Тетя Нина гневным фырканьем категорически отмела мои гнусные инсинуации, мол, я честная девушка, а не вот это все.
Я в ответ тоже пожал плечами и предпочел тему свернуть, раз так.
Но не тут-то было. Тетя Нина минуты три поизображала добропорядочную барышню, а затем, видя, что я переключился на Валеру и не реагирую, нетерпеливо дернула меня за рукав:
— А он-то что?
— Кто что? — не понял я, так как увлекся распеканием Валеры за бедного Альфика.
— Ну, Чепайкин что? — нетерпеливо повторила она.
— То есть вы таки его ко мне подослали? — прищурился я.
Тетя Нина тяжко вздохнула, словно Валера, застуканный за воровством кошачьего корма из случайно разорванной упаковки, и посмотрела на меня светлым взглядом Шрека.
— Ну, он завел разговор… а я ему сказала, что нужно сперва у Сергея Николаевича спросить…
— Зачем? — У меня глаза буквально на лоб полезли.
— Цену себе набивала, — честно призналась тетя Нина и опять не удержалась от любопытства: — Ну так что Чепайкин? Приходил?
— Приходил, — кивнул я, — все чин по чину, пришел просить руки, как и полагается…
— А ты что? — Тетя Нина покраснела, как пятиклассница, и аж хихикнула от такого невероятного развития событий, мол, классно же я придумала.
— А я не согласился и запретил, — ответил я.
— Как запретил? — охнула тетя Нина. — Как же это? Зачем? Мы же это… — Она окончательно сбилась и умолкла, ошеломленно уставившись на меня во все глаза.
— То есть вы, тетя Нина, замуж за Чепайкина таки хотите, — коварно подытожил я.
Она снова фыркнула и не ответила.
— Ну-ну, — сказал я.
— Почему сразу «ну-ну»? — возмутилась тетя Нина. — Нечего меня подозревать!
Я промолчал, лишь лукаво ухмыльнулся. И вывел этим тетю Нину из себя:
— Вот зачем ты сказал «ну-ну»? — прицепилась ко мне она. — Ты против? А, между прочим, из Морков только один Чепайкин за тебя в телевизоре вступился!
— Да нет, я просто так сказал «ну-ну».
— Нет, я же вижу, ты против, чтобы я выходила замуж! Я ведь столько лет одна. И тут нашелся вполне приличный человек. С образованием. Да, Чепайкин змий еще тот, да и с тараканами в голове, но он все-таки приличный, с домом, с хозяйством, да и сам справный, не выпивающий. Особо не выпивающий. И вот он предложил мне руку и сердце, чтобы я вышла замуж. И тут ты говоришь «ну-ну!».
Не успел я ответить, как на расчищенной нами с Элен дорожке показался сам вышеупомянутый змий Чепайкин. Он чинно шел и вел за собой… козу.
От такого демарша у всех присутствующих округлились глаза. В это время подошла еще и Элен, которая окончание нашей беседы прослушала с огромным интересом.
— Что это? — изумленно спросила она и указала рукой на Чепайкина с козой.
— Насколько я понимаю, коза, — задумчиво ответил я, — относится к отряду парнокопытных, подотряду жвачных, семейству полорогих. Если вас интересует более детальная классификация — класс млекопитающих, подтип позвоночных, тип хордовых…
— Да понимаю я, что это коза, — нетерпеливо молвила Элен. — Но зачем?
Я прекрасно знал зачем, но решил пока не комментировать. Казалось, и тетя Нина догадалась, потому что густо покраснела и не знала, куда деваться.
И тут змий Чепайкин подошел к нам и посмотрел на меня серьезным деловым взглядом.
— Я пришел, — сказал он солидным голосом, — и козу привел.
Для дополнительной аргументации он показал на животину. Продемонстрировал, так сказать, товар лицом. Коза была справная, с жирными белыми боками и огромным, раздутым волосатым выменем. Она потрясла своей бородатой головой и злобно заблеяла, глядя почему-то прямо на меня.
— Почему она блеет? — с тревогой спросила Элен. — Она агрессивная, будет сейчас нападать?
Я проигнорировал слова Элен и посмотрел на Чепайкина:
— То есть, для того чтобы я позволил ухаживать за Ниной Илларионовной, вы готовы предоставить мне козу в безвозмездное пользование? Правильно я понимаю? И осуществляете обмен при свидетелях? — И я указал на Элен.
— Абсолютно правильно, — подтвердил степенным кивком Чепайкин.
— Эх, а когда-то у бедуинов за женщину аж пятнадцать верблюдов давали, — не удержалась Элен, видимо, тоже любила подколки.
Тетя Нина густо покраснела и, не выдержав всего этого издевательства, заскочила в дом.
— А че это она? — спросил Чепайкин, который всю эту женскую хитромудрую стратегию вообще ни черта не понял.
— Ну, вы же сами знаете: испокон веков положено, когда сваты приходят в дом, девка должна стоять у печи и пальцем стенку ковырять, — пояснил я, стараясь выдержать серьезное лицо и не заржать. — Вот она и пошла традиции исполнять. У нас печь есть, правда, электрическая, зато с духовкой. Но тем не менее она дисциплинированно пошла ее ковырять.
— Да ты что! — восхитился Чепайкин. — Все по народным обычаям! Как завещали нам пращуры!
— А то! — подтвердил я.
А коза мэкнула.
— И куда мы эту козу девать будем? — спросила практичная Элен.
— Ну, я не знаю. Надеюсь, Нина Илларионовна куда-нибудь да определит, — ответил я. — Или Тайра Терентьевна что подскажет.
— Это уже меня не касается, — спрыгнул змий Чепайкин, а потом хитро посмотрел на меня и добавил: — А ведь такое дело и промочить надо?
— Согласен, — сказал я. — Только у меня здесь ничего еще нет…
— У меня зато есть бутылочка ликера, — торопливо сказала Элен, которая очень хотела быть полезной, быстренько метнулась к себе и вынесла небольшую бутылочку какого-то супердорогого брендового пойла. — Ликер смородиновый, — сказала она, — мне его из Люксембурга передали. Очень люблю такой.
— Ну давай, — со вздохом согласился Чепайкин, — раз самогона нет, сойдет и настойка из Люксембурга.
Я налил полную рюмочку, которую умница Элен предусмотрительно захватила вместе с ликером, и протянул Чепайкину.
— А вы?
— А мне нельзя, я на работе, — отмазался я. — И Элен нельзя, она лечится.
Элен угрюмо кивнула, но перечить не стала.
— Ну, тогда за все хорошее, — сказал Чепайкин свистящим шепотом, бахнул рюмочку и одобрительно причмокнул. Коза опять мэкнула.
Когда тетя Нина вернулась, бутылка с ликером уже перекочевала к Чепайкину, и тот стоял на крыльце и с независимым видом посвистывал, разглядывая заснеженные лесные пейзажи по сторонам.
— У себя во дворе свисти, ишь, свистун нашелся какой! — всплеснув руками, возмутилась тетя Нина, так как все еще переживала, что за нее привели всего лишь одну козу, аж перед людьми стыдно.
— Хотел втиснуть — пришлось свистнуть! — подмигнул ей мигом захмелевший Чепайкин и радостно хохотнул от собственной шутки.
— Ты смотри на него! — возмущенно замахала руками тетя Нина. — Насвисти мне тут, насвисти! Вот сейчас свисток обломаю, и как миленький отсюда вылетишь!
Она схватила метлу, заодно шугнув выглянувшего на шум из дома Валеру, и замахнулась на Чепайкина, который, гоготнув, как конь, резво ломанулся к воротам санатория. Следом по инерции выбежала тетя Нина, а потом подтянулись и мы с Элен.
— Чего это он так? — не понял я.
— Это все смородиновая настоечка, — пояснила Элен. — С виду ерундовая, а с ног валит только так. Крепкая очень.
Я усмехнулся. Судя по гневным воплям, которые долетали со стороны ворот, процесс обручения брачующихся шел полным ходом.
— Что мне дальше делать? — спросила Элен.
— Да, точно. Я же должен был дать вам задание, — сказал я. — Сейчас мы пообедаем. Потом у вас два часа будет послеобеденный сон. Но обед только через час, а до этого времени вы понемногу начнете и, если я не вернусь из администрации быстро, продолжите и после сна выполнять мое первое задание.
— Какое? — Глаза Элен заинтересованно блеснули.
— Очень простое. Вот смотрите.
Я махнул рукой в сторону отдаленной просеки, где в ограде была видна довольно большая прореха. Забор был деревянным с этой стороны, и, видимо, во время какой-то грозы деревья повалило, а часть штакетника снесло. Мусор оттуда уже унесли, но прореха так и оставалась.
— Видите, там где-то метров пятьдесят. Вы должны из снега делать кирпичи. Или шары. Примерно как для снеговика — такие вот круглые огромные снежки, как в детстве. И вот эту прореху нужно полностью закрыть снегом — чтобы по высоте было на уровень забора. Затем, когда вы это сделаете, мы еще снегом выровняем и затем зальем водой.
— И что, никто не сможет из леса прийти? Какая ерунда! — всплеснула руками Элен. — Зачем это? Не проще ли починить забор? Когда потеплеет, снег же весь растает. Это лишняя работа, глупая и ненужная. А нормально починить забор можно буквально за пару часов. Если у вас нет стройматериала, я сейчас скажу Прохору Евграфовичу, он подвезет.
— Не в том дело, — покачал головой я. — Забор легко можно сделать, сетку натянуть, более того, эта дырка никому не мешает. Но так вы будете делать снежки, катать их. Это отличная работа для всех групп мышц, причем работа на природе со снегом, то есть влияние на организм небольших порций холода. Плюс — целебный лесной воздух. Вот это все очень полезно. Холод тренирует терморегуляцию, укрепляет иммунитет, снижает риск простудных заболеваний в несколько раз. Катание снежков укрепляет нервную и сердечно-сосудистую системы, улучшает обмен веществ, повышает работоспособность и помогает справляться со стрессом. Более того, контраст температур заставляет сосуды то сужаться, то расширяться, что повышает их эластичность, нормализует артериальное давление и улучшает кровообращение. А холодовые процедуры увеличивают выработку норадреналина и эндорфинов, что снижает уровень стресса и симптомы депрессии, улучшает сон, а также повышает упругость и эластичность кожи, ускоряя регенерацию. И вы завтра же сами увидите, что совсем по-другому начнете себя чувствовать. А чтобы не катать зазря эти снежки, вот вам цель: вы должны за сегодня-завтра закрыть всю эту прореху полностью.
— Очуметь, — растерянно хмыкнула Элен, а затем вдруг задорно улыбнулась.
— Только переоденьтесь, — добавил я строгим голосом. — А то эта ваша дорогая шубка в снегу вся промокнет. Если есть у вас лыжный костюм или что-то подобное, было бы хорошо. Если ничего нет — я могу у тети Нины спросить…
Элен задумчиво кивнула и отправилась исполнять мое поручение.
А я прошел за здание санатория, к котельной…
…и остановился.
Один из работяг курил, привалившись спиной к кирпичной кладке, и я даже не сразу понял, что с ним что-то не так. Мужик был молчаливый, из тех, кому и десяти слов за день хватало с избытком, так что молчание его ничем особенным не выглядело.
Но руки выдали: он держал сигарету двумя пальцами, и они мелко подрагивали.
Глава 3
Пытаясь понять, что с ним не так, я сфокусировался на лице мужика, над ним всплыла системка:
Сарман Япаров, 33 года
— Перекур? — спросил я, хотя и так было видно.
Сарман кивнул, но даже не посмотрел. Похоже, мужик он, как и все в бригаде Япара, нелюдимый. Но что-то с ним явно было не так, и я просто не смог пройти мимо. Причем вряд ли дело в работе, потому что, привалившись плечом к кирпичной кладке, я заметил, что рабочие все-таки умудрились раскочегарить эту несчастную котельную.
Его беспокоило что-то другое. Причем сильно.
— Случилось что, Сарман? — поинтересовался я.
Видимо, то, что я знал имя, его приятно удивило, потому что мужик отнекиваться не стал.
— Да, Сергей Николаевич, — сказал он, продолжая хмуро разглядывать дальние березы, — вопрос один дурацкий есть.
— Так тебе повезло, Сарман! Сегодня я по дурацким вопросам дежурю. Валяй.
— Вы же доктор?
— Вчера еще был, пока не уволили…
— Сергей Николаевич! — возмутился Сарман. — С этим Ачиковым еще разберутся! Вы и есть доктор, а он хрен с горы!
— Ну ладно, ладно, — улыбнулся я. — Я доктор. Что тебя беспокоит? Поясница?
— Не, — скупо усмехнулся Сарман. — Совсем другое.
Он шумно и глубоко затянулся, после чего выпустил дым через ноздри. Потом затушил окурок о ботинок и спрятал в спичечный коробок. Видимо, у них в бригаде было не принято мусорить на объекте. Тем более там, где растут священные деревья.
Я терпеливо ждал, давая ему время собраться с духом.
— Бывает так, что человек знает, что ему плохо, а все равно к этому тянет? — задал он неожиданный вопрос.
— Бывает, — кивнул я. — Это в общем-то норма, Сарман. Понимаешь, наш мозг, собака такая, привыкает к определенному уровню чего угодно — хоть боли, хоть стресса, хоть кайфа, а когда это пропадает, начинает искать снова.
— А собака-то почему? — усмехнулся он.
— Да он просто привычное ищет, как собака спрятанную кость.
— То есть, если у меня на душе болело, значит, мой мозг по боли скучает? — хмыкнул Сарман.
— Получается так, а вместе с ним и ты.
