Прыгать с платформы запрещается
Татьяна Солодкова
Женя внезапно получила в наследство домик в деревне и теперь направляется в Нижние Ложкари. Казалось бы, обычная деловая поездка, однако все с самого начала идет не так: Женю никто не встречает, нотариуса нет на месте, а мобильная связь отсутствует.
Что скрывают деревенские? Почему один из местных жителей так странно смотрит на Женю, и почему она сама не может оторвать от него глаз?
И главный вопрос: как сегодня может быть четверг, если четверг был вчера?
***
- небольшая повесть,
- все не то, чем кажется сначала,
- все совсем не то, чем кажется сначала,
- автор помнит имена героев, а если покажется, что не помнит, то это неспроста.
Татьяна Солодкова
Прыгать с платформы запрещается
Глава 1
Круг первый
«Уважаемые пассажиры! Поезд прибывает на станцию «Нижние Ложкари». При открытии дверей не выходите на платформу до полной остановки состава. Соблюдайте осторожность, не подходите к краю платформы. Прыгать с платформы запрещается!» — сообщили из громкоговорителя. И Женя, заранее сделавшая музыку потише, чтобы не пропустить объявление, принялась сматывать наушники — убрать в сумку.
Проводные наушники — настоящий антиквариат, сто лет не пользовалась и еще столько бы о них не вспоминала. Но что делать, если Юлька не только взяла материны беспроводные без спроса, но и умудрилась утопить их в луже во время недавнего дождя? Ох уж эти подростки!
Знай Женя заранее, конечно же, озаботилась бы покупкой новых. Однако, когда обнаружилась пропажа, до вылета рейса оставалось слишком мало времени, и пришлось довольствоваться тем, что есть — старенькой гарнитурой с тонкими перекрученными проводами, которая по чистой случайности обнаружилась в комоде.
Но это все мелочи. Особенно когда пришлось сперва лететь через полстраны, потом ночевать в гостинице (Женя всегда с трудом засыпала на новом месте), а затем с утра пораньше бежать на электричку, которая, как выяснилось, следовала в Нижние Ложкари лишь один раз в день.
Женя предпочла бы такси и подъем в более щадящее время, но администратор гостиницы рассоветовал: дороги плохие, а такси в городе в основном «пузотерки». Вот и пришлось вставать ни свет ни заря и мчаться на вокзал.
Так что все другие мелкие неудобства вроде наушников действительно ерунда. Сейчас перед Женей стояла главная задача — решить все дела до вечерней электрички в обратную сторону, чтобы не застрять тут до завтра.
Если прошлой ночью Женя толком не сомкнула глаз в номере весьма неплохого городского отеля, то какой станет ночевка в захолустной деревушке? Да и найдется ли здесь место, где можно остановиться хотя бы с маломальским комфортом? Проверять ей точно не хотелось.
«Станция «Нижние Ложкари». При выходе из вагона соблюдайте осторожность. Прыгать с платформы запрещается!» — проскрипело из громкоговорителя.
Женя подхватила сумку и поспешила к дверям.
***
Из остановившегося состава на платформу, прямо за которой высился довольно густой, на первый взгляд, лес, вышла только Женя. Сухой жаркий ветер пахнул в лицо и разметал волосы. Короткие, недавно подстриженные под каре пряди вернулись на место, хлестнув кончиками по шее, и Женя автоматически пригладила их рукой. А когда проморгалась от набившейся в глаза пыли, электричка уже подала предупредительный сигнал и поспешила дальше по маршруту.
Немногочисленные пассажиры провожали пустую платформу и оставшуюся на ней одну-единственную женщину безучастными взглядами.
Женя с тоской посмотрела вслед уносящемуся составу, оставившему ее в бог знает в какой глухомани, снова пригладила волосы, в очередной раз пообещав себе, что теперь-то уж точно отрастит их до такой длины, чтобы можно было при необходимости собирать в хвост, передернула плечами и решительно зашагала по платформе.
Ничего, она все равно тут ненадолго. Всего и дел, что добраться до деревни, встретиться там с нотариусом по фамилии Федотов, узнать у него поподробнее, что ей причитается, и подписать бумаги.
Потом подать объявление о продаже можно и из дома.
***
Насчет того, что такси-«пузотерки» до Нижних Ложкарей не доедут, в гостинице не соврали. Стоило Жене добраться до конца длинной платформы, как перед ней открылся вид на рыжую грунтовую дорогу. В наличии имелись и рытвины, и крупные комья глины, в хаотичном порядке разбросанные то там, то здесь, и остробокие камни, некоторые из которых достигали весьма приличных размеров. Женя будто наяву услышала скрежет, с каким такие «красавцы» встретятся с автомобильным днищем.
Кроме того, сама дорога оказалась узкой, и вряд ли на ней смогли бы разъехаться два встречных транспортных средства. А если бы встретились… Впрочем, глубина канав вдоль обочин явно намекала, что ничего хорошего из этого бы точно не вышло.
«Да тут только на тракторе», — подумала Женя, и уже через пару секунд, присмотревшись, поняла, что не ошиблась: в засохшей глине отчетливо читался след от тракторных гусениц.
Заросший травой покосившийся указатель на обочине гласил, что до Нижних Ложкарей целых три километра. Немало, учитывая ландшафт и солнцепек.
— Прелестно, — проворчала Женя и, перебросив ремень спортивной сумки через плечо, чтобы освободить руки, потянулась к карману джинсов за телефоном.
Сглупила, что заранее не посмотрела расстояние от станции до населенного пункта и не договорилась о встрече у платформы. Наверняка нотариус мог это устроить — хоть бы и на тракторе, все не пешком. Теперь придется ждать…
Или непридется, поняла Женя, когда, смахнув заставку с экрана и щурясь от палящего солнца, рассмотрела индикатор антенны на верхней панели — сети не обнаружилось.
— Л-ладно, — разочарованно пробормотала она себе под нос и вернула телефон обратно — в задний карман.
Пешком так пешком. Выбора все равно нет.
И Женя начала осторожно спускаться по щербатым, частично раскрошившимся ступеням, ведущим с платформы.
То, что ей удалось спуститься, не переломав себе ноги и не заколовшись насмерть угрожающе торчащими концами арматуры, Женя сочла своей маленькой победой. Осталось дело за малым — преодолеть три километра, и дело в шляпе.
Женя расправила на груди широкий ремень сумки и уверенно двинулась по дороге вдоль гусеничного следа.
***
К такой жаре и пыли жизнь Женю не готовила, и уже через полчаса пути она вся взмокла и, казалось, пропиталась дорожной пылью насквозь. Волосы неприятно липли к разгоряченной коже на шее, глаза слезились от солнца (надо же было забыть взять солнцезащитные очки!) и опять же — от пыли. Пыль, пыль и солнце…
Пол-литровая бутылка воды, предусмотрительно взятая с собой, кончилась до обидного быстро, а дорога заканчиваться не собиралась. Хоть не разветвлялась, и на том спасибо — не хватало еще заблудиться.
Интересно, тут водятся дикие звери?..
Женя с подозрением покосилась на лес, раскинувшийся по обе стороны от дороги, и решила, что проверять не рискнет. Если и не животные, то клещи там найдутся наверняка. Так что как бы ни было велико желание спрятаться от солнцепека в тень, Женя предпочла потерпеть.
Сдула влажную прядь с лица и продолжила путь.
Телефон по-прежнему не подавал признаков жизни, и напрасно она проверяла сеть каждую сотню шагов. Глупо, конечно, так и батарею спустить недолго, и потом, даже когда появится связь, никто не сможет до нее дозвониться.
С другой стороны, вряд ли бы ей позвонил кто-то, кроме коллег или клиентов, которым, по закону подлости, всегда неймется в выходные. Так что, может, и к лучшему.
Вчера, когда Женя только приземлилась в аэропорту, она сразу отписалась мужу и дочери, чтобы не волновались. Юлька ответила стандартным «угу» — подростковый бунт не терпел сантиментов. А Витя пожелал удачи и сказал написать ему, когда будет вылетать домой. Так что звонков от нее никто до этого времени не ждал и сам связываться с ней явно не собирался.
А ведь раньше Витька звонил по пять раз в день просто спросить, как дела…
Женя невесело усмехнулась при этой мысли. Она даже не знала, когда между ними все расклеилось. И винить его одного тоже не могла. Когда муж уезжал в командировку в прошлом месяце, Женя сама не звонила ему неделями и не чувствовала в этом никакой необходимости.
Будь в их отношениях прежняя близость, наверное, Витя смог бы отложить дела и поехать с ней. Однако он обошелся скупым: «Будь осторожна». А она даже не подумала позвать его с собой.
Дочь пригласила и то скорее из вежливости. Но та ожидаемо фыркнула, что «деревенский вайб» не для нее. На том и порешили.
Женя тоже не рвалась в глушь. У них даже дачи не было, и Жене никогда ее не хотелось. Ну, то есть дачи в классическом понимании — с огородом, сараями и лопатами. От дачи у моря, где можно было бы лежать под зонтиком на шезлонге, она бы не отказалась. Но — не заработали пока.
Собственно, поэтому-то, когда Жене позвонил местный нотариус и сообщил, что ей в наследство достался домик в Нижних Ложкарях, она даже не колебалась: любая недвижимость не лишняя, пусть даже продать ее получится не дорого и не скоро. Пообещала приехать, купила билет на самолет и взяла на работе несколько отгулов — внезапность, совершенно Жене не свойственная, но в тот момент показавшаяся единственно верным решением.
Конечно, Женя могла обратиться к нотариусу в своем городе и решить все вопросы на расстоянии (дольше, но ведь и времени у нее полно), однако хотелось все же увидеть неожиданное наследство своими глазами, прицениться, так сказать, и прикинуть перспективы.
Тогда, всего-то на прошлой неделе, это казалось разумным решением. Сейчас, на жаре и на пыльной дороге, — уже не такой блестящей идеей.
Остановившись на совсем небольшом тенистом пятачке у края дороги (одно из деревьев с другой стороны канавы таки дотянулось до проезжей части и раскинуло над ней несколько веток), Женя отерла со лба пот и все же еще раз достала телефон из кармана.
Но нет, антенна не появилась. Только Витька с пятилетней Юлей на плечах смотрели со старой фотографии на заставке отчего-то укоризненно.
Глава 2
Нижние Ложкари выросли впереди неожиданно. Дорога вильнула, Женя повернула вместе с ней и сразу же увидела указатель с названием. Жилые дома начинались буквально через несколько метров от него. И какие это были дома…
Женя с досадой закусила губу, понимая, что подтвердились ее худшие опасения: вероятно, билет сюда и две ночи в отеле стоили больше, чем удастся выручить от продажи наследства. Ну, если почившая родственница не была подпольной миллионершей и не хранила в погребе золото-бриллианты, разумеется.
На это Женя, конечно же, не рассчитывала. Но и не собиралась раньше времени отчаиваться. В любом случае — уже приехала, надо все разузнать и только потом делать выводы.
Рыжая от глины дорога как шла, так и шла, только теперь с обеих сторон от нее не шумел листьями лес, а стояли небольшие одноэтажные домики. Стены: крашеные, побеленные, обитые толем, рубероидом или разного вида рейками. Двускатные крыши: черепичные, покрытые большими металлическими листами или все тем же черно-серым рубероидом. Кое-где виднелись гудроновые заплатки — неровные черные кляксы. Никакого единства стиля, строили и содержали дома кто во что горазд.
Заборы тоже отличались разнообразием: низкие из редкого штакетника, за которыми прекрасно просматривались дворы, высокие и глухие металлические, над которыми виднелись лишь крыши, и даже кованые решетчатые с острыми набалдашниками на столбиках, неприятно напоминающие кладбищенские оградки.
Пахло скошенной травой, землей и птичьим пометом. В него-то Женя едва не вляпалась кедами, когда шарахнулась от неожиданности в сторону — в одном из дворов неожиданно залаяла собака и бросилась к забору.
Забор этот был как раз из тех, за которыми не видно ничего, кроме крыши. Но, если судить по громыханию тяжелой цепи и низкому мощному голосу, обитал в этом дворе кто-то не меньше теленка.
А дальше все покатилось как снежный ком. Как это обычно бывает в сельской местности, одна потревоженная собака взбаламутила соседских, и уже через минуту вся улочка наполнилась разноголосым лаем: от нервного и визгливого — кого-то мелкого и неопасного — до утробного и угрожающего, встреча с обладателями которого не предвещала ничего хорошего.
Собак Женя любила. Незнакомых — на поводках и в намордниках, и желательно прошедших обучение у кинологов. Лучше всего — через дорогу.
За заборами и на цепи — тоже ничего. Когда эффект неожиданности прошел, и Женя поняла, что никто не собирается ее есть, а только шумит, испуг прошел. Было по-прежнему громко, но не страшно.
А вот серо-коричневая дворняга, этакая смесь овчарки и волка, преспокойно дремлющая прямо на обочине не то что без цепи, но даже без ошейника, вновь заставила напрячься.
Женя замедлила шаг и, чутко следя за возможными изменениями в поведении собаки, постаралась пройти мимо нее, не привлекая к себе внимания. Конечно же, дворняга ее заметила, но — кажется, ход со спокойным шагом удался — даже не подняла с лап вытянутую морду и не открыла глаз. Лишь повела ушами и осталась спокойно лежать.
Вернее, осталась бы, если бы в этот момент из узкого прохода между двумя соседними штакетными заборами не появилась стайка гусей. Гусиный вожак при виде Жени немедленно раскинул в стороны крылья и, угрожающе наклонив голову, попер на чужачку с явным намерением попробовать ее на вкус.
Женя сняла с груди сумку, намереваясь в случае чего обороняться — с гусями она прежде не сталкивалась, но слышала, что щипаются они весьма ощутимо, — и не подумала, что размашистым движением потревожит собаку…
Гусь наступал с одной стороны. Женя выставила перед собой сумку, готовясь принять удар на нее, а не на свое колено. И в этот момент сзади, до противного очень-очень близко раздалось угрожающее рычание.
«Ну, приехали», — обреченно подумала Женя, медленно опуская руку с сумкой.
И не побежишь же…
— Эй, бедовая! Чего собак пугаешь?! — скрипучий старческий голос показался едва ли не музыкой.
