Страница 2 из 28
— Двести девяносто один.
— Ну вот, — отозвался Бернат. — Значит, можете.
— Бернат, эти двести девяносто один у меня расписаны.
— На что расписаны?
— На ограду, на четвёртый двор, на крышу дома, на жалованье с прибавкой, — перечислил я.
— Значит, не всё сразу, — не принял он. — Барон, я вам построю за год, а не за три месяца. Зато сам, без наёмных, и обойдётся в сорок.
* * *
Пим и Илмет высказались вместе и высказались так, что стало ясно: они это обсуждали до собрания.
— Господин Тобиас, у нас есть предложение.
— Излагайте ваше предложение.
— Мы не сможем принять сто в год, — начал Пим. — Мы это посчитали. Даже если Бернат построит двор, у нас не хватит рук.
— Хорошо, дальше.
— А если принимать не всех? — договорил Илмет.
Я отложил перо.
— Поясни свою мысль.
— Господин, в предписании написано «приём», — уточнил он. — А не написано, сколько.
* * *
Мы просидели над этим полночи и вышли на то, что потом стало нашим главным правилом.
Урочище принимает не всех.
Урочище принимает по своей описи возможностей, которую само же составляет и обновляет ежеквартально, и служба эту опись получает.
Проще говоря: я пишу, что могу взять шесть голов до пуда и две до десяти пудов, и всё, что сверх, — не мой отказ, а моя вместимость.
— Илария, а это пройдёт?
Она приехала к ночи, специально, потому что Пим за ней послал.
— Пройдёт, — подтвердила она. — Тобиас, это то же самое, что я делаю в лечебнице третий год. Я не отказываю. Я говорю: сегодня приму шестерых, седьмой — завтра.
— И что, не обижаются?
— Обижаются, — не приняла она. — И приходят завтра.
* * *
Ответ службе я писал четыре дня.
Он вышел на шести листах, и первый лист был единственным, который читали.
Держатель принимает предписание.
Держатель уведомляет о вместимости, каковая на сегодня составляет: шесть голов весом до пуда, две — до десяти пудов, ноль — свыше.
Держатель уведомляет о сроках расширения: к весне следующего года — до двадцати голов до пуда и шести до десяти пудов, при условии, что выделенные средства расходуются на корма, а строительство ведётся за счёт держателя.
Держатель просит уведомлять о каждой партии за четырнадцать дней до отправки, с указанием числа, веса и, по возможности, вида.
Вот на последнем пункте Марек, приехавший через две недели, задержался дольше всего.
— Барон, «по возможности вида» — это как?
— Магистр Хольт, я понимаю, что вида они не знают.
— Разумеется, не знают, — подтвердил он. — Барон, в описях изъятого пишут «зверь неизвестный, бурый, размером с барана».
— Вот пусть так и пишут, — отозвался я. — «Бурый, с барана» — это уже сведения. Я по этому хотя бы клетку подберу.
* * *
Двор Бернат начал в конце мая и начал с того, что три дня ничего не строил.
Он ходил по Урочищу и мерил.
— Барон, я вам сперва скажу, чего у вас нет.
— Говорите, чего у меня нет.
— У вас нет воды в четвёртом дворе, — доложил он. — И в пятом нет. Вы туда носите вёдрами, потому что зверья там мало.
— Бернат, у меня акведук.
— У вас акведук до третьего двора, — не принял он. — Дальше он развалился при вашем деде, и вы за четыре года до него не дошли.
Я это знал и четыре года откладывал.
— И что вы предлагаете?
— Чинить акведук, — отозвался Бернат. — Барон, вы мне велите строить приёмный двор. А я вам говорю: приёмный двор без воды — это яма, куда мы будем таскать вёдра. Я его построю, а через год вы меня спросите, почему у вас двое работников только и делают, что носят.
* * *
Акведук чинили всё лето.
Восемьсот шагов деревянного лотка на подпорках, из которых уцелело триста, и водозабор у ручья, который надо было переделывать целиком, потому что ручей за сорок лет ушёл в сторону на пятнадцать шагов.
Работали вчетвером: Бернат, Гуш, двое подённых.
Пим и Илмет ходили считать уклон, и это оказалось делом, которого никто из нас не умел.
Уклон нужен был ровный: три пальца на сто шагов. Больше — вода пойдёт бурно и выбьет лоток. Меньше — встанет и зацветёт.
— Господин Тобиас, а как мы его вымерим на восемьсот шагов?
Я думал два дня и придумал то, что в моём прежнем мире знает любой строитель, а тут, как выяснилось, не знал никто.
Водяной уровень.
Две стеклянные трубки, соединённые кожаным шлангом, вода внутри. Где вода в одной трубке — там же она и в другой, как бы ни шёл рельеф.
Трубки выдул нам стекольщик в Вельне за два золотых и, выдувая, три раза спросил, зачем.
Я объяснил.
Он послушал, подумал и сделал четыре штуки вместо двух, и с двух денег не взял.
— Барон, я себе оставлю.
— Мастер, вам-то зачем?
— А я печи ставлю, — отозвался он. — Мне под печь ровно надо, и я его тридцать лет на глаз бью.
* * *
К августу вода дошла до пятого двора.
Первый раз за сорок один год, и по этому поводу Мавра сделала то, чего не делала никогда: пришла смотреть.
Постояла у желоба, посмотрела, как течёт, и высказалась.
— Ну надо же, потекла.
— Мавра, ты сорок восемь лет тут живёшь.
— Сорок девять, — поправила она. — И сорок один год тут воды не было. Мальчик мой, я в молодости отсюда вёдрами носила.
Она потрогала струю.
— Холодная, — определила Мавра. — Хорошая вода.
И ушла.
А вечером я обнаружил, что она перенесла к пятому двору корыто для стирки, которое сорок лет стояло у колодца.
* * *
Опись возможностей я составлял вместе с Гушем, и это заняло шесть вечеров.
Идея была моя, а работа — его, потому что вместимость двора считается не в головах, а в том, сколько зверь занимает, сколько ест и сколько после него убирать.
Гуш это знал руками.
Первое, что он сделал, — забраковал мой способ.
Я считал по весу: до пуда, до десяти пудов.
— Господин, вес неверно.
— Гуш, а как верно?
— По шагам, — доложил он. — Зверь ходит или не ходит. Который не ходит — тому клетка. Который ходит — тому двор.
— И как это считать?
— Сколько шагов он делает, пока не повернёт, — уточнил Гуш. — Хорёк три. Лиса восемь. Пеплогрив четыре, но он большой.
Второе. Он разделил всё на четыре разряда, и разряды эти мы потом два года не меняли.
Разряд первый. Не ходит, сидит или лежит. Клетка в два шага. Убирать раз в сутки.
Разряд второй. Ходит до пяти шагов. Загон в десять. Убирать дважды.
Разряд третий. Ходит больше пяти. Двор от тридцати шагов.
Разряд четвёртый. Роет, лазает или летает.
Вот четвёртый он записал отдельно и сказал про него одно.
— Господин, этих мы не возьмём.
— А почему не возьмём?
— Потому что для них надо не двор, — отозвался Гуш. — Для них надо весь двор сверху и снизу. Мы такого не строили.
Я записал в опись возможностей: «Разряд четвёртый — не принимаем до особого уведомления».
И через полтора года пожалел.
* * *
Первую партию привезли двадцать первого июня.
