Женя вскинула голову, ища его обладательницу. Через два дома, прямо по курсу, на скамейке под забором сидела старуха: в старомодной телогрейке, в коротких войлочных ботинках, из которых торчали толстые вязаные носки, и в плотном платке поверх волос. Это все при том, что жара стояла градусов тридцать.
— Я тебе, тебе! — «Хвостики» платка под подбородком задрожали и закачались, когда старуха окликнула ее вновь. — Чего встала, болезная?! Иди-ка сюда, коль помощь нужна!
— Здравствуйте! — запоздало откликнулась Женя, улыбнувшись, и даже сделала шаг вперед, как вдруг собака волко-овчарной наружности предупреждающе зарычала, напоминая о себе.
Женя замерла.
— Найда, а ну, фу! — осадила явно хорошо знакомую ей собаку старуха. — Фу! Пошла! — Замахала на псину руками.
Насколько Жене было известно, при агрессивно настроенных животных как раз не следует делать резких движений. Однако сработало. Собака лишь рыкнула напоследок, но и то скорее извиняясь, нежели зло, и, склонив голову, отступила.
— А ты иди, иди, — местная жительница снова замахала, на сей раз подзывая Женю к себе.
Женя послушалась. Тем более недружелюбно настроенные гуси тоже отстали — сменили курс и важно зашагали вдоль заборов.
— Спасибо вам, — вежливо поблагодарила Женя, приблизившись.
— Не за что, — прошамкала старуха. — Чай, не живодеры.
Она так и сидела на скамье. Сложила руки на рукоятке потертой трости, упертой кончиком в землю между широко разведенных коленей, и, подслеповато щурясь, вглядывалась в незваную гостью. В какой-то момент Женя сообразила, что стоит против солнца, и немного сместилась в сторону, давая женщине себя рассмотреть.
Однако прищур направленных на нее глаз стал только подозрительнее.
— Городская, — вынесла старуха вердикт.
«Столичная», — чуть было не ляпнула Женя, но вовремя сдержалась.
— Городская, — кивнула, все так же вежливо улыбаясь. Больше на улице никого не было, и очень не хотелось тратить время на поиски еще кого-то, кто мог помочь ей сориентироваться на местности. — Я немного заблудилась, — честно призналась Женя. — Не подскажете, как найти контору нотариуса?
Видимо, ее вопрос не на шутку удивил, потому как глаза женщины широко распахнулись.
— Какую такую контору?
«Старческий маразм во всей красе», — подумала Женя, но от своего не отступилась.
— Нотариус, — пояснила терпеливо. — Федотов Иван… — Она мысленно чертыхнулась и полезла за телефоном. Глаза старухи снова сузились, но продолжали внимательно следить за ее действиями. — Федотов Иван Федорович, — прочла Женя имя контакта из телефонной книги. В горле, правда, пересохло, и пришлось перед этим откашляться.
— Он звонил мне недавно, назначил встречу у него в офисе.
Наконец на лице местной жительницы отразилось понимание.
— Ванька, что ли?
Иван Федорович…
— Ванька, Ванька! — обрадовалась Женя. — Подскажите, где он принимает? Мы условились созвониться на месте, но связи нет. — Она развела руками, продолжая держать телефон в ладони.
— Знамо дело, связи нет, — фыркнула старуха, как показалось Жене, как-то даже обиженно. — Вышку уже лет десять обещают, а воз и ныне там. Никому до нас дела нет… Эх! — Женщина махнула рукой, обрывая сама себя, а затем отвернулась и грустно уставилась куда-то вдаль.
Да уж.
— Простите, я не представилась, — Женя упрямо сделала еще один заход. — Меня зовут Евгения. А вас?
— Марья Никитична, — ответила старуха, нахмурившись. Вновь повернулась к Жене, на сей раз рассматривая ее с еще большим подозрением.
— Очень приятно! — Женя улыбнулась шире, как делала это на работе при общении с клиентами. — Марья Никитична, мне очень нужно найти Ивана Федоровича. Подскажете адрес? Или хотя бы в какую сторону идти?
Марья Никитична в ответ поджала тонкие бледные губы. Женя продолжила улыбаться («Ну сколько можно уже?!»).
— Так нет его, — наконец соизволила ответить Никитична. — Ванька в Ложкари раз в месяц нос кажет. Аккурат двадцать восьмого числа, ежели на будень выпадает.
«Ну слава богу, есть контакт!» — с облегчением подумала Женя.
— Да-да, сегодня как раз двадцать восьмое, пятница, будний день, — перечислила она. — Мы с ним и договорились встретиться, поэтому…
— Четверг, — перебила Марья Никитична.
— Что? — Пришел черед Жени хмуриться.
— Сегодня четверг, — безжалостно повторила старуха. — Я, чай, еще из ума не выжила. Четверг на дворе.
Вот только Женя точно помнила, что четверг был вчера, а договаривались они с Федотовым на пятницу, двадцать восьмое.
«Чай, тоже из ума еще не выжила», — передразнила она бабку мысленно. Однако все же свайпнула по экрану телефона, снимая блокировку.
«Четверг, двадцать седьмое июля», — обнаружилось на экране, и Женю, несмотря на жару, бросило в холодный пот.
Перепутала! Ошиблась! Как такое возможно?
— Ну? — снисходительно поинтересовалась Марья Никитична.
— Ваша правда, — вздохнула Женя и сунула бесполезный телефон обратно в карман. — Можно? — кивнула на пустой край скамейки.
— Садись уж, бедовая.
Глава 3
Посидели. Женя водрузила сумку на колени, не снимая ремня с плеча, и откинулась спиной на забор позади скамейки. Солнце припекало, ужасно хотелось пить и поскорее оказаться в помещении с кондиционером. Здесь же есть кондиционеры, правда?..
От этой мысли стало еще больше не по себе. Зачесался кончик носа — неужели обгорел? И вообще, Женя вдруг почувствовала себя несчастной-несчастной, прямо-таки неудачницей года. Одна, неизвестно где, без связи, без поддержки, без близких… В глазах защипало.
— Чего приуныла, горемыка? — Как назло, Марья Никитична повернулась к ней как раз в момент позорного упадка духа.
Вовремя, на самом деле. Потому что горемыкой Женя быть не собиралась. Минута слабости — подумаешь. Дома она не нуждалась ни в чьей помощи, со всем справлялась, заключала многомиллионные сделки, между прочим. А тут — деревня и стая гусей. Нет уж, временные неприятности не выбьют ее из колеи.
— Устала просто, — соврала Женя и поднялась со скамьи, поправила ремень сумки. Марья Никитична подняла взгляд вслед за ней. — Спасибо, пойду я. Скажите, тут есть где-то поблизости магазин?
— А тебе зачем? — сощурилась старуха.
— Воды купить.
— Так я вынесу, коли пить хочешь.
Марья Никитична оперлась на клюку, явно намереваясь подняться, а Женя инстинктивно подалась вперед, чтобы ее остановить. Так и замерли.
Местная жительница выглядела вполне опрятно, но, сидя рядом, Женя успела заметить грязь под ее ногтями (должно быть, от работы в огороде), и Жене категорически не хотелось брать что-то из таких рук. Не столько боялась отравиться на самом деле, сколько банально брезговала. Не в пустыне от жажды умирает, в конце концов, потерпит.
— Не хочу вас утруждать, — пробормотала Женя, чтобы не обидеть.
Однако по взгляду старухи ей показалось, что та поняла истинную причину ее отказа без всяких слов.
Ладони на рукоятке трости расслабились — женщина передумала вставать.
— В конце улицы, — качнула головой влево. — Сельмаг там. До шести работает.
Женя очень рассчитывала, что до шести ее тут уже не будет.
Попрощалась и пошла своей дорогой.
***
Крупная женщина лет пятидесяти в легкомысленном фартуке в мелкий цветочек и белом колпаке, какие носили продавцы гастрономов лет тридцать назад, с ироничным прищуром наблюдала из-за прилавка, как Женя, в прямом смысле не отходя от кассы, жадно пьет воду из только что купленной пластиковой бутылки.
По-хорошему, стоило сперва выйти, но Женя хотела как следует расспросить местную жительницу, в отличие от прошлой знакомой явно не страдающую маразмом. А пить хотелось безбожно. Тем более вода оказалась из холодильника — как тут устоять.
— Еще две бутылки, пожалуйста, — попросила Женя, выбросив пустую тару в сиротливо притаившуюся в углу урну, и полезла в сумку за наличными. То, что в местном магазине не принимали банковские карты, ее ни капли не удивило.
Продавщица то ли хмыкнула, то ли крякнула, развернулась в узком проходе, каким-то чудом не свернув кассовый аппарат и продукты на полках напротив, и шагнула к холодильнику со стеклянной дверцей — единственному островку современности в этом месте.
— Пожалуйте! — Уже через минуту она брякнула быстро запотевающие бутылки на прилавок. — С вас четыреста рублей.
«Ну и цены», — про себя присвистнула Женя, тем не менее молча расплатилась. Учитывая, какая здесь дорога, проблемы с поставками в деревню должны быть нешуточные. Так что неприятно, но тоже ничего удивительного.
— Вы ж неместная. Может, подсказать чего? Кого-то ищете? — пока Женя убирала воду в сумку, попутно думая, как лучше завести разговор, продавщица заговорила сама.
— Да, спасибо, очень кстати. — Женя громко «вжикнула» молнией сумки и шагнула обратно к прилавку, облокотилась на него одной рукой. Ноги с непривычки гудели. — Я приехала к нотариусу, Ивану Федоровичу Федотову. Мы договорились о встрече, но я, кажется, перепутала дни.
Женщина моргнула, приподняв тонкие, почти полностью нарисованные косметическим карандашом брови едва ли не до самого колпака, и повернулась. Женя опять поймала себя на мысли, что, с ее габаритами, та умудряется помещаться за прилавком не иначе как чудом.
— Да, двадцать восьмое завтра, — подтвердила продавщица.
Женя проследила за направлением ее взгляда: на стене обнаружился перекидной календарь. «Четверг, двадцать седьмое июля», — безжалостно гласила дата на нем. Впрочем, это Жене уже было известно.
Уточнила на всякий случай:
— А не знаете, Иван Федорович всегда приезжает именно двадцать восьмого?
— Всегда.
— А он…
— В райцентре живет. Там и принимает, — охотно продолжила женщина. — Офис у него там, все дела.
— Важная птица? — с улыбкой уточнила Женя, заметив, как собеседница закатила глаза на последних словах.
— Тот еще павлин, — одобрительно усмехнулась собеседница. Значит, Женя истолковала ее реакцию верно. — Важный. Будто не тут родился и вырос… Я, кстати, Марина.
— Очень приятно, Евгения. Так Иван Федорович…
— Катается сюда раз в месяц. Кому доверка нужна, кому завещание…
— Ясно, — вздохнула Женя, беззвучно побарабанив пальцами по деревянному, когда-то лакированному, а теперь облезлому прилавку. — А до райцентра далеко?
— Часа два с лишним ехать, если торопиться.
Два часа — немало, но и не много, если посудить. Может, нотариус все-таки пойдет навстречу? До вечера далеко — успеет при желании.
— А можно воспользоваться вашим телефоном? — попросила Женя, решив попытаться уговорить нотариуса изменить планы и все-таки приехать сегодня.
Марина посмотрела на нее с тоской во взгляде.
— Связи у нас нет.
Женя кивнула.
— Вышку вам не построили, я знаю. Но стационарные телефоны у вас должны быть, правильно? Или, может, какое-то отделение связи? Почта? — чем дальше Женя говорила, тем больше слабел ее голос, и закончила она уже совсем тихо, потому что собеседница смотрела более чем красноречиво. — Что, совсем никакой связи с внешним миром?!
Марина развела руками.
— В том году еще дорогу ремонтировали: копали, повредили кабель. Вот, все едут чинить…
Женя еле сдержала нервный смешок. И живут же как-то в этой глуши!
— А интернет? — уточнила, придумав другой выход.
Даже если нет вайфая и не удастся подключить к сети свой телефон, то можно попросить направить Федотову письмо, или…
— Да если бы, — удрученно покачала головой Марина, взвалившись локтями на прилавок со своей стороны. — Все обещают, обещают.
— О господи, — вырвалось у Жени. — Бред какой…
— Зато лес красивый и воздух чистый, — ухмыльнулась Марина.
