– Егор. Можно и на ты, – возвращаю улыбку, улавливая обиженное недовольство от Тимохи. – Сейчас посмотрим вашу красотку.
Аккуратная машинка кукольно-малинового цвета. У этой марки часто с ходовой проблема, особенно на автомате. Заводим с Тимуром машину на яму и спускаемся вниз.
– Долго ждать? – нетерпеливо спрашивает эта Оксана.
– Минут сорок, – отвечаю, и она решает пока сходить в соседний магазин.
– Вот скажи, как так, Егор, я тут её клеил час почти, пока тебя ждали, а ты пришёл и всё, баба поплыла.
– Не с того края клеил, значит. – Пытаюсь открутить прикипевший болт, чтобы добраться куда надо. – У тебя был целый час, Тимоха.
– Они на тебя как мухи на дерь…
Договорить у него не получается, потому что его сгибает пополам от тычка.
– Ладно-ладно, – хрипит, – как пчёлы на мёд.
– Так-то лучше.
Заканчиваем через полчаса и ждём хозяйку. Хочется жрать, я же так и не успел дома. Утром как с Юлькой по бутеру съели, так ничего во рту больше и не было.
– Ставь чайник, Тимоха, я из-за твоей рукожопости не успел пообедать. К тёте Оле собирался на котлеты, а ещё от них вкусно пахло выпечкой.
– Тётя Оля всё подкармливает тебя в ожидании.
– В ожидании чего? – Откусываю от яблока, пока древний агрегат вкипятит воду.
– Что ты окучишь её Юльку.
– Придурок ты, Тимоха. Мы с Конфетой – друзья.
– Тогда почему мне не разрешаешь? Ты же знаешь…
– Яйца оторву.
Прерываю его шарманку, которую заводит уже не в первый раз, потому что возвращается клиентка. Оксана улыбается, радостно глядя на свою починенную тачку, оплачивает счёт и в благодарность предлагает меня подвезти. Я, конечно же, соглашаюсь.
– Ты же на своей, – бубнит Тимоха, в очередной раз оставшись с птицей «обломинго».
– Она сломалась.
И я, и хозяйка малиновой тачки знаем, что это ложь. Ну и ладно.
* * *
Домой я попадаю часа через два. Терпеть не могу трахаться в машине. Неудобно. Особенно в такой микроскопической как у Оксаны. Особенно с таким бревном как эта Оксана.
Мама уже приехала. Особо долго мы не болтаем, она не из любительниц переливать из пустого в порожнее. Ужинаем привезённой ею китайской едой в коробках и расходимся каждый к себе.
Я принимаю душ, часа два зубрю право, которое сдал только благодаря симпотной лаборантке в обмен на обещание всё-всё и правда выучить, а потом выключаю свет и заваливаюсь на кровать, воткнув наушники.
В соцсети попадается прикольный мемасик про треснувшие джинсы, и я скриню, чтобы отослать Сладковой, но замечаю, что она уже давно не в сети. Отсыпается. Пусть, не буду тревожить.
Однако почти в тот же момент в её спальне напротив вспыхивает слабый свет.
Наверное, мне нужно было бы отвернуться. Не смотреть. Юлька же кореш.
Попросившая стать её первым, блять.
Сидя в темноте как долбанный дрочер, я пялюсь, как Конфета стаскивает одежду и остаётся в одних трусах, подходит к зеркалу и разглядывает вчерашнюю царапину.
У неё охеренная грудь. Маленькая, высокая, с торчащими сосками. Я чувствую зуд в пальцах и движуху в штанах.
В мою стену снова с размаху всаживается таран, пуская паутину трещин.
Конфета переодевается и гасит свет. Наконец-то. Но это на сегодня не последний сюрприз.
Естественно, уснуть у меня не получается. С трудом заставляю себя не передёрнуть, представляя то, что недавно увидел в окне напротив. Часа два ещё втыкаю в какие-то приколы, тупые видосы из Тик-тока. И вот уже собираюсь спать, как вижу непрочитанное от Сладковой. Пришло десять минут назад.
Открываю – и бомба рвётся. Таран на хер крушит многолетнюю стену.
Что же ты, Юлька, творишь?
Глава 5
Юля
Проспала половину дня и теперь ворочаюсь с боку на бок. Внутри першит какая-то неясная тревога. Дурное предчувствие, что ли. Всегда осуждала бабушку за эти «забубоны» типа чёрной кошки или пустого ведра, всяких там знаков, вещих снов и ощущений. Но сейчас у самой какое-то дрянное чувство внутри.
Наверное, просто организм не справился ещё до конца с той штукой, что, как считает Егор, мне вчера подсыпали придурки в пиво. Иначе как объяснить ещё и то, что я вместо лиц помню размытые блины. Свой страх и беспомощность ощущались сильнее, чем физическое воздействие со стороны, и сейчас будто снова эти странные ощущения, хоть и в значительно меньшей степени, вернулись.
Снова хочется пить. Не включая свет, выбираюсь из постели и всё-таки спускаюсь на кухню. Беру с собой целую полуторалитровую бутылку газировки и возвращаюсь к себе.
Уснуть мне всё же удаётся, но это больше похоже на вчерашнее опьянение, чем на сон. Снова эти парни. Их цепкие, неприятные руки на моём теле, вызывающие отторжение и тошноту.
Просыпаюсь я, тяжело дыша, и с гулко колотящимся сердцем. На лбу выступает испарина и снова жутко хочется пить.
Выбираюсь из-под одеяла и распахиваю окно. Мороз не сильный, но есть. Меня тут же обдаёт ледяным воздухом. Так и заболеть можно, но иначе, мне кажется, я просто задохнусь.
Сон остался в темноте, но ощущения из него со мной. Я и раньше не особо контактировала с парнями в романтическом смысле, а теперь и желания никакого нет. Как-то сильно мной не интересовались. Точнее интересовались, конечно, но потом сливались. Кому нужна неопытная дурочка? На лбу я, естественно, об этом не писала, но парни это и так видят.
А мне тоже хочется нормальных отношений. Может даже влюбиться.
Но точно не сейчас, не после вчерашнего. Наверное, надо к психологу сходить. Или просто расстаться с этим дефектом уже и не заморачиваться. Может действительно легче станет, как девчонки говорят. Только как подпустить к себе кого-то, если мне страшно, особенно после случившегося?
Настойчивая мысль снова пульсирует в мозгу.
Ты знаешь, Юля, к кому обратиться.
Вчерашняя просьба уже не кажется такой глупой. Егор привлекательный, опытный, и он меня не обидит. Я знаю, что он тщательно следит за своим здоровьем и не наградит какой-нибудь заразой.
В кино часто бывает секс по дружбе, почему мы не можем? Один раз. А потом забудем и всё будет как раньше, а я не буду такой зажатой.
Не знаю, сколько времени я меряю шагами комнату в темноте, обхватив себя за плечи. Нервничаю. Уже и в бутылке воды почти не осталось.
Сажусь за стол и открываю ноут. Долго смотрю на значок соцсети, не решаясь войти. Но потом открываю. Вертинский в сети.
Откажет так откажет.
«Я должна была извиниться перед тобой за вчерашнюю глупость. Я всё помню. Я действительно хочу, чтобы это был ты, Егор. Не собираюсь становиться твоей сумасшедшей фанаткой, но только тебе могу доверить свой первый раз. Ты это сделаешь?»
Отсылаю и зависаю, считая секунды. Но он не читает. А я всё тупо пялюсь и пялюсь на экран, на этот раз уже на трезвую голову наполняясь ужасом от собственного предложения. Уже собираюсь его удалить, но тут появляется уведомление, что сообщение прочитано.
Я замираю в ожидании ответа. Но он не приходит, Вертинский просто пропадает из сети.
Может, он спал и открыл во сне? И идея удалить всё ещё имеет актуальность?
Но я захлопываю крышку ноутбука и отправляюсь в кровать. Что ответит, то и ответит. Всё.
Уснуть удаётся на удивление быстро, и просыпаюсь я уже, когда меня будит мама около десяти утра, приглашая завтракать.
– Дочь, давай вставай. Там к нам Егор на завтрак пришёл, а то тебе ничего не достанется.
Продираю глаза и резко сажусь на постели, что аж голова немного кружится. Блин, ну он и резкий. Вот так взял и пришёл. А я ещё не готова к встрече после ночного сообщения.
Хотя, он и раньше так делал, это я веду себя как дура.
Иду в ванную, быстро обмываюсь и чищу зубы, собираю волосы повыше в скрученный пучок. Давно хотела подстричь их, слишком длинные и тяжёлые, иногда аж готова устаёт. Возвращаюсь к себе и переодеваюсь, а потом спускаюсь на кухню.
– Привет, – здороваюсь и присаживаюсь за стол напротив Егора, внимательно слежу за его реакцией.
Он как раз что-то рассказывает маме про последние соревнования, а она доделывает салат за другим столом, стоя вполоборота.
Вертинский мне кивает, не прерывая разговора. Вроде бы ведёт себя как обычно, но мимолётный взгляд какой-то слишком цепкий, что ли. Или это я уже надумала себе.
Мама приготовила розовый рис с подливой и куриные котлеты. Вкуснотища. И салат с маринованными грибами. Я точно стану толстой, если буду уплетать, как сегодня, её кулинарные шедевры. Раньше я как-то не переживала на этот счёт, ела и не поправлялась, но расти же перестала. Теперь расти будет только задница, так что надо поаккуратнее.
Как-то так получается, что весь завтрак Егор общается только с мамой. Ко мне не обращается. Это рождает некую неловкость, так что я тоже помалкиваю. Посмеиваюсь над шутками, поддакиваю обоим, но не инициирую прямого разговора, как и Вертинский. А когда периодически ловлю его внимательные взгляды, то как-то сковываюсь вся.
Раньше у него такое бывало, когда злился или сердился. Но достаточно было швырнуть полотенцем или как-то в шутку зацепить. Однако в этот раз я не решаюсь.
После завтрака Вертинский благодарит маму, кивает мне на прощание и уходит, так и оставив меня в непонятных ощущениях и смешанных чувствах.
Я возвращаюсь в комнату, открываю в смартфоне соцсеть и вижу непрочитанное сообщение от него.
Там только одно слово.
«Сделаю».
Глава 6
Реакция получается непроизвольная. Меня с головы до ног обдаёт жаром. До этого момента всё казалось каким-то ненастоящим, моими мыслями, а теперь вдруг обрело реальный контур.
Я должна обрадоваться, что он уступил мне, но вместо этого чувствую ту самую смутную тревогу.
Но я сама попросила. Это естественное волнение, так что всё в порядке.
Но ответить я смогла только «спасибо». Пусть сам скажет, когда и где это произойдёт. Быстрее бы только, чтобы уже скорее этот нервный мандраж остался позади.
Посвящаю день разным делам. Убираюсь в комнате, перебираю ящик с бельём в шкафу, наконец, выкинув свои столетние лифчики. Давно пора было избавиться от них, размер не подходит. Зачем храню?
Копаюсь в косметичке. Тут тоже куча кандидатов на утилизацию. Например, сиреневая помада. Зачем я вообще её купила? Кто красит губы сиреневыми помадами?
А ещё я перебираю на письменном столе органайзер с ручками и точу все цветные карандаши.
Короче, делаю всё, чем только можно занять руки и мозги. И бесконечное количество раз заглядываю в ноут, проверяя, не пришло ли сообщение от Вертинского. Он в сети весь день с компа.
Первая я ничего не пишу. Для нас такая тишина в эфире странная и непривычная. Но я не решаюсь её прервать.
День подходит к концу, перетекая в серый зимний вечер. На улице сегодня тихо, мороз совсем небольшой – семь градусов. Днём шёл снег, и теперь всё стоит припорошенное. Красиво.
Я уже приняла душ и высушила волосы, переоделась в пижаму.
Случайный взгляд в окно выхватывает, что у Вертинского в комнате темно. Уехал куда-то. Он сейчас с местными ребятами видится редко из-за того, что живёт в общаге, но они стараются встречаться на выходных. Иногда мы ходим вместе. Но не сегодня, судя по всему. Да я и не хотела.
После уборки пытаюсь отыскать наушники, чтобы улечься и посмотреть фильм, но слышу звук сообщения. Ладони становятся влажными, когда вижу, что оно от Егора.
«Спускайся. Жду в машине»
Внутри снова всё опаляет жаром. Он же не решил сделать это сегодня? Сейчас? Ни слова не сказав, не договорившись.
Но это Вертинский, он долго сопли на кулак наматывать не будет. Сказал – сделал. Только у меня поджилки вдруг начинают трястись. Трусиха. Я даже порываюсь ответить, что сегодня не смогу. Приболела, допустим.
Но с другой стороны, если я не захочу, то ничего не будет. Поэтому стоит успокоиться.
Натягиваю свитер и джинсы, сообщаю маме, что иду гулять с Егором, набрасываю куртку и выхожу за ворота. Чёрная тачка Вертинского стоит между моим и его домами. В салоне негромко играет музыка.
Я подхожу и стучусь в стекло пассажирской двери. Егор отпускает замок, я открываю дверцу и сажусь.
