Лина Мак
Сын мужа. Скажи мне "да"
От автора:
Дорогие мои читатели, по многочисленным просьбам добавляю пояснение к этой истории.
Это поможет тем, кто только знакомится с моим творчеством и расскажет, в каком порядке лучше читать книги цикла «Хочу я мужика», чтобы узнать их историю получше.
Как раз эта история «Сын мужа. Скажи мне «ДА»» входит в этот цикл. Ну или серию.
Ниже приведён список и порядок того, как читаются эти истории. Можно и отдельно, но по порядку интереснее!)
1. Хочу я мужика, но 40+
2. Дикая Ника для бандита. (история родителей Давида)
3. В рамках приличий
4. Скиф. Сердце принцессы
5. Борзый. Раскрою твой секрет
6. Сын бандита. Ломая запреты.
7. Сын мужа. Скажи мне «ДА»
8. Опасная Любовь Бандита
9. Туман. Непокорная для бандита
Всем приятного чтения и спасибо, что выбрали эти истории!
С любовью, Лина М.
Глава 1
Лиза
Тело ломит от боли, и невозможно понять, что происходит вокруг. Я попыталась найти глазами маму, но ничего не вышло. Хотя чего я ожидала? Она всегда умела исчезать в самый нужный момент. Когда мне было семь, и я сломала руку — исчезла на неделю. Когда в пятнадцать меня чуть не изнасиловал один из её клиентов — испарилась на месяц. А сейчас... сейчас я молила небеса, чтобы она хоть раз оказалась рядом. Хоть раз стала той матерью, о которой я мечтала, засыпая в холодной комнате под звуки её смеха за стеной.
Нет, я никогда не верила в то, что у нас с ней могут быть хорошие отношения, но всё же она моя мать. И я очень надеялась на то, что она до последнего будет моей опорой, но всё вышло наоборот.
Надо мной нависла огромная тень. Я подняла взгляд, но так и не поняла, кто на меня смотрит — только по телу пробежал противный озноб. Инстинкт. Древний, животный — кричал, чтобы я бежала. Но куда? Ноги не слушались, а вокруг только развалины того, что ещё час назад было моим домом. Моим единственным убежищем.
На улице моросил неприятный дождь, а дом, в котором я ещё несколько минут назад спала, разносили на щепки.
— Кто вы, что вам нужно? — спросила я, дрожа всем телом. Голос предательски сел, превратившись в жалкий писк, и я прокляла себя за эту слабость.
— Это тебе нужно было спрашивать у своей мамаши, которая решила меня кинуть, — ответил хриплый голос, и я узнала его.
Сизый. Тот, кому моя мама отчитывалась долгие годы, под кем работала, если можно это так назвать. Но если учесть, что матов не последовало, а я здесь лежу в грязи, то меня оставили на съедение этим псам. И мама знала. Она прекрасно знала, чем это может закончиться. Сколько раз я слышала её пьяные разговоры по телефону: "Сизый не прощает", "С ним не шутят", "Один раз обманешь — конец". Она знала. Но ей было плевать.
— Я не понимаю, что происходит? Причём здесь моя мама, она…
— Ну, давай договаривай, что она? Скажи эти слова, крошка, — Сизый склонился ниже, обдавая моё лицо противным дыханием с запахом сигар и дорогого виски.
— Моей мамы больше нет. Она исчезла, — ответила я дрожащим голосом, и впервые за всю жизнь не солгала. Её действительно больше нет. Для меня. Она стёрла меня из своей жизни, как неудобную помарку.
А мужчина только оскалился. Его холодная, пробирающая до костей улыбка показала, что я не найду здесь поддержки. В какой-то момент даже жаль стало себя. Двадцать пять лет я прожила, стараясь быть хорошей. Училась на отлично, работала с детьми, не пила, не курила, не спала с первым встречным. И вот результат — лежу в грязи под дождём, а надо мной склонился человек, для которого я всего лишь расплата за чужие грехи.
Но я прекрасно понимала, какой жизнью живёт моя мать, и что когда-нибудь всё закончится. Не самым лучшим образом, но закончится. Я старалась держаться от этого подальше. Но кто поверит, что дочь проститутки может быть другой? Никто. Никогда. Я видела эти взгляды — учителей, соседей, мамаш других детей. "Яблоко от яблони". Всегда.
— Берите её! — громко скомандовал Сизый, выпрямляясь во весь рост, и только сейчас я заметила в его руках чёрную трость, больше напоминающую палку для избиения. — А здесь всё сожгите.
— Нет, пожалуйста, не делайте этого! — закричала я. Паника била в виски острыми иглами, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и упадёт к ногам этих мерзавцев. — Я могу вам быть очень полезной, я многое умею, — взмолилась я, пытаясь вырваться из рук какого-то амбала, что уже вздёрнул меня на ноги. — Только не сжигайте.
— Конечно, ты многое умеешь, — Сизый сделал снова шаг ко мне и больно схватил за щёки, сжимая их. Его пальцы впились в кожу, оставляя болезненные вмятины, и я почувствовала металлический привкус крови на языке. — Как же с такой мамашей ты могла не научиться тонкости обставлять мужиков и доить с них деньги. Только теперь ты будешь заниматься другим. Будешь послушной зверушкой в моём доме. А может, я тебя и женой сделаю, — добавил Сизый, оскалившись, заставляя меня затрястись с новой силой.
Жена. Это слово прозвучало как приговор. Я видела, что становилось с «жёнами» таких людей. Бабушка рассказывала — до того, как мама окончательно скатилась. Видела пустые глаза соседки, синяки под толстым слоем тонального крема. Видела, как однажды её увезла скорая. А через неделю в квартиру въехали новые жильцы. Никто даже не спросил, что с ней стало.
Он бросил на меня презрительный взгляд и молчаливо кивнул амбалу за моей спиной.
— Нет! — закричала я, наконец-то понимая, что сейчас сказал этот страшный человек.
Но вместо ответа я получила сильный тычок в спину и снова завалилась в грязь. И тут за моей спиной поднялось зарево. Я обернулась и увидела, как дом, в котором я жила с самого детства, загорелся изнутри.
В окне моей комнаты ещё виднелись силуэты — старый плюшевый заяц на подоконнике, занавеска в цветочек, которую я сама сшила в шестнадцать. Всё, что у меня было. Всё, что делало меня человеком, а не просто дочерью шлюхи.
Из глаз брызнули слёзы, и, чтобы не взвыть, мне пришлось прикусить губу до крови.
— Поднимайся, — рявкнули у меня над головой. — Иначе босс сейчас быстро изменит своё решение, и тебя по кругу пустят.
Я медленно поднялась и пошла в грязной пижаме к большому внедорожнику, который стоял у ворот. Можно было бы начать драться, кусаться, царапаться, доказывать, что так нельзя и я не виновата. Но жизнь слишком жестокий учитель. Она давно научила меня, что крик только усугубляет ситуацию. Что слёзы привлекают хищников. Что лучшее оружие женщины в мире мужчин — покорность.
Временная покорность. До тех пор, пока не найдёшь лазейку.
Жаль только, что моя мама так и не поняла этого. Я до последнего надеялась, что она не решится так подставлять тех, на кого работала.
Подойдя к машине, я поняла, что Сизый уже сидит внутри. Он окинул меня ещё раз взглядом, будто оценивал и решал, где же я поеду.
— Садись, — кивнул он на заднее сиденье. — Утром вымоешь всё, а потом принесёшь мне завтрак.
Дверь захлопнулась как ловушка. Я оказалась там, откуда было только два пути: на панель или в могилу. А ведь я так старалась сбежать от этой жизни! Четыре года в педагогическом, красный диплом, любимая работа в детском саду. Я строила другую жизнь. Чистую. Правильную.
Всё рухнуло за одну ночь.
— Запомни, Лиза, — голос Сизого стал тише, что только добавило страха, — твоя дальнейшая жизнь теперь зависит от меня. Дети в ответе за своих родителей. Закон улиц. Закон, который старше любых судов и конституций. И раз твоя мамаша кинула меня на бабки, ты будешь отрабатывать их. До последней копейки. Поняла?
Я кивнула, но промолчала. Говорить не могла, да и смысла нет. Но я совсем не ожидала того, что когда я переступлю порог дома Сизого Андрея Руслановича, то моей самой большой опасностью станет не он, а его сын!
Глава 2
Арс
Дом, милый дом. Такая популярная фраза, но каждый вкладывает в неё намного больше.
Для меня это место стало тюрьмой. Особенно после смерти мамы. Странно, я её почти не помню — мне было всего двенадцать, когда её не стало. Но её образ преследует меня во всём. Иногда ночами я просыпаюсь от её голоса: "Арсений, ты не такой, как он. Обещай мне". Я обещал. Но как выполнить обещание, когда его кровь течёт в твоих жёнах?
Начиная от упрёков отца и заканчивая моими собственными кошмарами.
Заехал в гараж, и нос сразу уловил запах гари. Осмотрелся и наткнулся на внимательный взгляд отморозков бати. Хотя не все они здесь одинаковые. Но с волками жить, как говорят…
— Опять трупы сжигали, — хохотнул я, кивая мужикам.
— И тебе здорово, Арс, — ответил Матрос.
Он один из тех, кто давно работает с батей, но не скурвился, как другие. А в чём-то даже останавливает остальных. Я однажды видел, как он вломил по роже одному из "бойцов" бати за то, что тот полез к девчонке без её согласия. "Животных я не терплю", — сказал тогда Матрос. И я запомнил.
Многие его уважают, некоторые боятся. Но никто даже не догадывается, что у него было в жизни похуже, чем у бати. Матрос редко говорит о себе, но однажды, когда я подростком нашёл его пьяным в гараже, он рассказал. О жене, которую не смог защитить. О дочке, которую увезли в детдом. О том, как он пытался стать человеком, но мир не дал шанса.
С тех пор я понял: чудовищами не рождаются. Ими делает жизнь.
И сейчас, судя по тому, что в темноте ночи мерцают огоньки сигарет, намечается что-то интересное.
— У себя? — кивнул на дом и замер, осматривая окна, в которых не горел свет.
— Скорее всего, свою новую жену воспитывает, — заржал кто-то из темноты.
— О как! — вскинул бровь, вот только внутри всё заледенело. Жена? У бати? Снова?
Последняя "жена" продержалась три месяца. Потом исчезла. Батя сказал, что она сбежала. Матрос промолчал, но взгляд у него был такой, что я всё понял. Не сбежала.
— Не попадись ему сегодня, — сказал спокойно Матрос, но перед этим рыкнул на своих. — Его кинула одна баба, которая держала несколько точек.
— И он решил жениться? — не выдержал я, и сарказм так и полился.
Гениально. Его кинули, и он женится на дочери той, что кинула. Логика? Не, не слышал.
Но ответа не последовало, да и я не стал больше ждать. Смысл оттягивать неизбежное. Если батя без настроения, он всё равно найдёт меня. Из кровати вытащит, но выдаст новую порцию гнили.
Стоило мне только войти в холл, как из подвального помещения раздался плач и звуки ударов. Кулаки сжались сами собой. В глазах потемнело от желания убивать.
Мама плакала так же. Я слышал сквозь стены. Слышал её мольбы. Слышал, как батя орал, что она виновата во всём. А утром она выходила с накрашенным лицом и улыбкой. "Всё хорошо, солнышко".
Через полгода её не стало. Передозировка, сказали врачи. Я не поверил.
Как когда-то сказал Чернобор:
— Ты слишком много общаешься со мной. Поэтому и получаешь.
Отец ненавидит Черноборов и Стальновых. Он всю жизнь живёт в своей ненависти, которая и маму свела в могилу. Но никто не знал, что после её смерти он превратится в полного отморозка. И только его бабки спасают его зад. Почти семьдесят процентов городского "бизнеса" под его контролем. Менты на зарплате. Судьи — в кармане.
А он так и не понял, что в этом мире мы не вечны.
— Пожалуйста! — крик девушки пронёсся по дому новой волной.
Я замер в ожидании того, что последуют звуки ударов, но ничего не произошло. А спустя несколько минут послышались тяжёлые шаги.
Я уставился в тёмный проход, что вёл в подвал. Ждать оказалось недолго. Батя вышел, а за ним семенил пухлый мужичок, вытирая испарину на лбу и поправляя ширинку.
Мерзость. Чистая, беспримесная мерзость.
— Андрей Русланович, завтра будут готовы все бумаги, — заговорил этот колобок на ножках, а я вспомнил, кто он. Нотариус бати. Тот самый, что оформлял завещание мамы. Я тогда ещё подумал, как же быстро он приехал. Будто ждал.
— Документы из ЗАГСа привезу сюда же. Вам нужно будет только подписать. А договор и разрешение на использование ор…
Но батя его резко остановил, уставившись в меня ненавидящим взглядом.
— Где ты шлялся? — спросил он ровно.
Никаких эмоций. Всё ровно, без единого намёка на чувства. Мне проще было бы, если бы он орал. Кричал. Бил. Но эта ледяная пустота в глазах... Она пугает больше любого насилия.
Я даже тест ДНК делал в надежде, что он не мой родной. Но судьба не столь благосклонна ко мне.
— Отмечали выигрыш, — ответил уверенно. — А ты, смотрю, тоже развлекаешься.
— Рот закрой, — всё тем же ледяным тоном ответил отец. — Тронешь девку, — он кивнул в сторону подвала, — вырву всё, чем не научился пользоваться, и заставлю сожрать.
Интересная угроза для отца. Очень специфичная. Значит, эта «жена» ему и правда нужна. Вопрос — зачем?
— Как интересно, — хохотнул я, полностью игнорируя его выпад. — А себе тоже вырывать будешь? Или уже лишился всего?
Батя резко покраснел и даже дёрнулся в мою сторону, но промолчал. Я помню тот момент, когда он последний раз поднял на меня руку. Мне было семнадцать. Тогда я сломал ему челюсть. Дава тогда сказал: «Ты переступил черту». Но я не жалею.
Больше он не подходит. Но вот даёт возможность развлекаться своим шавкам, которые не знают, как ему лучше отлизать. Тогда у меня появляется несколько новых гематом. Батя делает вид, что не в курсе. А я делаю вид, что верю.
Но таким способом он только зверя во мне растит.
— Пошёл отсюда. И через неделю здесь будет сходка. Будь добр присутствовать, и вид должен соответствовать статусу.
— Мой вид всегда соответствует статусу, — ответил в тон бате и пошёл наверх.
Спокойно поднялся в комнату, принял душ и достал планшет, который подключён к внутренней сети камер наблюдения по дому. Батя — параноик. Камеры везде. Даже в сортире. Я взломал систему три года назад. Он до сих пор не в курсе.
В подвале они тоже есть.
Развернул окно подвальной камеры и завис.
