует, что я больше ничего не делаю, постепенно успокаивается. Стоим. Молча. Мои руки полностью обхватили ее тело, и ее шелковистые волосы щекочут мне запястья, потому что мои ладони сжимают ее спину. Я ее поглаживаю и растираю.

– Теплее? – спрашиваю очень тихо и чувствую, как она кивает. Распахиваю кардиган и обнимаю ее так, чтобы спрятать под теплой тканью.

Больше часа стоим вот так. Она успокоилась…насколько это возможно. Она да, а я, на хер, нет. Ее нежная беспомощность прет меня все больше. Прям распирает. Сука, спаситель. И это только начало.

– Когда у тебя началось с наркотиками? – тихо спросила, а я дурею, ощущая, как ее щека касается моей груди. В том месте жжет так, что кожа сейчас, кажется, вспыхнет.

– Давно.

– Не хочешь говорить о себе, да?

– Психолог, давай сеансы будем проводить у тебя в кабинете.

Замолчала, а я не удержался и тронул ее волосы. Они у нее очень шелковистые, волнистые и ощущать их под пальцами – редчайшее удовольствие. Мне вдруг пришло в голову, что обычно я знакомился с телками после того, как хорошенько отодрал их и надавал в рот. Иногда они, измазанные моей спермой, говорили, как их зовут. Выходил и тут же забывал. А ее имя на языке вертится, и хочется сказать его вслух. Она немного напряжена, и я понимаю, что вот так стоять ей, возможно, непривычно, а еще черт его знает почему она хромая. И можно ли ей долго находиться в вертикальном положении. Надо ее усадить, и контакт будет теснее.

– Психолог, я сейчас сяду на пол, а ты ко мне на колени. Окей?

Отрицательно качает головой. Конечно, такие хер согласятся, чтоб на них даже просто дунули. Что за херня у тебя творится в голове, малышка? Не любишь себя, да? Будем это исправлять…обещаю.

Уселся на пол, облокачиваясь о стену кабинки, и ее вниз дернул так, что она почти упала на меня. От удивления охнула.

– Не надо. Я не хочу сидеть!

– Я тоже не хочу, но стоять до утра столько часов идиотская затея. Тем более на полу сижу я. А ты посидишь на мне. Я ж тебя не трахаться приглашаю.

Вспыхнула. Даже в полумраке знаю, что ее щеки зарделись и горят. Я бы многое отдал, чтобы увидеть, как они зарделись. Усадил к себе на колени, она сопротивляется, сдвигается куда-то вниз, а я намеренно приподнимаю и сажаю выше. Мой член упирается четко ей в ягодицы. Она чувствует и подрывается, но я твердо усаживаю обратно.

– Ты…

– Что? Называй вещи своими именами. Ты же у нас доктор.

– Я не доктор! – воскликнула и попыталась отодвинуться от моей эрекции. Я точно знаю, что она вся красная, я даже слышу, как тяжело она дышит. Б*ядь, когда я буду ее ласкать, я хочу слышать, как эта святоша кричит. И я заставлю ее не то что кричать. Она у меня плакать будет и кончать.

– Мне нравится называть тебя доктором, Диана. И да, у меня стоит на тебя. Это нормально, я мужчина, а ты красивая женщина, и ты сидишь на мне.

– Нет!

– Что нет? Ты не считаешь себя красивой, Диана?

Произнес ее имя и сжал талию обеими руками. Какая она тонкая, могу полностью обхватить ладонями. Последний раз такая талия была у телки, которая решила сделать из себя подобие Барби и удалила несколько пар ребер. Было ощущение, что я е*у трансформер.

Молчит. Где-то очень далеко скребутся какие-то б*ядские угрызения совести, но я шлю их на хер. Нет во мне благородства, и пожалеть слабого я не умею. С детства не приучен. Потому что жалость – это ублюдочное чувство.

– Не держи меня так. Я закричу.

– Как – так?

Спросил прямо на ушко, так, чтоб мое дыхание щекотало мочку. А еще совершенно игнорируя угрозу.

– Просто отпусти.

– Я не держу…

С придыханием, не сжимая, а поглаживая ее талию. Немного руки вверх и сожму маленькие грудки. От одной мысли об этом, член чуть не разорвало.

– Но могу держать! Вот так!

Сдавил за ребра и придвинул к себе так, что она упала мне на грудь. От неожиданности Диана всхлипнула. В голове вспыхивают картинки с тем, как она могла бы всхлипнуть, когда мой язык лизнет ее сосок. Они у нее, наверное, маленькие, розовые, как и мочки ушей. Ощущаю ее грудь. Она упругая, твердая, как у совсем молоденьких девочек. Сука, увижу и кончу. Именно такое ощущение. Мне оно не нравится. Я всегда прекрасно контролирую свое тело. Спускаю только тогда, когда сам себе разрешаю. Все под совершеннейшим моим контролем. А сейчас нет контроля. Я его теряю. Мне кажется, он ускользает к ней в руки.

– Не надо. Ты обещал…

Очень жалобно…но я уже ощущаю ее дрожь, ощущаю совершенно безошибочно всем своим нутром. Свободина поплыла. Она клюнула, и у нее не было ни малейшего шанса не клюнуть. От этой мысли меня самого рвет в куски.

– Что обещал? Что не изнасилую тебя? Так я вроде не на тебе, и мой член в штанах.

– Прекрати! – вскрикнула и принялась снова меня отталкивать, но я сломал сопротивление и прижал к себе снова.

– Что прекратить? Обнимать тебя?

– Да! – выпалила, и я усмехнулся. – И говорить вот это все!

– Я – парень, а ты – девушка. Что в этом противоестественного?

– Просто прекрати. Мне это не интересно, понял?

– Неправда…, – шепчу ей на ухо, – интересно. Я чувствую тебя, понимаешь? Зачем обманываешь? Кто научил тебя лгать, маленький доктор?

– Я не лгу! Дима…

Она произнесла мое имя, и меня пи*дануло током. Так конкретно, что искры из глаз посыпались. Сукаааа. Мое имя не произносили несколько лет. Не помню, когда в последний раз его слышал. Но именно ее голосом оно прозвучало так ох*енно, что у меня мурашки рассыпались по всему телу. Я бы хотел, чтобы она выкрикнула мое имя, когда я войду в нее.

– Скажи мое имя еще раз…

Осеклась, упирается мне в грудь, чтобы наш контакт не был таким тесным. Все. Пора отпускать, а не то я, и правда, наброшусь на нее. А это совсем не то, что мне сейчас нужно. А она вдруг перестает упираться, и у меня инстинктивно выходит расплющить ее о себя. И губы утыкаются ей в висок. Ощущаю под ними ее волосы, и запах Свободиной сильнее врубает меня по всем рецепторам, сводя с ума до такой степени, что я сам готов застонать. Что это за херня происходит? С чем это связано? Почему меня так нереально плющит? Веду носом по ее виску, щеке, опускаясь ниже к шейке, прикрытой воротником гольфа. У нее очень нежная кожа, как у ребенка. Мне до адской дрожи хочется провести языком и попробовать на вкус. Она вдруг резко поднимает голову, и я встречаюсь с ее ошалевшим взглядом. Нас обоих простреливает. Я чувствую эту дрожь в унисон с моей. Даже дыхание звучит вместе рвано. И я читаю ее взгляд…потому что умею их читать. Пора выходить отсюда. Нажимаю кнопку у себя в кармане, включая сотовый. Сейчас я отправлю сигнал СОС на сотовый знакомого, и свет врубится. А дальше на второй раунд, маленький психолог. Мы только начали играть.

Глава 4

Вы когда-нибудь видели, как падает под откос поезд? Как состав начинает набирать скорость и катиться вниз все быстрее и быстрее, а потом срывается с рельс и летит в пропасть, чтобы погрести под железными обломками все живое внутри себя, сплавить в одно целое? Он видел. Его собственная жизнь была похожа на этот поезд. Она так же набирала скорость, а потом полетела вниз в черную бездну.

© Ульяна Соболева. Подонок

– Ты куда?

– Провожаю тебя.

– Не нужно. У меня нет топографического кретинизма, и я помню, где оставила свою машину.

Она очаровательно хромает, а я плетусь следом за ней. На ветру ее волосы развеваются и кажутся красивым светлым пшеничным облаком. И я все еще помню, как это облако пахнет. Она останавливается возле своей машины, достает ключи. Пока ищет их, зажимает щекой сотовый, который все же нашелся в недрах ее сумочки. Мне видно изгиб ее шеи, и я понимаю, что мне адски хочется облизать нежную кожу у мочки ушка, и когда я буду ее трахать, я сожму эту шейку одной ладонью и слегка придушу, чтоб ее оргазм был феерическим.

Открыла машину, пока я стою у своего байка и наблюдаю за ней. Кидает сумочку на второе сиденье. Садится за руль своей «тойоты камри». И опа…сюрприз – она не заводится. Пытается несколько раз. В отчаянии бьет кулачками по рулю.

А это второй раунд. И она его уже тоже проиграла. Ее сотовый сдох, «мой тоже». Так что такси она не вызовет.

Подхожу к ее тачке.

– Эй, психолог, помощь нужна?

– Нет…то есть, да. Представь себе, снова да. Кто-то сделал мою куклу вуду и явно забавляется с ней с самого утра.

– Открой капот.

Она щелкнула внизу рычажком, и я открыл капот, с деловым видом залез под него. Я-то знаю, что там происходит. И что она не заведется. Сам лично позаботился об этом. Кое-какие проводки разорвал.

– Черт его знает, что тут. Явно проблема с электрикой. Давай довезу домой.

– Нет!

Слишком резко и отчаянно. Хватает бутылку с водой и отпивает ее. Капли воды катятся по ее подбородку, и я понимаю, что ужасно хочу, чтобы вместо бутылки были мои губы или мой член. Сам не знаю, что со мной происходит. Никогда такой х*йни не было. Димон, это ты ее соблазняешь, а не она тебя. Это хромая Свободина. Дочка гребаного, е*учего Свободина, который оставил тебя без дома и без матери. Так что собери яйца в кулак и давай. Тебе ее трахнуть надо, а не любоваться капельками на ее подбородке. Трахнуть и кинуть. Просто как очередную шлюшку. Только эта девочка не шлюшка. Она чистая. Она кристальная, как эта капелька на ее остреньком подбородке, и черт меня раздери, если именно это не сводит сейчас с ума.

– То есть ты хочешь пешочком домой? Живешь за углом?

Домой ей пешком пару часов, а с ее проблемой и того дольше, если вообще сможет.

– Издеваешься?

– Нет. Предложил подвезти. Помочь хочу.

– Ты всегда такой добрый, или мне повезло?

– Тебе повезло. Так да или нет? Мне тоже здесь торчать не хочется.

– Хорошо, поехали.

Конечно, хорошо.

– Куртку надень.

– Я… я без куртки. В машине тепло. Я обычно печку включаю. Куртку не взяла.

Снимаю кардиган и накидываю ей на плечи. Он на нее ужасно большой, и она в нем буквально утонула. А мне почему-то кажется, что это дико сексуально, и я хотел бы увидеть ее голую в своем кардигане. Сука, на моем байке верхом. Точнее, я на байке, она сверху, и мы адски трахаемся и орем от кайфа.

– Поехали.

Заскакиваю на байк, она осторожно садится сзади, отодвигается как можно дальше. Смеюсь. Явно впервые села на мот.

– Придвинься ближе и держись.

По бокам от себя вижу ее коленки, юбку пришлось задрать, и от одной мысли о том, что она касается промежностью моей задницы, обжигает мошонку. Я готов поспорить, что на ней белые трусики. Робко держит за бока, я хватаю ее руки и кладу себе на грудь, буквально распластав ее по своей спине.

– Кажется, мы уже определились, что я не собираюсь тебя насиловать.

Рыкнул на нее и с ревом сорвал мот с места. Ощутил, как от испуга она впечаталась мне в спину, сжала мое тело, и от касания маленьких рук адреналин зашкалил с адской силой.

– Куда едем? – спросил, перекрикивая ветер.

– Антоновская, двадцать два.