— Нате! — сказал он и радостно улыбнулся.
— Ч-что это? — спросила Элен.
— Это секолядка, она вкусная, я плобовал, — пояснил Борька недогадливой тете, — это зя улок вам.
— Что мне делать? — округлила глаза Элен и умоляющим взглядом посмотрела на меня.
— Берите, — подсказал я. — Вы же честно заработали. Значит, она ваша.
— Но как я могу… у ребенка? — Элен просительно глянула на меня, вдруг я как-то разрулю ситуацию.
Борька все еще протягивал шоколадку и терпеливо ждал, что добрая учительница возьмет.
— Берите, берите, — повторил я.
Элен несмело взяла кусочек шоколадки и с растерянной улыбкой поблагодарила Борьку. Тот аж засиял.
— Молодец, — похвалил его я. — Завтра мы опять приедем на занятия. Только больше ты про оплату не думай. Оплату делает государство, ты же пойдешь в государственную школу.
Борька задумчиво поморщился, чуток подумал, затем согласно кивнул с заметным облегчением.
— Все, веди себя хорошо, слушайся старших. До завтра, — сказал я.
— Как там Пивасик? — спросил Борька на пороге, прощаясь.
— Хорошо. Ждет тебя не дождется.
В воротах показалась Райка, она как раз заходила во двор и при виде нас, точнее, меня аж отшатнулась.
— З-здрасьте… — пролепетала она.
— Здравствуй, Раиса Васильевна, — сказал я и представил ее Элен. — Элен, это мама Борьки, Раиса Васильевна. А это Элен, она логопед из Казани, занимается с вашим ребенком.
— С-спасибо, — заискивающе кланяясь, пробормотала покрасневшая от смущения Райка и бочком-бочком мимо нас торопливо шмыгнула в дом.
Одета она была довольно прилично, чисто вымытая, на голове простая вязаная шапочка, куртка самая обычная, синтепоновая, хорошая, но неновая, видимо, кто-то отдал. Выглядела она как обычная сельская жительница. Да, лицо оставалось одутловатым, как у хорошо пьющей, но при всем при этом Райка была трезвая, и уже даже нездоровая краснота и бугристость начали уходить.
Я присмотрелся и подумал: ну что ж, может, все-таки она и встанет на путь истинный. Сейчас что-то прогнозировать еще рано, там дальше будет видно, пока держится, и то хорошо. И все довольны: и Фролова, и Борька счастлив, накормлен и в тепле. И Райка. Кстати, я не спросил, где она живет. Ну ничего, у тети Нины поинтересуюсь.
Тем временем мы с Элен сели в машину. Она все так же продолжала держать Борькин подарок в руке.
— Что мне делать с этой шоколадкой? — наконец, несмело спросила она.
На плитке был виден отпечаток от зубов Борьки. Видимо, он ее грыз, но половинку оставил и поделился с Элен. «Оплатил» занятие.
— Ну, он же от чистой души, — усмехнулся я. — Положите в бардачок машины, если не надо. Я потом найду, куда девать.
— Да нет, я заберу с собой, — улыбнулась Элен. — За всю жизнь еще никто так со мной за уроки не расплачивался. Я это честно заработала.
— Ну вот видите, какой-никакой приработок получился, — пошутил я.
Дальше мы молча ехали по дороге. Я сказал Элен, что сейчас отвезу ее в санаторий. Мы с ней еще немножко в лесу поработаем, а затем пообедаем. Потом я проинструктирую ей по программе, что делать дальше, а сам уеду по делам.
— Я знаю, — кивнула она. — Вы говорили, что у вас встреча в администрации.
— Да, но это вечером. Хочу еще заглянуть в больницу. Забрать свою трудовую, — сказал я. — Да и кое-какие вопросы решить надо будет. Как вы относитесь к иглотерапии?
— О, мне когда-то ставили иголки, давно еще, — вздохнула Элен и слегка поморщилась. — Это очень полезно. У меня болят суставы, после иголок какое-то время было легче.
Иглотерапия — вещь хорошая, хоть и дискуссионная. Но в беседе с пациентом лучше звучать решительно и самому верить в сказанное, поэтому я согласился:
— Да, иголки — это полезно. Особенно иглорефлексотерапия по Горячкину. Воздействие специальными иглами на активные точки активирует выброс биологически активных веществ, улучшает кровообращение и снимает мышечные спазмы. Процедура, конечно, не всегда приятная, зато потом уменьшается болевой синдром, нормализуется сон, ощущается прилив сил и улучшение настроения. А незначительные электрические разряды, которые проходят по нервным окончаниям, очень благотворно влияют на иннервацию всех внутренних органов, сосудов и тканей. Я сегодня буду в больнице, поговорю с Александрой Ивановной, узнаю, может ли она уже начинать работу хотя бы с вами.
— А сколько мне нужно процедур? — спросила Элен.
— В рамках полноценной терапии необходимо пройти курс из десяти-двенадцати сеансов. Максимальное улучшение самочувствия наблюдается примерно через две-три недели после окончания терапии.
Элен задумчиво кивнула.
— Но вы же понимаете, что Александре Ивановне нужно оплачивать эту работу отдельно?
— Да, конечно, я все понимаю. Без проблем. О деньгах вопрос не стоит, — заверила меня Элен. — Кстати, мы с вами еще не обсудили, сколько я должна буду вам заплатить за лечение.
— А вот это давайте перенесем на пару дней, — предложил я. — Вы посмотрите, подойдет или нет вам моя программа. Видите, она у меня несколько специфическая, я ее подбираю сейчас индивидуально под вас. Эта программа не только на физическое тело воздействует, но и на душу тоже.
— Я заметила, — улыбнулась Элен и оживленно сказала: — Вы знаете, Сергей Николаевич, я сейчас еду вот с вами в этой машине и практически счастлива, сама не пойму почему. Немножко поработала на свежем воздухе со снегом, в прекрасном дремучем лесу, затем пообщалась с этим чудесным несчастным и таким благодарным ребенком — и у меня такое состояние, словно я сейчас маленькая-маленькая девочка, подошла на Новый год утром к елке и вот-вот найду и открою подарок от Деда Мороза.
— Ну, это же замечательно, — улыбнулся я.
И вдруг меня пронзила мысль:
— Слушайте, как хорошо, что вы мне напомнили!
— О чем? — спросила Элен.
— Через две недели же Новый год, — ошеломленно сказал я. — А у меня еще, как говорится, и кот не валялся. Столько надо подарков всем. Кого-то пропустишь — обидятся, а я еще даже не представляю, кому и что дарить и что вообще делать.
От неожиданности я даже остановил машину. Хорошо, что мы уже выехали из Морков и сзади никого не было, иначе могла случиться авария.
Я ошарашенно посмотрел на Элен и сказал:
— Это же надо. Так закрутился со всеми своими делами, что совершенно забыл о том, что скоро Новый год! Я сейчас буду весь в заботах по санаторию. Даже не представляю, как смогу вырваться в Казань за подарками. А там тоже куча народа, и тоже нужны подарки. И вот как я это все успею? Кошмар какой-то.
Я аж за голову схватился.
— Может, купить много-много хороших конфет, разделить поровну и вот так решить этот вопрос? — задумчиво начал перебирать варианты я, но тут же исправился: — Нет, лучше фруктов. Конфеты надо дарить врагам. Хотя нет, какие к чертям фрукты на Новый год? Дарить нужно…
Я запнулся и умоляюще посмотрел на Элен, а та усмехнулась:
— Знаете, Сергей Николаевич, а давайте я помогу вам с подарками?
Заметив мой возмущенный взгляд, она поправилась:
— Не оплачивать подарки, а выбирать. Это, согласитесь, разные вещи. У меня, если честно, теперь уже почти никого и нет, кому можно что-то дарить. Дети и внуки далеко, во Флориде, подруг почти не осталось, разве что Алисочка и еще две-три девочки. Поэтому я с радостью помогу вам. Вы только набросайте список и в двух словах расскажите про этих людей — каковы их предпочтения и интересы.
— Но…
— И даже не возражайте! — улыбнулась Элен. — Для меня это в радость. Вы даже не представляете, какая я довольная сейчас! Мне даже петь охота!
— Так пойте, — улыбнулся я.
— В лесу обязательно спою, — широко улыбнулась Элен, — так интереснее. Всегда мечтала покричать и попеть в лесу.
В этот момент мы подрулили к санаторию.
— Вылезай, вылезай, я тебе говорю, паразит! — услышали мы вопли тети Нины, когда только-только вошли в коридор флигеля. — Вот я тебя на перевоспитание егерям сдам, страховидло ты бессовестное!
При этих воплях мы с Элен переглянулись и ускорили шаг.
— Что случилось? — спросил я, обнаружив, как тетя Нина на кухне веником пытается достать кого-то из-под тумбы с умывальником.
Я был настолько удивлен ее поведением, что невольно задержал взгляд, и над ней всплыло окошко:
Нина Илларионовна Андреева, 61 год
Прозвища: тетя Нина, Нинуля, Рыбонька.
Рыбонька? Я сдержал смешок, гадая, кто же ее может так называть, а сама тетя Нина при виде Элен торопливо спрятала веник за спину.
— Да я это… ничего…
— Что тут творится? — спросила Элен, тоже, в свою очередь, заподозрив неладное.
Тетя Нина зачем-то сделала вид, что заметает сор обратно под тумбу, и покраснела.
Глава 2
Тетя Нина долго отпиралась, но в конце концов мы вдвоем с Элен, как говорится, приперли ее к стенке, и она созналась во всем.
В общем, когда Элен убирала снег и ездила со мной к Борьке, ее плюгавенький песик Альфик сидел дома. Он был приучен к отсутствию хозяйки, так что обычно спокойно оставался один и просто часами дрых на кровати. Но в этот раз что-то пошло не так. Видимо, Элен то ли не заперла дверь, то ли у нее еще даже ключа не было, в общем, глупый Альфик каким-то образом открыл ее и вышел на коридор, где был застигнут новоприбывшими жильцами — Валерой и Пивасиком. Точнее, первооткрывателем стал Валера.
Альфик, будучи нормальной собакой, хоть и мелких габаритов, при виде кота возмущенно тявкнул. Но Валера, выросший и воспитанный на помойке, вместо того чтобы, как любая нормальная кошка, поджав хвост, юркнуть обратно и спрятаться от собаки, рассерженно зашипел и грозно взмахнул на Альфика лапой. От такой наглости песик обалдел и тявкнул на Валеру еще раз. И после этого схлопотал лапой по морде. Причем здесь следует отметить, что лапой с когтями — Валера не просто так часами натачивал их на когтеточке, да и стричь без боя не давал.
Завизжав от боли, но больше от обиды, оскорбленный Альфик набросился на Валеру с истеричным лаем. Этот звук мне описывать не пришлось, я не понаслышке знал, какой именно голос у подобных собак размером с суслика.
Валера заорал что-то типа «Вперед, за ВДВ!» и люто кинулся на Альфика. На звуки борьбы, конечно же, вылетел любопытный Пивасик. Обнаружив, что на его Валеру посягает какое-то непонятное существо размером с хомяка, попугай спикировал на Альфика, сел на его спину и принялся клевать и махать крыльями. Перепуганный песик, пораженный вражеским вероломством, ломанулся от этих ужасных диких зверей куда подальше.
В результате совместных усилий Валера с Пивасиком, закаленные в борьбе с соседским петухом в Морках, легко загнали Альфика под тумбу умывальника на кухне. Там он забился непонятно каким образом в практически двухсантиметровую щель и притаился, притворившись одной из труб.
Мстительный Валера залег в засаде, Пивасик тоже сидел вроде как не при делах, но при этом оба бдели и в течение часа не давали бедному Альфику вылезти оттуда, постоянно загоняя обратно.
Тетя Нина, которая слышала какие-то громкие звуки, но была слишком занята обедом и вовремя не среагировала, придя туда, обнаружила Валеру. По его хитрой морде она поняла, что что-то здесь пошло не так, а заглянув за тумбу, нашла там дрожащего Альфика. Путем уговоров, посулов и обещаний тетя Нина в течение получаса тщетно пыталась выманить собакохомяка из норки, но не тут-то было.
Альфик, помня о Валериных когтях, только жалостно поскуливал и вылезать никак не желал. Тетя Нина, конечно же, предположила, что, когда вернется Элен, будет грандиозный скандал, поэтому попыталась простым народным средством, то есть с помощью веника, вымести Альфика из его убежища. Она надеялась, что пес просто застрял, но тот забивался все глубже и глубже, пока совершенно не мимикрировал под стенку. И все это время тетя Нина пыталась всякими уговорами и посулами его выманить, пока не была застукана нами на месте преступления.
— Вот так вот все и происходило, — вздохнула она и пригрозила Валере веником: — Ах ты жулик какой! Анафема!
Валера обиженно чихнул, но с места не сдвинулся. Пивасик приоткрыл один глаз, укоризненно посмотрел со своего насеста на тетю Нину, закрыл глаз и принялся терпеливо ожидать, пока Альфик вылезет из укрытия.
— Что будем делать? — сказала тетя Нина и с надеждой посмотрела сперва на Элен, потом на меня.
Элен тоже уставилась на меня. Что делать, я не знал. Моя рука в щель не влезала. Кроме того, я справедливо опасался, что Альфик после такого стресса может и цапнуть. Я бы на его месте именно так и поступил.
Недолго думая, я вышел на крыльцо и обнаружил там Томая Батыгина, одного из мужиков, которые работали в марийской общине по облагораживанию территории и внутренних помещений.
— Можно вас на минуточку? — попросил я.
— Да, конечно. А что надо? — Томай отложил лестницу и моток шланга, с которыми перемещался по двору, и затопал по крылечку.
— Вы бы не могли каким-то образом помочь нам вытащить собаку?
— Собаку? — удивился мужик, но ничего не сказал и пошел следом за мной.
— Вон там, он забился в щель и застрял, — показал я.
Томай, мужик хоть и невысокий, но с огромными раздутыми мышцами, схватился за тумбу и легко, словно пластмассовую, отодрал ее от стены. Оттуда пулей выскочил перепуганный Альфик и запрыгнул на руки умиленной Элен.
— Ты чего творишь, Томай? — возмутилась тетя Нина. — Оторвал тумбу, а как теперь умывальник будет?
Томай почесал затылок и обиженно посмотрел сначала на меня, потом на тетю Нину.
— Ну, вы сказали вытащить. Я и вытащил. Про тумбу вы ничего не говорили.
— Блин, теперь придется ремонтировать, — вздохнул я. — Очередные расходы.
Когда все наконец разошлись, я сурово посмотрел на тетю Нину и спросил:
— А вы в курсе, Нина Илларионовна, что на вашу руку и сердце появился претендент с серьезными намерениями?
Судя по лицу тети Нины, она была в курсе.
Тут я понял, что за спиной зреет заговор, и начал допрос.
— Замуж срочно приспичило, да? — спросил я, вложив в вопрос такое концентрированное ехидство, что аж сам поморщился.
Тетя Нина мужественно выдержала наезд, сделав вид, что вообще не при делах, даже и не представляет, зачем и кому он нужен, замуж-то этот. Затем для дополнительной иллюстрации неопределенно пожала плечами и посмотрела на меня честным-пречестным взглядом, а лицо ее при этом на всякий случай озарилось нежной улыбкой Джоконды.
— А Чепайкина это вы ко мне подослали? — предположил я.
