Так себе преимущество, на взгляд Жени. Если бы его, этот воздух, хотя бы гонял кондиционер… Женя с тоской оттянула влажный ворот рубашки у горла — пропотела насквозь, не до красот природы.
То, что связаться с Федотовым и перенести встречу на сегодня не удастся, стало очевидным. Тем не менее терять день полностью и уезжать ни с чем было совсем уж обидно.
— Марина, а вы не подскажете, где… — Женя быстро достала свой телефон (уровень зарядки показывал чуть меньше трети). — …улица Зеленая, двенадцать?
Ей никто не ответил. Женя, не понимая, оторвала взгляд от экрана и посмотрела на продавщицу. Та пялилась на нее широко распахнутыми глазами.
— Что-то не так? — осторожно уточнила Женя.
— Так ты внучка Глафиры Гавриловны?!
— Эм-м… — Реакция не радовала. И свойское «ты» вдруг откуда ни возьмись… — Троюродная. Вроде бы.
Глафиру Ложкину Женя в глаза не видела. Дед когда-то упоминал двоюродную сестру, с которой они еще в молодости потеряли связь. Но сейчас и спросить было не у кого: дедушка с бабушкой давно умерли, родители и сами не знали.
— Ишь ты! — Марина залихватски присвистнула. — Как она тебя ждала-то!
При этом уставилась на Женю не моргая, прямо как на явление Христа народу.
— Э-э… Спасибо, — это все, на что ее хватило в ответ.
— Ждала, ждала. Дар, говорила, передаст — все мы заживем.
— Э-э… — ошалело моргнув, повторила Женя. — Какой дар? Вы имеете в виду наследство?
Но тогда при чем тут остальные, которые «заживут»? Рассчитывала, что внучка как неместная не станет мириться с отсутствием цивилизации и забросает администрацию жалобами?
— Ведьмин, — торжественным шепотом объявила Марина, прерывая поток рассуждений у Жени голове.
Женя снова моргнула. Это что, шутка такая? Однако собеседница смотрела на нее серьезно и даже чуть-чуть влюбленно. Да-а-а, дела-а-а…
Отсутствие связи и других благ неминуемо накладывает на людей отпечаток. Чем еще себя развлекать, как не всякими сказками? Тем не менее стало неуютно.
Женя оторвалась от прилавка, выпрямилась.
— Я пойду, пожалуй.
— Погоди! — встрепенулась Марина. — Ты ж дом не найдешь! — Возвращаться на «вы» та, видимо, не собиралась.
— По дороге спрошу, — отмахнулась Женя, уже направляясь к дверям.
В конце концов, деревня крошечная. Сколько тут улиц? В трех соснах она заблудится, что ли?
— Женьк! — крикнула ей вслед Марина. — Ты, если что, заходи, подсоблю! И ночевать устрою!
«Женьк»? Серьезно? Женя тихонько усмехнулась себе под нос.
— Спасибо за предложение, я ненадолго, — ответила она сдержанно и вышла на солнцепек.
Остаться ночевать неизвестно где и неизвестно у кого, чтобы слушать байки про ведьм?
Да как же! Ни за что.
Глава 4
«Заблудиться в трех соснах» Нижних Ложкарей и правда было невозможно. Сосен здесь, разумеется, нашлось гораздо больше, а вот улиц точнехонько три: Бархатная, Березовая и Зеленая. Благодаря чему родилось название «Бархатная», Женя не поняла, зато берез и всего зеленого в деревне и в ее окрестностях имелось в избытке.
В наследство, согласно письму нотариуса, ей достался домик по адресу: Зеленая, двенадцать. И найти его тоже не оказалось проблемой. Собственно, вся улица состояла из тринадцати домов: одиннадцать из них классически чередовались по принципу «четный — нечетный номер» по обе стороны дороги, двенадцатый и тринадцатый располагались в отдалении у самой кромки леса.
Женя замерла на небольшом пригорке, откуда открывался прекрасный вид на два стоящих особняком от других дома.
«Господи, скажите, что мой правый», — взмолилась она мысленно и даже зажмурилась, как в детстве, когда загадывала желание на день рождения.
Контраст между двумя домами был разительный. Правый: двухэтажный современный коттедж с параболической антенной на крыше и мансардой с балконом под ней. Высокий забор из недавно покрашенных металлических листов ярко сиял на солнце, отражая свет, — красный, под цвет черепицы.
Левый одноэтажный домик, для которого больше подошло бы слово «избушка», не шел со своим соседом ни в какое сравнение. Обветшалый, покосившийся, из потемневших от времени и сырости досок, с неровно сползшим шифером на крыше и черной от копоти узкой печной трубой.
Если первый был достоен публиковаться в журналах под лозунгом «Переезжайте в сельскую местность, тут свежий воздух и жизнь хороша!», то второй будто умолял всякого, кто на него посмотрит: «Снеси меня и прекрати наконец мои мучения».
У Жени имелись большие сомнения в том, что одинокая старушка могла позволить себе отстроить двухэтажный коттедж со всеми удобствами. Но надежда, как известно, умирает последней. Кроме того, односельчане считали Глафиру Ложкину ведьмой. Вдруг они были щедры взамен на «магические» услуги? Хорошо бы…
Женя осмотрелась вокруг, не увидела на улице никого, кроме кур, копающихся в пыли на обочине дороги, и медленно пошла вниз с пригорка — к домам.
«Хорошо бы правый, хорошо бы правый…»
Естественно, облезлая табличка с номером двенадцать оказалась на полуразвалившейся избушке.
«Ха-ха, раскатала губу», — пожурила Женя саму себя.
Она-то уже успела размечтаться, что можно ничего не продавать и оставить домик себе. Даже представила дочь, устроившейся в плетеном кресле-качалке на балкончике под крышей, и мужа с книгой на качелях во дворе. Да, во дворе такого дома непременно должны быть удобные качели на несколько человек. Женя могла бы кататься на них с Ви…
В висках вдруг закололо. Женя остановилась, прижав ладонь ко лбу и тяжело дыша. Неужели солнечный удар?
Через пару секунд отпустило, и Женя, вздохнув с облегчением, пошла дальше.
Так о чем она думала? Ах да, о дочери и о Ви… О Виталике, конечно! С ума сойти, что только не делают с человеком усталость и перегрев. Виталя и Алинка — ее семья.
Подумать только, пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить имя собственного мужа!
Женя снова прижала ладонь ко лбу, но на сей раз тыльной стороной и не останавливаясь. Домой захотелось неумолимо.
***
Вблизи избушка с номером двенадцать оказалась в еще более удручающем состоянии, чем издалека. Пожалуй, Женя не рискнула бы туда вообще даже войти, не то что там ночевать. Казалось, толкни посильнее — и стены с крышей сложатся, как карточный домик.
Надо бы пройти на территорию, огороженную невысоким штакетным забором, по состоянию мало отличающимся от самого жилища. Посмотреть хотя бы, сколько там соток. Может, удастся-таки выручить приличные деньги за продажу участка?..
С этими мыслями Женя решительно шагнула к калитке. Дернула, но та не поддалась. Присмотрелась: оказалось, что дверца в заборе заперта изнутри — между штакетинами был виден край проржавевшей задвижки.
Достать сверху у Жени не хватило бы роста, поэтому она просунула руку между дощечек. Ближайшие к задвижке были расположены слишком часто, но ничего, если попробовать здесь и немного потянуться…
Женя как раз была в процессе выполнения своего плана, как вдруг справа от нее что-то стукнуло. Громыхнул, а потом мелко задрожал металлический лист соседней ограды, будто кто-то по нему ударил. Боковым зрением Женя уловила, что в ее сторону… несется нечто рыжее и мохнатое!
Под громкий собачий лай Женя рванулась от забора, чтобы хотя бы успеть встретить опасность лицом к лицу. Движение, естественно, вышло слишком резким и неаккуратным: острый край грубо обтесанного штакетника прошелся по тыльной стороне ладони, обдирая кожу. По ощущениям — до кости.
От неожиданной боли из глаз брызнули слезы. Женя зашипела сквозь зубы. Тем не менее было некогда не только жалеть себя, но и оценивать степень повреждений. Ох уж эта сельская местность с собаками куда ни глянь!
Наплевав на травму, Женя схватилась этой же рукой за сумку, висящую на ее боку, намереваясь отбиваться, и… Рыжий комок врезался ей в ноги прямехонько под вскинутой для обороны сумкой.
Верно говорят, у страха глаза велики. Кем-то громко лающим и быстрым оказалась корги, совсем невысокая ушастая собачка, мало того что не страшная, так еще и дружелюбная. Сперва она ткнулась носом Жене в голени, а потом и вовсе поднялась на две лапки, передними царапая по джинсам и пытаясь заглянуть в лицо. Вся задняя часть собачки, видимо, за неимением длинного хвоста, которым можно было бы вилять, при этом радостно ходила ходуном.
— Ты чего, маленькая? — опешила Женя, отодвинув сумку за спину, и протянула собаке ладонь, которую тут же облизали.
«Голова как у настоящей собаки, а тело как у игрушечной», — однажды пренебрежительно сказал о корги Женин муж. Ему всегда нравились крупные бойцовские породы, но их слишком хлопотно содержать в небольшой городской квартире. Правда, в итоге они вместе решили, что времени, денег и внимания требуют собаки любых размеров, как, впрочем, и кошки, и любая другая живность. Поэтому никаких питомцев, кроме равнодушных золотых рыбок, у них так и не завелось. Но это уже совсем другая история…
Собачка в ответ заскулила что-то на влюбленно-собачьем и снова лизнула Женю в ладонь. Женя засмеялась.
— Стеша, фу! Ко мне!
Корги с виноватым видом плюхнулась на все четыре лапы, оставив на Жениных светлых джинсах пыльные следы от лап и рыжие волоски, и повернулась на мужской голос.
Женя тоже подняла глаза.
— Ко мне! — строго повторил мужчина, вышедший из ворот коттеджа по адресу Зеленая, тринадцать. После чего корги Стеша, вздохнув совершенно по-человечески, потрусила к нему. — Извините, она иногда слишком дружелюбна…
И только когда незнакомец обратился непосредственно к ней, Женя поняла, что зависла, а может, даже не дышала эти несколько минут.
Ничего в хозяине корги особенного не было. Обычный мужчина лет тридцати пяти, то есть примерно возраста Жени. Выше нее где-то на голову, светловолосый, светлоглазый. Не худой и не толстый, широкоплечий. Руки, открытые благодаря коротким рукавам простой однотонной футболки, крепкие. На голубых джинсах ниже колен тоже заметны рыже-глиняные следы любвеобильности Стеши…
— Испачкала вас?
Видимо, Женя так долго гипнотизировала собачьи отпечатки на его брюках, что тот счел это намеком.
Женя моргнула и отмерла. Смущенно улыбнулась.
— Нет, все нормально, она очень милая. — И наклонилась, чтобы отряхнуть собственные штаны, а заодно и спрятать мечущийся взгляд.
Что это за тон вообще? Она ведь не флиртует, правда? Женя, вообще-то, замужняя женщина, и ее ждут дома. Наверное, ждут. Во всяком случае, она хотела, чтобы ждали.
А этого мужчину Женя видела в первый раз в жизни. И не красавец он вовсе, чтобы на него так пялиться и отвечать таким сладким голосом и смущаться. Просто улыбка у него располагающая. И собака добрая.
Тем не менее сердце теперь трепыхалось где-то под горлом. И Женя не могла объяснить свою реакцию никакими разумными доводами. Еще и кровь прилила к лицу — и вовсе не потому, что она наклонилась.
Незнакомец же не торопился облегчать ей задачу и, вместо того чтобы уйти, наоборот подошел ближе: в поле зрения Жени, слишком долго отряхивающей штанины, появились ноги в голубых джинсах.
— Ничего себе! Вы где это так? — спросил сверху участливый голос.
Женя перевела взгляд на свою руку, о которой, разволновавшись, совершенно забыла, и ахнула…
Глава 5
Женя сидела на качелях, а Илья (так представился владелец дома с красным забором и ушастой рыжей собачкой), устроился рядом и, положив на колени маленький чемоданчик-аптечку, обрабатывал ей поврежденную руку.
Естественно, во дворе этого прекрасного дома нашлись качели. Широкие, на которых спокойно могли бы поместиться трое. Как раз такие, какие Женя представляла недавно в мечтах.
Собственно, и сам коттедж был похож на ожившую мечту. Когда-то давно, в глубоком детстве, Женя рассказывала родителям, что однажды станет известной художницей, заработает много денег и купит себе большой двухэтажный дом — непременно с красным высоким забором.
Художницей Женя не стала, в какой-то момент разлюбила рисовать и стала простым менеджером по продажам. Простым, конечно, только поначалу, уже не первый год она была ведущим специалистом отдела с гордой приставкой «топ-». Мечта о доме с забором тоже забылась — ну какие загородные коттеджи, когда вся жизнь и работа в городе? Квартира в хорошем районе и так больно ударила по их семейному бюджету.
Да и не хотела взрослая Женя никакую дачу, она недавно уже об этом думала. Но конкретно этот дом с красным забором вдруг разморозил детские воспоминания и раскрутил внутри водоворот противоречивых чувств. Как будто все неправильно, все не то. Словно маленькая Женя еще жива в этой, выросшей, скучной Жене, но она заблудилась и никак не может найти дорогу домой.
Глупости это все, ясное дело. Слишком много стресса сегодня, размякла…
— А вы случайно не врач? — пробормотала Женя, смаргивая непрошеные слезы. С ума сойти, она даже не помнила, когда в последний раз позволяла себе плакать.
— Почему? — усмехнулся Илья, как раз накладывая на тыльную сторону ее ладони стерильную повязку.
— У вас очень… — Женя сглотнула. — …хорошо получается.
Господи, да что с ней творится? Чуть не сказала «у вас очень нежные руки».
Благо новый знакомый в этот момент на нее не смотрел и не заметил, как Женя заалела щеками, будто семиклассница перед выпускником, внезапно сказавшим ей доброе слово.
Женя тоже отвернулась — на всякий случай.
— Да какой из меня врач, — все так же весело и легко отозвался Илья. — Вот все криво получилось. Но вроде… держится?
Должно быть, он в этот момент поднял к ней глаза, но Женя не решилась проверять свою догадку.
— Держится, — заверила, не глядя пошевелив рукой.
— Ну вот и славно. — Качели качнулись от движения, щелкнул замочек аптечки. — А я программист. Умею стучать по клавиатуре разве что. Ну и пластырь на разбитую коленку наклеить, если надо.
Женя не совсем поняла, как связана ее рука с коленками, но все же улыбнулась:
— Тоже полезный навык.
Наконец она осторожно повернула голову. О да, он на нее смотрел. Сидел рядом с уже закрытым чемоданчиком и прямо и открыто смотрел на Женю.
