Тетя Нина зачем-то сделала вид, что заметает сор обратно под тумбу, и покраснела.
Глава 2
Тетя Нина долго отпиралась, но в конце концов мы вдвоем с Элен, как говорится, приперли ее к стенке, и она созналась во всем.
В общем, когда Элен убирала снег и ездила со мной к Борьке, ее плюгавенький песик Альфик сидел дома. Он был приучен к отсутствию хозяйки, так что обычно спокойно оставался один и просто часами дрых на кровати. Но в этот раз что-то пошло не так. Видимо, Элен то ли не заперла дверь, то ли у нее еще даже ключа не было, в общем, глупый Альфик каким-то образом открыл ее и вышел на коридор, где был застигнут новоприбывшими жильцами — Валерой и Пивасиком. Точнее, первооткрывателем стал Валера.
Альфик, будучи нормальной собакой, хоть и мелких габаритов, при виде кота возмущенно тявкнул. Но Валера, выросший и воспитанный на помойке, вместо того чтобы, как любая нормальная кошка, поджав хвост, юркнуть обратно и спрятаться от собаки, рассерженно зашипел и грозно взмахнул на Альфика лапой. От такой наглости песик обалдел и тявкнул на Валеру еще раз. И после этого схлопотал лапой по морде. Причем здесь следует отметить, что лапой с когтями — Валера не просто так часами натачивал их на когтеточке, да и стричь без боя не давал.
Завизжав от боли, но больше от обиды, оскорбленный Альфик набросился на Валеру с истеричным лаем. Этот звук мне описывать не пришлось, я не понаслышке знал, какой именно голос у подобных собак размером с суслика.
Валера заорал что-то типа «Вперед, за ВДВ!» и люто кинулся на Альфика. На звуки борьбы, конечно же, вылетел любопытный Пивасик. Обнаружив, что на его Валеру посягает какое-то непонятное существо размером с хомяка, попугай спикировал на Альфика, сел на его спину и принялся клевать и махать крыльями. Перепуганный песик, пораженный вражеским вероломством, ломанулся от этих ужасных диких зверей куда подальше.
В результате совместных усилий Валера с Пивасиком, закаленные в борьбе с соседским петухом в Морках, легко загнали Альфика под тумбу умывальника на кухне. Там он забился непонятно каким образом в практически двухсантиметровую щель и притаился, притворившись одной из труб.
Мстительный Валера залег в засаде, Пивасик тоже сидел вроде как не при делах, но при этом оба бдели и в течение часа не давали бедному Альфику вылезти оттуда, постоянно загоняя обратно.
Тетя Нина, которая слышала какие-то громкие звуки, но была слишком занята обедом и вовремя не среагировала, придя туда, обнаружила Валеру. По его хитрой морде она поняла, что что-то здесь пошло не так, а заглянув за тумбу, нашла там дрожащего Альфика. Путем уговоров, посулов и обещаний тетя Нина в течение получаса тщетно пыталась выманить собакохомяка из норки, но не тут-то было.
Альфик, помня о Валериных когтях, только жалостно поскуливал и вылезать никак не желал. Тетя Нина, конечно же, предположила, что, когда вернется Элен, будет грандиозный скандал, поэтому попыталась простым народным средством, то есть с помощью веника, вымести Альфика из его убежища. Она надеялась, что пес просто застрял, но тот забивался все глубже и глубже, пока совершенно не мимикрировал под стенку. И все это время тетя Нина пыталась всякими уговорами и посулами его выманить, пока не была застукана нами на месте преступления.
— Вот так вот все и происходило, — вздохнула она и пригрозила Валере веником: — Ах ты жулик какой! Анафема!
Валера обиженно чихнул, но с места не сдвинулся. Пивасик приоткрыл один глаз, укоризненно посмотрел со своего насеста на тетю Нину, закрыл глаз и принялся терпеливо ожидать, пока Альфик вылезет из укрытия.
— Что будем делать? — сказала тетя Нина и с надеждой посмотрела сперва на Элен, потом на меня.
Элен тоже уставилась на меня. Что делать, я не знал. Моя рука в щель не влезала. Кроме того, я справедливо опасался, что Альфик после такого стресса может и цапнуть. Я бы на его месте именно так и поступил.
Недолго думая, я вышел на крыльцо и обнаружил там Томая Батыгина, одного из мужиков, которые работали в марийской общине по облагораживанию территории и внутренних помещений.
— Можно вас на минуточку? — попросил я.
— Да, конечно. А что надо? — Томай отложил лестницу и моток шланга, с которыми перемещался по двору, и затопал по крылечку.
— Вы бы не могли каким-то образом помочь нам вытащить собаку?
— Собаку? — удивился мужик, но ничего не сказал и пошел следом за мной.
— Вон там, он забился в щель и застрял, — показал я.
Томай, мужик хоть и невысокий, но с огромными раздутыми мышцами, схватился за тумбу и легко, словно пластмассовую, отодрал ее от стены. Оттуда пулей выскочил перепуганный Альфик и запрыгнул на руки умиленной Элен.
— Ты чего творишь, Томай? — возмутилась тетя Нина. — Оторвал тумбу, а как теперь умывальник будет?
Томай почесал затылок и обиженно посмотрел сначала на меня, потом на тетю Нину.
— Ну, вы сказали вытащить. Я и вытащил. Про тумбу вы ничего не говорили.
— Блин, теперь придется ремонтировать, — вздохнул я. — Очередные расходы.
Когда все наконец разошлись, я сурово посмотрел на тетю Нину и спросил:
— А вы в курсе, Нина Илларионовна, что на вашу руку и сердце появился претендент с серьезными намерениями?
Судя по лицу тети Нины, она была в курсе.
Тут я понял, что за спиной зреет заговор, и начал допрос.
— Замуж срочно приспичило, да? — спросил я, вложив в вопрос такое концентрированное ехидство, что аж сам поморщился.
Тетя Нина мужественно выдержала наезд, сделав вид, что вообще не при делах, даже и не представляет, зачем и кому он нужен, замуж-то этот. Затем для дополнительной иллюстрации неопределенно пожала плечами и посмотрела на меня честным-пречестным взглядом, а лицо ее при этом на всякий случай озарилось нежной улыбкой Джоконды.
— А Чепайкина это вы ко мне подослали? — предположил я.
Тетя Нина гневным фырканьем категорически отмела мои гнусные инсинуации, мол, я честная девушка, а не вот это все.
Я в ответ тоже пожал плечами и предпочел тему свернуть, раз так.
Но не тут-то было. Тетя Нина минуты три поизображала добропорядочную барышню, а затем, видя, что я переключился на Валеру и не реагирую, нетерпеливо дернула меня за рукав:
— А он-то что?
— Кто что? — не понял я, так как увлекся распеканием Валеры за бедного Альфика.
— Ну, Чепайкин что? — нетерпеливо повторила она.
— То есть вы таки его ко мне подослали? — прищурился я.
Тетя Нина тяжко вздохнула, словно Валера, застуканный за воровством кошачьего корма из случайно разорванной упаковки, и посмотрела на меня светлым взглядом Шрека.
— Ну, он завел разговор… а я ему сказала, что нужно сперва у Сергея Николаевича спросить…
— Зачем? — У меня глаза буквально на лоб полезли.
— Цену себе набивала, — честно призналась тетя Нина и опять не удержалась от любопытства: — Ну так что Чепайкин? Приходил?
— Приходил, — кивнул я, — все чин по чину, пришел просить руки, как и полагается…
— А ты что? — Тетя Нина покраснела, как пятиклассница, и аж хихикнула от такого невероятного развития событий, мол, классно же я придумала.
— А я не согласился и запретил, — ответил я.
— Как запретил? — охнула тетя Нина. — Как же это? Зачем? Мы же это… — Она окончательно сбилась и умолкла, ошеломленно уставившись на меня во все глаза.
— То есть вы, тетя Нина, замуж за Чепайкина таки хотите, — коварно подытожил я.
Она снова фыркнула и не ответила.
— Ну-ну, — сказал я.
— Почему сразу «ну-ну»? — возмутилась тетя Нина. — Нечего меня подозревать!
Я промолчал, лишь лукаво ухмыльнулся. И вывел этим тетю Нину из себя:
— Вот зачем ты сказал «ну-ну»? — прицепилась ко мне она. — Ты против? А, между прочим, из Морков только один Чепайкин за тебя в телевизоре вступился!
— Да нет, я просто так сказал «ну-ну».
— Нет, я же вижу, ты против, чтобы я выходила замуж! Я ведь столько лет одна. И тут нашелся вполне приличный человек. С образованием. Да, Чепайкин змий еще тот, да и с тараканами в голове, но он все-таки приличный, с домом, с хозяйством, да и сам справный, не выпивающий. Особо не выпивающий. И вот он предложил мне руку и сердце, чтобы я вышла замуж. И тут ты говоришь «ну-ну!».
Не успел я ответить, как на расчищенной нами с Элен дорожке показался сам вышеупомянутый змий Чепайкин. Он чинно шел и вел за собой… козу.
От такого демарша у всех присутствующих округлились глаза. В это время подошла еще и Элен, которая окончание нашей беседы прослушала с огромным интересом.
— Что это? — изумленно спросила она и указала рукой на Чепайкина с козой.
— Насколько я понимаю, коза, — задумчиво ответил я, — относится к отряду парнокопытных, подотряду жвачных, семейству полорогих. Если вас интересует более детальная классификация — класс млекопитающих, подтип позвоночных, тип хордовых…
— Да понимаю я, что это коза, — нетерпеливо молвила Элен. — Но зачем?
Я прекрасно знал зачем, но решил пока не комментировать. Казалось, и тетя Нина догадалась, потому что густо покраснела и не знала, куда деваться.
И тут змий Чепайкин подошел к нам и посмотрел на меня серьезным деловым взглядом.
— Я пришел, — сказал он солидным голосом, — и козу привел.
Для дополнительной аргументации он показал на животину. Продемонстрировал, так сказать, товар лицом. Коза была справная, с жирными белыми боками и огромным, раздутым волосатым выменем. Она потрясла своей бородатой головой и злобно заблеяла, глядя почему-то прямо на меня.
— Почему она блеет? — с тревогой спросила Элен. — Она агрессивная, будет сейчас нападать?
Я проигнорировал слова Элен и посмотрел на Чепайкина:
— То есть, для того чтобы я позволил ухаживать за Ниной Илларионовной, вы готовы предоставить мне козу в безвозмездное пользование? Правильно я понимаю? И осуществляете обмен при свидетелях? — И я указал на Элен.
— Абсолютно правильно, — подтвердил степенным кивком Чепайкин.
— Эх, а когда-то у бедуинов за женщину аж пятнадцать верблюдов давали, — не удержалась Элен, видимо, тоже любила подколки.
Тетя Нина густо покраснела и, не выдержав всего этого издевательства, заскочила в дом.
— А че это она? — спросил Чепайкин, который всю эту женскую хитромудрую стратегию вообще ни черта не понял.
— Ну, вы же сами знаете: испокон веков положено, когда сваты приходят в дом, девка должна стоять у печи и пальцем стенку ковырять, — пояснил я, стараясь выдержать серьезное лицо и не заржать. — Вот она и пошла традиции исполнять. У нас печь есть, правда, электрическая, зато с духовкой. Но тем не менее она дисциплинированно пошла ее ковырять.
— Да ты что! — восхитился Чепайкин. — Все по народным обычаям! Как завещали нам пращуры!
— А то! — подтвердил я.
А коза мэкнула.
— И куда мы эту козу девать будем? — спросила практичная Элен.
— Ну, я не знаю. Надеюсь, Нина Илларионовна куда-нибудь да определит, — ответил я. — Или Тайра Терентьевна что подскажет.
— Это уже меня не касается, — спрыгнул змий Чепайкин, а потом хитро посмотрел на меня и добавил: — А ведь такое дело и промочить надо?
— Согласен, — сказал я. — Только у меня здесь ничего еще нет…
— У меня зато есть бутылочка ликера, — торопливо сказала Элен, которая очень хотела быть полезной, быстренько метнулась к себе и вынесла небольшую бутылочку какого-то супердорогого брендового пойла. — Ликер смородиновый, — сказала она, — мне его из Люксембурга передали. Очень люблю такой.
— Ну давай, — со вздохом согласился Чепайкин, — раз самогона нет, сойдет и настойка из Люксембурга.
Я налил полную рюмочку, которую умница Элен предусмотрительно захватила вместе с ликером, и протянул Чепайкину.
— А вы?
— А мне нельзя, я на работе, — отмазался я. — И Элен нельзя, она лечится.
Элен угрюмо кивнула, но перечить не стала.
— Ну, тогда за все хорошее, — сказал Чепайкин свистящим шепотом, бахнул рюмочку и одобрительно причмокнул. Коза опять мэкнула.
Когда тетя Нина вернулась, бутылка с ликером уже перекочевала к Чепайкину, и тот стоял на крыльце и с независимым видом посвистывал, разглядывая заснеженные лесные пейзажи по сторонам.
— У себя во дворе свисти, ишь, свистун нашелся какой! — всплеснув руками, возмутилась тетя Нина, так как все еще переживала, что за нее привели всего лишь одну козу, аж перед людьми стыдно.
— Хотел втиснуть — пришлось свистнуть! — подмигнул ей мигом захмелевший Чепайкин и радостно хохотнул от собственной шутки.
— Ты смотри на него! — возмущенно замахала руками тетя Нина. — Насвисти мне тут, насвисти! Вот сейчас свисток обломаю, и как миленький отсюда вылетишь!
Она схватила метлу, заодно шугнув выглянувшего на шум из дома Валеру, и замахнулась на Чепайкина, который, гоготнув, как конь, резво ломанулся к воротам санатория. Следом по инерции выбежала тетя Нина, а потом подтянулись и мы с Элен.
— Чего это он так? — не понял я.
— Это все смородиновая настоечка, — пояснила Элен. — С виду ерундовая, а с ног валит только так. Крепкая очень.
Я усмехнулся. Судя по гневным воплям, которые долетали со стороны ворот, процесс обручения брачующихся шел полным ходом.
— Что мне дальше делать? — спросила Элен.
— Да, точно. Я же должен был дать вам задание, — сказал я. — Сейчас мы пообедаем. Потом у вас два часа будет послеобеденный сон. Но обед только через час, а до этого времени вы понемногу начнете и, если я не вернусь из администрации быстро, продолжите и после сна выполнять мое первое задание.
— Какое? — Глаза Элен заинтересованно блеснули.
