Чепайкин посмотрел на меня с недоумением:
— В каком смысле «в курсе»?
— В прямом, — без обиняков ответил я. — Ну, вот вы пришли ко мне просить руки Нины Илларионовны, хотя я, кстати, и не понимаю, почему именно ко мне?
— Ну как почему? Вы же доктор, а она при вас, — уважительно заявил Чепайкин, и мне на это нечего было возразить.
— Но все-таки почему ко мне ее руки просить пришли? Не проще ли ее саму спросить? — уточнил я.
— Да че там с бабы взять! — пренебрежительно замахал руками Чепайкин. — Мы сейчас между собой по-мужски договоримся, а там уже дело решенное будет. Там я ее уже нахрапом и возьму.
— О как! — озадаченно пробормотал я.
Интересно, Чепайкин хоть в курсе, что крепостное право давно отменили, или все-таки лучше сказать ему?
— Ну что, согласны? — нетерпеливо спросил Чепайкин, затаив дыхание и явно ожидая от меня только положительного ответа.
Но настроение у меня почему-то было все еще дурашливо-приподнятым, видимо, после переписок с девчатами, а может, из-за апгрейда Системы, так что я, тщательно удерживая серьезное выражение на лице, покачал головой и отрезал:
— Нет, я категорически против! Возражаю.
— Как так-то? — охнул и всплеснул руками Чепайкин. — Почему же это?
— А почему я должен вам отдавать Нину Илларионовну? — с делано удивленным видом посмотрел на него я. — Она сейчас состоит при мне, это вы правильно заметили. Она мне готовит, следит за моим бытом, кормит Валеру и Пивасика, все по дому делает. Я вот вам сейчас ее отдам, а мне что за это будет? Какая мне от этого польза? Вы получите себе Нину Илларионовну. Заимеете и помощницу в дом, и хозяйку, и супругу. А мне что? Я-то лишусь всего. Зачем мне это?
— Ну да, — протянул потихоньку Чепайкин и задумчиво почесал мигом взопревшую лысину. — Получается, что так.
— Именно так, — сказал я, еле сдерживая смех.
— Так, получается, вам калым нужен? — с надеждой спросил Чепайкин.
— Ну да, — кивнул я.
— Понял, — обрадованно закивал мужик и, подмигнув мне, развернулся и бросился вон со двора.
Я усмехнулся, не зная, как на все это реагировать. Когда расскажу тете Нине, она, наверное, упадет со стула от смеха. Ну, Чепайкин, ну, артист! Это ж надо!
Затем я вернулся в дом. Там занятие продолжалось, и Элен с Борькой уже практически преодолели первую часть никак не поддававшихся Борису буквосочетаний «жи» и «ши».
— Ну вот, — с облегченным вздохом расправила затекшую спину Элен, — на сегодня занятие окончено. Боренька, ты был молодец.
Пацаненок просиял и приосанился.
— Завтра мы повторим «жи» и «ши». Тебе домашнее задание — потренируй упражнение «сладкое варенье» перед сном десять раз. Ты считать до десяти умеешь?
Борька кивнул и с готовностью принялся считать:
— Лас, два, тли…
Элен поморщилась, но выдержала фонетическую экзекуцию до конца:
— Вот и молодец. Значит, вечером потренируйся. Договорились?
Борька кивнул и вдруг сказал:
— Подоздите! — И с этими словами он выскочил из комнаты.
Мы с Элен переглянулись, и я пожал плечами. Возможно, хочет какой-то рисунок показать.
Борька вернулся через полминуты — влетел в комнату, весь растрепанный, запыхавшийся. Посмотрел на Элен сияющими глазами и протянул ей полплитки шоколадки:
— Нате! — сказал он и радостно улыбнулся.
— Ч-что это? — спросила Элен.
— Это секолядка, она вкусная, я плобовал, — пояснил Борька недогадливой тете, — это зя улок вам.
— Что мне делать? — округлила глаза Элен и умоляющим взглядом посмотрела на меня.
— Берите, — подсказал я. — Вы же честно заработали. Значит, она ваша.
— Но как я могу… у ребенка? — Элен просительно глянула на меня, вдруг я как-то разрулю ситуацию.
Борька все еще протягивал шоколадку и терпеливо ждал, что добрая учительница возьмет.
— Берите, берите, — повторил я.
Элен несмело взяла кусочек шоколадки и с растерянной улыбкой поблагодарила Борьку. Тот аж засиял.
— Молодец, — похвалил его я. — Завтра мы опять приедем на занятия. Только больше ты про оплату не думай. Оплату делает государство, ты же пойдешь в государственную школу.
Борька задумчиво поморщился, чуток подумал, затем согласно кивнул с заметным облегчением.
— Все, веди себя хорошо, слушайся старших. До завтра, — сказал я.
— Как там Пивасик? — спросил Борька на пороге, прощаясь.
— Хорошо. Ждет тебя не дождется.
В воротах показалась Райка, она как раз заходила во двор и при виде нас, точнее, меня аж отшатнулась.
— З-здрасьте… — пролепетала она.
— Здравствуй, Раиса Васильевна, — сказал я и представил ее Элен. — Элен, это мама Борьки, Раиса Васильевна. А это Элен, она логопед из Казани, занимается с вашим ребенком.
— С-спасибо, — заискивающе кланяясь, пробормотала покрасневшая от смущения Райка и бочком-бочком мимо нас торопливо шмыгнула в дом.
Одета она была довольно прилично, чисто вымытая, на голове простая вязаная шапочка, куртка самая обычная, синтепоновая, хорошая, но неновая, видимо, кто-то отдал. Выглядела она как обычная сельская жительница. Да, лицо оставалось одутловатым, как у хорошо пьющей, но при всем при этом Райка была трезвая, и уже даже нездоровая краснота и бугристость начали уходить.
Я присмотрелся и подумал: ну что ж, может, все-таки она и встанет на путь истинный. Сейчас что-то прогнозировать еще рано, там дальше будет видно, пока держится, и то хорошо. И все довольны: и Фролова, и Борька счастлив, накормлен и в тепле. И Райка. Кстати, я не спросил, где она живет. Ну ничего, у тети Нины поинтересуюсь.
Тем временем мы с Элен сели в машину. Она все так же продолжала держать Борькин подарок в руке.
— Что мне делать с этой шоколадкой? — наконец, несмело спросила она.
На плитке был виден отпечаток от зубов Борьки. Видимо, он ее грыз, но половинку оставил и поделился с Элен. «Оплатил» занятие.
— Ну, он же от чистой души, — усмехнулся я. — Положите в бардачок машины, если не надо. Я потом найду, куда девать.
— Да нет, я заберу с собой, — улыбнулась Элен. — За всю жизнь еще никто так со мной за уроки не расплачивался. Я это честно заработала.
— Ну вот видите, какой-никакой приработок получился, — пошутил я.
Дальше мы молча ехали по дороге. Я сказал Элен, что сейчас отвезу ее в санаторий. Мы с ней еще немножко в лесу поработаем, а затем пообедаем. Потом я проинструктирую ей по программе, что делать дальше, а сам уеду по делам.
— Я знаю, — кивнула она. — Вы говорили, что у вас встреча в администрации.
— Да, но это вечером. Хочу еще заглянуть в больницу. Забрать свою трудовую, — сказал я. — Да и кое-какие вопросы решить надо будет. Как вы относитесь к иглотерапии?
— О, мне когда-то ставили иголки, давно еще, — вздохнула Элен и слегка поморщилась. — Это очень полезно. У меня болят суставы, после иголок какое-то время было легче.
Иглотерапия — вещь хорошая, хоть и дискуссионная. Но в беседе с пациентом лучше звучать решительно и самому верить в сказанное, поэтому я согласился:
— Да, иголки — это полезно. Особенно иглорефлексотерапия по Горячкину. Воздействие специальными иглами на активные точки активирует выброс биологически активных веществ, улучшает кровообращение и снимает мышечные спазмы. Процедура, конечно, не всегда приятная, зато потом уменьшается болевой синдром, нормализуется сон, ощущается прилив сил и улучшение настроения. А незначительные электрические разряды, которые проходят по нервным окончаниям, очень благотворно влияют на иннервацию всех внутренних органов, сосудов и тканей. Я сегодня буду в больнице, поговорю с Александрой Ивановной, узнаю, может ли она уже начинать работу хотя бы с вами.
— А сколько мне нужно процедур? — спросила Элен.
— В рамках полноценной терапии необходимо пройти курс из десяти-двенадцати сеансов. Максимальное улучшение самочувствия наблюдается примерно через две-три недели после окончания терапии.
Элен задумчиво кивнула.
— Но вы же понимаете, что Александре Ивановне нужно оплачивать эту работу отдельно?
— Да, конечно, я все понимаю. Без проблем. О деньгах вопрос не стоит, — заверила меня Элен. — Кстати, мы с вами еще не обсудили, сколько я должна буду вам заплатить за лечение.
— А вот это давайте перенесем на пару дней, — предложил я. — Вы посмотрите, подойдет или нет вам моя программа. Видите, она у меня несколько специфическая, я ее подбираю сейчас индивидуально под вас. Эта программа не только на физическое тело воздействует, но и на душу тоже.
— Я заметила, — улыбнулась Элен и оживленно сказала: — Вы знаете, Сергей Николаевич, я сейчас еду вот с вами в этой машине и практически счастлива, сама не пойму почему. Немножко поработала на свежем воздухе со снегом, в прекрасном дремучем лесу, затем пообщалась с этим чудесным несчастным и таким благодарным ребенком — и у меня такое состояние, словно я сейчас маленькая-маленькая девочка, подошла на Новый год утром к елке и вот-вот найду и открою подарок от Деда Мороза.
— Ну, это же замечательно, — улыбнулся я.
И вдруг меня пронзила мысль:
— Слушайте, как хорошо, что вы мне напомнили!
— О чем? — спросила Элен.
— Через две недели же Новый год, — ошеломленно сказал я. — А у меня еще, как говорится, и кот не валялся. Столько надо подарков всем. Кого-то пропустишь — обидятся, а я еще даже не представляю, кому и что дарить и что вообще делать.
От неожиданности я даже остановил машину. Хорошо, что мы уже выехали из Морков и сзади никого не было, иначе могла случиться авария.
Я ошарашенно посмотрел на Элен и сказал:
— Это же надо. Так закрутился со всеми своими делами, что совершенно забыл о том, что скоро Новый год! Я сейчас буду весь в заботах по санаторию. Даже не представляю, как смогу вырваться в Казань за подарками. А там тоже куча народа, и тоже нужны подарки. И вот как я это все успею? Кошмар какой-то.
Я аж за голову схватился.
— Может, купить много-много хороших конфет, разделить поровну и вот так решить этот вопрос? — задумчиво начал перебирать варианты я, но тут же исправился: — Нет, лучше фруктов. Конфеты надо дарить врагам. Хотя нет, какие к чертям фрукты на Новый год? Дарить нужно…
Я запнулся и умоляюще посмотрел на Элен, а та усмехнулась:
— Знаете, Сергей Николаевич, а давайте я помогу вам с подарками?
Заметив мой возмущенный взгляд, она поправилась:
— Не оплачивать подарки, а выбирать. Это, согласитесь, разные вещи. У меня, если честно, теперь уже почти никого и нет, кому можно что-то дарить. Дети и внуки далеко, во Флориде, подруг почти не осталось, разве что Алисочка и еще две-три девочки. Поэтому я с радостью помогу вам. Вы только набросайте список и в двух словах расскажите про этих людей — каковы их предпочтения и интересы.
— Но…
— И даже не возражайте! — улыбнулась Элен. — Для меня это в радость. Вы даже не представляете, какая я довольная сейчас! Мне даже петь охота!
— Так пойте, — улыбнулся я.
— В лесу обязательно спою, — широко улыбнулась Элен, — так интереснее. Всегда мечтала покричать и попеть в лесу.
В этот момент мы подрулили к санаторию.
— Вылезай, вылезай, я тебе говорю, паразит! — услышали мы вопли тети Нины, когда только-только вошли в коридор флигеля. — Вот я тебя на перевоспитание егерям сдам, страховидло ты бессовестное!
При этих воплях мы с Элен переглянулись и ускорили шаг.
— Что случилось? — спросил я, обнаружив, как тетя Нина на кухне веником пытается достать кого-то из-под тумбы с умывальником.
Я был настолько удивлен ее поведением, что невольно задержал взгляд, и над ней всплыло окошко:
Нина Илларионовна Андреева, 61 год
Прозвища: тетя Нина, Нинуля, Рыбонька.
Рыбонька? Я сдержал смешок, гадая, кто же ее может так называть, а сама тетя Нина при виде Элен торопливо спрятала веник за спину.
— Да я это… ничего…
— Что тут творится? — спросила Элен, тоже, в свою очередь, заподозрив неладное.
