Но — нет. Нужно дотерпеть эти две недели. Потом она, может быть, расскажет. Ему и девчонкам. А пока — нет, не надо. Мало того что не поверит, так ещё и нарушится чистота эксперимента.
Вита уже поняла, что если она в точности не делает всё так же, как в первый раз, то и какие-то события вокруг неё тоже идут по-иному. А она не всегда помнит в точности, всё же, время прошло, и вообще. И зачем тогда заново, если не сделать лучше, чем было? Осталось только понять, как это — когда лучше.
— Знаешь, я, по ходу, тупо устала, — говорит Вита и как можно честнее смотрит на Егора.
Потому что она и правда устала. А менталка у неё сильнее, не раз проверяли.
— Да понятно, — он обхватывает её за плечи, и хочется так стоять долго-долго. — Вит, выдыхай. Всё нормально.
Ему хочется верить, что нормально, но она знает, что на самом-то деле ни разу не нормально. И это прямо жжёт изнутри, и Вита не понимает, что делать.
— Что у вас там Мирская вычудила опять? Парни говорили, что после пары её Денисов как-то очень сурово отчитывал, — спрашивает Егор.
— Да как всегда, только сегодня про меня, — эту историю можно и рассказать, ничего страшного.
Тем более что Мирская вернулась в аудиторию на пару, не сразу, но вернулась же — умытая, заново накрашенная, спокойная. Попросила прощения у Виты, так и сказала: прости меня, Вита, пожалуйста, я просто реально не знала, что делать. Ну а поскольку Вита именно такой и знала Ленку все эти годы, то есть бестолковой, но не злой, — то и простила с лёгким сердцем. Да и толку злость копить? У неё столько ресурса нет.
— Чёт она и вправду рехнулась. Нет, у нас Коптев не написал, он такой же, как Мирская, но взять у меня работу и списать оттуда не додумался.
Стёпа Коптев тоже добрался до финала не то чудом господним, не то с помощью какой-то матери, равно как и Мирская. И тоже надеялся на экзамене не пойми на что. Нет, Вита не понимала. Потому что на тройку-то все могут решить, совсем все!
— Вит, забей. Тут уже осталось всего ничего, кто сам себе соломки подстелил, тот и прав. Не сдадут — ну, пускай преподы думают, что с ними делать. Говорят, таким просто справку выдают об оконченном курсе, и официально работать с применением магии нельзя. Короче, давай так: тебе на завтра что нужно готовить?
— Да почти ничего, завтра ж индивидуальные занятия. У меня Анатольич и Веснина, лекция и практика, — Вита смотрит вдаль и не очень-то что-то там видит.
Они выбрались на набережную и сначала неспешно шли, а потом просто спустились к воде и зависли там. Набежали чайки; дурные птицы думали, им дадут еды, но еды не было, всё сами съели. И Вите хотелось вот прямо остаться в этом моменте — потому что Егор рядом, он говорит, что всё в порядке, и ему хочется верить. Он, конечно, не знает о непорядке, но, но…
Крепись, Вита, ты менталист или кто? Справишься.
— Поехали ко мне? Татьяна сегодня допоздна.
— Конечно, поехали. И слушай, тебе реально не нужно ничего делать на завтра, лучше просто ложись спать пораньше, что ли?
— Да, я так и сделаю.
— Но потом, да? — Он смотрел на неё, и внутри разжимался какой-то ком, сидевший там… да со вчера, как разразилась вся эта дурь непонятная, так и сидевший.
А с Егором всё же было хорошо и спокойно, и дурацкие мысли уходили, просто потому, что и мыслей-то не оставалось никаких. Вита слышала рассказы других — что рядом с парнем вообще мозги напрочь отшибало, оставались одни рефлексы и центры удовольствия. У неё было не так, мозги не отшибало. Наверное, у неё они просто и не отшибаются, крепко прибиты. Но она может вечность смотреть в эти зеленоватые глаза и перебирать русые пряди. И целовать, и дотягиваться — везде. И потом ещё в ду́ше повторить. И после душа тоже.
А о проблемах она подумает завтра.
5. Инфа от Гришки и о Гришке
Среда. Двенадцать дней до часа X
Следующим утром Вита уже собиралась убегать из дома, когда в прихожую вышла Татьяна.
— Репетируем сегодня?
Ну да, они делают номер на грядущий выпускной. Делают крутой номер, и Татьяна помогает. Правда, она может помогать только в конкретное время, поэтому дважды в неделю им разрешили тратить на репетицию часть от второй пары. И то не всем, а только десяти девчонкам из обеих выпускных групп.
— Да, конечно. Я напомню Весниной, чтобы отпустила, и Анатольичу напомню.
Сегодня день индивидуальных занятий, ну, или не индивидуальных, но в малых группах. У Виты первой парой ментальная магия с Валентином Анатольевичем, а вторая — воздушная с Ксенией Петровной Весниной. Веснина — куратор группы Егора, дама под пятьдесят, всю жизнь в училище, с самой юности, как понимала Вита, и — изрядно строга. Девчонок их группы нужно отпрашивать как раз у Весниной, а из группы Егора — у Анатольича, ну да Вита уже две недели это делает. И потом ещё в пятницу тоже.
— Тогда пока, встретимся в половине одиннадцатого.
В троллейбусе по дороге на пару Вита списалась с Егором — он вчера уехал домой на такси уже совсем поздно, раньше лечь спать не удалось никому. Ну и ладно, что теперь. Но сейчас он слал ей всякие милые картинки, Вита смотрела и улыбалась. Ему не нужно утром никуда ехать, у его родителей квартира в новостройке в самом центре — впихнули здоровенную башню посреди домов начала двадцатого века. Вита была там много раз — огромная квартира в два уровня, на самом верхнем этаже, с отличным видом на город. Квартира, оставшаяся от родителей Вите и Тане, была самой обычной — трёшка, и дому уже лет так пятьдесят. Но есть же, и ура. А то бы пришлось жить в общаге, как Кире.
Кира приехала в Сибирск из Тайшета, небольшого города на Транссибе, в Нижнеудинском уезде. Балл аттестата у неё вышел неплохой, а тест магической силы она сдала и вовсе хорошо. Её родители работали на железной дороге — мама в службе продажи билетов на поезда, а папа — инженером в депо. Мама в юности окончила то же магическое училище, а папа — политех; где-то тут, в Сибирске, они познакомились и вернулись домой. Папа магом не был, а вот все трое детей — Кира и оба её брата — оказались магами. Старший Вася уже отучился в училище и сейчас заканчивал тот же железнодорожный факультет политеха, что и отец, а младший ещё в школе.
Поначалу Кира, кстати, сдружилась как раз с Мирской, пропускала пары и на первой же контрольной по словесности, что ли, крупно встряла. И Вите как старосте велели помочь обеим. Мирская не пришла, а Кира пришла. Вита объяснила ей тему, Кира неожиданно для себя всё поняла и переписала работу нормально. И дальше уже дружила с Витой, а не с Мирской. Сначала прямо так и говорила — от тебя, Витка, есть толк, а от Мирской какой толк? Одни проблемы. А потом уже и сама помогала — выслушать, поддержать, вместе делать домашку и что там ещё бывает.
А на третьем курсе Кира ещё и пошла учиться на маникюрного мастера, и навыки бытового мага оказались ей в помощь. Ей понравилось, она устроилась в салон — сначала раз в неделю, а потом и чаще. Вита и девчонки её всё время тыкали — не увлекайся, мол, вот доучимся — и хоть с утра до ночи свои ногти делай. А сначала получи диплом. С той самой специализацией в бытовой магии и магических уходовых и декоративных процедурах. На этом спецкурсе они снова оказались вместе с Мирской, но Мирская нигде не работала, а Кира работала. Не особо зависела в финансовом плане от родных и могла накопить даже на достаточно крупную покупку. Её задирали обеспеченные городские девчонки типа Волчек или Шустовой — мол, что квартиру не снимешь, если такая крутая. Кира только крутила пальцем у виска — я что, дура снимать, если можно бесплатно в общаге? Вот отучусь — там да, придётся решать. А пока нормально.
Но все говорили, что общага училища хорошая. В ней регулярно делают ремонт, свет, вода и отопление магические, и нет мышей и тараканов, как в некоторых общагах универа. И когда Вита спрашивала себя, смогла бы она полностью сама, без Тани, или же нет, то говорила себе, что смогла бы. И в Москве сможет, там тоже есть общежитие для студентов.
…Троллейбус почти доехал до Общественного собрания, когда телефон тренькнул, и это был не Егор. Вита посмотрела — надо же, Гришка Рыков.
«А вот что я знаю! Тебе понравится» и подмигивающая рожица.
Вчера Вита поговорила с Гришкой после пары.
— Не трогай ты Мирскую, ну её к чёрту, пускай уже сама как знает.
— Ну ты что, прикольно же. Она забавно дёргается, когда нажимаешь на её чувствительные кнопки, — ухмыльнулся Гришка. — Вот тебя без пользы дела трогать, ты глянешь зверски и пойдёшь себе. Что трогал, что нет. А её — весело.
Весело ему, значит.
— Сам-то тоже еле-еле.
— Ну да, — Гришка и не скрывал этого никогда. — Но я именно что сам, хоть и еле-еле. А Миска ни разу не сама. Она, по ходу, вообще сама умеет только в обходные пути, и то нормально не вывозит.
— И ты хочешь научить её? — скептически взглянула на него Вита.
— Даже и не думаю, — ухмыльнулся он, — сама справится.
— Вот и отстань, пожалуйста. И так все на нервах, потому что финал. И никому не хочется идти в будущую жизнь со справкой и осознавать, что зря потерял четыре года.
— Да ни фига, я вот не на нервах.
— Ты уникум, — поджала Вита губы.
— Не, я обычный. Просто я понимаю, что мне нужно, а что нет, и рассчитываю только на себя. А она — на всех, кто рядом оказался, и сегодня это была ты. Ладно, только имей в виду — она теперь будет на тебя капец какая злая.
— Да мне не привыкать, — отмахнулась Вита.
И на этом они расстались. И вот сейчас он пишет, что узнал о чём-то. Правда узнал? Или так, цену набивает? Ладно, попробуем разузнать, и прямо на первой же паре.
* * *
Первая пара — индивидуальный практикум по менталке. И Гришка на него тоже ходит, у него менталка есть, просто он балбесина и тут тоже вола пинает, как и везде.
— Разбиваемся на пары, — сказал Валентин Анатольевич.
— Пошли, — Вита подцепила Гришку за рукав.
— О, мне охренеть как повезло — сама Петровская готова отрабатывать со мной задание, — ухмыльнулся Рыков.
Правда, Анатольич так глянул на него, что тот сразу же увял.
— Валентин Анатольевич, можно, мы в коридоре отработаем и вам покажем? — спросила Вита.
— Ступайте, — кивнул тот, и она бесцеремонно потащила Рыкова наружу.
— Витка, ты чего? Я Миску сегодня не трогал, и никого другого тоже не трогал, — верещал Рыков.
— Молчи, сейчас сюда всё училище сбежится, — бросила Вита. — И рассказывай, что ты там узнал.
— Так молчать или рассказывать? — Гришка откровенно ржал.
— Рассказывай, но не ори, — и закрыла их от подслушивания.
— О, а я думал, ты никогда не догадаешься, — он продолжал ржать как ни в чём не бывало.
— Так, если ты всё это затеял чисто для того, чтобы потусить со мной, то я пошла обратно и попрошу кого-нибудь другого в пару, — Вита уже притомилась слушать его дурацкие приколы. — А тебе как раз Мирская достанется, вот вы и поговорите.
— Не, давай без Мирской, — Рыков встряхнулся. — Я тут, понимаешь, вчера видел отца твоего Стасова.
— Не поняла, — Вита покачала головой. — Где это ты его мог видеть?
— А почему бы и нет? — Гришка снова ржал.
— Да вряд ли вы с ним в одних местах бываете, — поджала она губы, все кривлянья Гришки ей уже порядком надоели.
А Гришка усмехнулся и почесал свой белобрысый затылок.
— А вот тут ты ошибаешься, бываем. Я у дядьки в автосервисе уже третий год работаю, и сервис наш, даром что на въезде в город, почти что на Московском тракте, а туда кто только не ездит и машины нам отдают в ремонт и прочее самые разные. И отец Стасова — наш постоянный клиент. Он, понимаешь ли, купил новую машину, а старой делал типа предпродажную подготовку, ну то есть делали-то ему я и ещё один парень из дядькиных работников. И вчера забирал, а дядька таких клиентов приваживает, он ему и арро сказал налить, и ещё что-то там, а потом сам лично только что не за руку привёл показать, что машину ему сделали в лучшем виде. И спросил: мол, а что, сыну не передадите? И Стасов-старший сказал, что сын его, конечно, хорош, но пока мелковат и не очень-то к делам подготовлен. Поэтому он машину тому сыну купит, как обещал, и подарит на вручение диплома. Но попроще, а на крутую, значит, сам пускай зарабатывает. Вот как диплом получит — так прямо сразу пойдёт на должность в семейном бизнесе, и параллельно пускай изучает какую-нибудь экономику в университете или в экономической академии. А я стою рядом и уши грею, потому что сто раз слышал, что вы с тем Стасовым как бы в Москву дальше поступать собрались. Но или он передумал, да никому не сказал, или сам ещё не в курсе, что отец-то за него всё решил.
Вита слушала и понимала, что Гришка говорит как есть, как сам слышал, так и говорит. И… нет, ей не хотелось закричать и сказать, что он неправ, он дурак и ничего не понял. Именно потому, что видела — всё-то он понял.
— Ты прости, если я тебя расстроил, — продолжал тем временем болтать Гришка. — Ты крутая, а он, ну, как сказать, если честно, то не очень. У него, конечно, навороченный отец с бетономешалками, но вот у тебя нет никакого крутого отца, и ты учишься как зверь, и в итоге уже сейчас столько всего знаешь и умеешь, сколько и в Академии, наверное, не выучить. А Стасов — ну, так. Ты круче него. И если он не совсем дурак, то он это понимает. И должен пылинки с тебя сдувать, ты ж ещё и охренеть какая красивая девушка, красивее и Миски, и Волчек, и Кошкиной из Стасовской группы. И вечно ещё возишься со всякими типа Горина, Шустовой, Миски, да и меня тоже, пинаешь нас, чтобы учились, и не твоя вина, что мы ни хрена не учимся.
— Ну и… ты-то чего не учишься? Раз всё видишь и понимаешь? — Вита зацепилась за его последние слова, потому что говорить с ним про Егора не могла, просто не могла. Спросит потом у самого Егора.
— А мне нафига? Силы у меня чуть да маленько, и я в принципе понимаю, что с ней делать, чтоб на пользу. Работать мне тоже есть где, если дядька надумает расширяться — пойду под ним отдельным сервисом командовать. У дядьки-то дочери, им этот сервис ни за чем не сдался, а мне — самое то. Руки у меня откуда надо растут, связывать силу и материал я умею, чутка менталки тоже есть. А если потом захочу — ну, пойду в политех на автомобильный, или куда там, где автоинженеров учат.
Если честно, настолько разумные слова Вита слышала от Гришки впервые. Обычно они вместе с Гориным надо всеми жёстко ржали, да и только.
— И что, будешь чужие машины ремонтировать? А сделать карьеру и свою купить?
— Витка ты Витка, — улыбнулся Гришка, да как-то по-доброму. — Свою я ещё зимой купил, а почему на пары не езжу на ней — так мне тут недалеко, пятнадцать минут пешком, через наши утренние пробки выйдет дольше. И права у меня давным-давно, я раньше на одной из дядькиных ездил, если по делу надо или на соревнования, — Гришка ещё со школы занимается спортивным ориентированием, и звание спортивное у него есть.
Уж конечно, если у тебя в жизни спорт пополам с работой, то учиться совсем некогда.
— Так, ладно. Спасибо, что сказал, я подумаю обо всём этом. Давай уже задание делать, что ли?
— Давай, а то сейчас Анатольич придёт и по головам нам обоим настучит, — ухмыльнулся Гришка совершенно обычным своим нахальным образом.
А задание было на точную дозировку ментального воздействия. У Виты выходило легко, а у Гришки — не очень, но ей удалось добиться от него более-менее сносного результата.
— Сам сказал, менталка немного, да нужна, вот и старайся, понял?
— Понял-понял. Спасибо тебе. У тебя круто выходит объяснять.
И тут уже из кабинета выглянул Анатольич и спросил, не желают ли они показать, что у них вышло.
* * *
Вита крепко задумалась.
Это что, выходит, если бы она сдала работу сразу, Мирская не взялась бы её списывать. Если бы Мирская не спрятала её листок, это бы не вскрылось, и она не поговорила бы с Гришкой вчера. И тогда он не факт, что рассказал бы ей об отце Егора сегодня, так выходит? Потому что в прошлой версии реальности ничего этого не было.
Вариант «делай как должно, и будь что будет», и просто живи, и не вляпаешься — Вита отбросила как невероятный. Потому что кому-то очень свербило её подставить, и вряд ли этот кто-то — Ленка Мирская или Волчек с Шустовой. Кишка тонка — и снять, и заколдовать так, что с ходу никто ничего не понял. Точнее, не усомнился в записи.
Ладно, будем наблюдать дальше. Кто-нибудь непременно проколется, и где-нибудь непременно вылезет хвост. Ещё бы девчонок попросить о помощи, но нужно придумать и сформулировать правильно, чтобы не было вопросов.
А пока…
Вита с Гришкой показали Анатольичу выполненное задание, он остался доволен.
— Вот можете же, Григорий, когда хотите.
— Я с Петровской могу, а сам по себе не могу, — ухмыльнулся Гришка. — Петровская хоть кому объяснит, даже мёртвому. И если вы этого ещё не поняли и не попробовали, то дураки последние, успевайте, пока учёба не кончилась, — он глянул на остальную группу и пошёл на своё место в дальнем углу.
А Вита напомнила Анатольичу, что на следующую пару серьёзно опоздают девчонки из второй группы и что она сама тоже опоздает на следующую пару по стихийным воздействиям.
Репетировали в актовом зале на сцене. Номер состоял из песни и танца, песню для них откопала в старинной книге Татьяна, а танец ставила Маруся, то есть Мария Ильинична Савушкина, подруга Татьяны. Она служила в том же театре и занималась подготовкой солистов, а ещё руководила детской балетной студией при театре. В общем, крутая.
Балета у них, конечно же, не выйдет, но Маруся знает тысячу всяких танцев, которые может исполнить почти кто угодно. И сейчас эти кто угодно — как раз они, десять выпускниц магического училища имени Соколовских. Кроме песни и танца, предполагались магические эффекты — свет, звук, изображение на заднике. И Вита здесь тоже рулила процессом — собирала всех, распределяла, кто что делает, приглядывала за качеством света и звука. Нет, вообще всё выходило здорово, и когда они покажут этот номер на выпускном, тоже будет здорово.
Этот номер был такой, про искусство, а ещё делали второй, ностальгический — с фотками и видео со всех лет учёбы, с благодарностями преподам и с лучшими моментами прошедших лет. Про лучшие моменты много спорили, оказалось, что примерно у половины вообще никаких лучших моментов и не осталось, типа просто учёба, и всё. Правда, они и в учёбе не особо успевали, и в другом не участвовали. Ну и ладно, сами виноваты.
И сейчас репетировали именно что песню и танец. И переход из одного в другое.
На танец было нужно шесть человек, три пары. Вита не собиралась становиться, но оказалось, что она хорошо подходит по росту в первую пару с Ингой — обе невысокие. А одеться договорились в чёрное — чёрные брюки, чёрные водолазки. Это есть у всех, и будет нормально смотреться, а шить какие-то специальные костюмы на один раз никто не захотел. Да и не придумали, что там можно сшить.
Остальные четверо присоединялись по ходу, участвовали в отдельных элементах того танца, и в финале оставались на сцене и выходили на общий поклон. По задумке должно было выйти неплохо, главное — выучить нормально.
