Но перед глазами встал родной цветущий город. Сладкий аромат раскидистых акаций, хвойный запах стройных кипарисов, нагретый горячим солнцем камень мостовых, приветливые люди, улыбающиеся прохожим просто так. Мои друзья со времен детства и юности. Моя семья…
От кипевшей вокруг энергии воздух начал потрескивать, кожу неприятно закололо. Вокруг разлился характерный запах озона, как после грозы, только не свежий, а слишком насыщенный, резкий, неприятно щекочущий нос.
Людей я почти не видела, только слабо светящееся оборудование. Все стояли в полутьме, Браумер отдавал последние команды, кто-то отчитывался об исполнении.
— Минута до запуска!
Всего минута! Я совершенно не готова!
— Эмма! — раздался голос ученого.
И я кивнула.
Я все сделаю. Во всяком случае — попытаюсь.
И с силой сжала кулаки. Перед глазами встала семья, в ушах раздалось шипение, очень похожее на то, что было в трубке в тот злополучный день. Но нет, это всего лишь слившийся воедино треск энергетических разрядов.
— Зачем такая мощность? — раздался вопрос кого-то из военных. Все-таки не такие здесь собрались идиоты, заметили, что что-то не так. — Остановить запуск портала!
— Продолжаем! — донесся все отдаляющийся голос Браумера.
Пространство уже начало искажаться, скоро искажение перейдет и на время.
— Мы будем стрелять! Остановите немедленно! — черные силуэты военных наводнили зал.
— Тогда мы устроим здесь второй Гайм, как считаете, много районов Арштада заденет?
— Остановите!
— Нет! Действуем по плану!
Получится или нет? Военные явно колебались, зато время неумолимо шло.
— Десять секунд! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Два! Пуск!
И огромная сила выдернула меня из этого места, из этого времени, а возможно, и из этого мира. Тысячи маленьких разрядов прошили тело, я захлебывалась в них, как в толще воды. Воздуха не осталось.
И меня, кажется, тоже…
***
Я открыла глаза, перед ними все плыло. Тело меня не слушалось, едва удалось пошевелить пальцем, а голова болела так, что того и гляди лопнет.
Получилось или не получилось? Где я и кто я?
В голове всплыли какие-то образы, свет, темная металлическая дуга…
Вспомнились военные, их крики и, кажется, раздавшиеся в последнее мгновение выстрелы…
Вдруг это не прошлое, а больница, где я восстанавливаюсь после тяжелейшей травмы?!
Последняя мысль заставила действовать.
Я со стоном попыталась встать, но только неуклюже перевернулась и грохнулась, в довершение всего хорошенько приложившись об пол.
— Эм, ты чего? — послышался голос Алекс — соседки по комнате в студенческом общежитии.
Эм… Эмма! Имя стало спусковым крючком, перед глазами закружился разноцветный калейдоскоп воспоминаний, постепенно восстанавливая картину событий…
Я шла спасать Гайм.
Значит, я как минимум в прошлом и в собственном теле — это хорошая новость. Тело меня не слушается — это плохо, но, надеюсь, поправимо. Осталось узнать, какой сейчас день и год. Я попыталась задать вопрос, но вышло нечленораздельное мычание.
— Видимо, вчерашний вечер удался, — хохотнула соседка. — Вставай давай, нечего валяться на полу.
Я опять застонала, но на этот раз почти радостно — пальцы чувствовали все неровности пола и ноги худо-бедно шевелились. Правда, зрение было расфокусированным.
— Да ты совсем не в форме! — воскликнула Алекс, по ощущениям — как по голове ударила. — Где ты была? И почему меня не позвала?
Судя по звукам, она слезла со своей кровати и подошла ко мне.
— Эм, ты чего? — кажется, соседка начала понимать, что дело не в гулянках. — Позвать целителя?
— Нет, — прохрипела я.
— Водички? — заботливо спросила Алекс.
— Да!
Дальше звук льющейся из графина в кружку воды.
— Держи, помочь?
Она помогла мне принять сидячее положение и зажать пальцами кружку. Зубы противно клацали о керамический бортик посуды, но первый же глоток принес несказанное облегчение. Я проморгалась, пытаясь что-то разобрать.
— Сколько пальцев? — Алекс протянула ко мне конечность.
Я прищурилась и выдала:
— Три!
— Ну почти… — кхекнула соседка, убирая руку. — Может, целителя?
— Нет, — я мотнула головой, лучше бы этого не делала.
Боль так прострелила виски, что их захотелось ощупать на предмет дырки. Но руки пока слушались плохо.
Но все это ерунда. Волновало главное.
— Какое сегодня число? И год?
— Эм… точно не надо целителя? — с сомнением спросила соседка.
— Точно. Какой год?
— Тысяча четыреста восемьдесят шестой энергетической эры. А ты помнишь, как меня зовут?
— Да, Алекс, — от кивка я удержалась, помня про больную голову. — А день? Число?
— Эмма, ты меня пугаешь! Среда сегодня, пятнадцатое средневесеннее.
— Отлично!
— Правда? — скептически уточнила подруга.
— Да. Поможешь встать и дойти до ванной?
Алекс была выше и крупнее, должна справиться.
— Давай, — соседка присела и подставила плечо, которое я обхватила и изо всех сил напрягла ноги.
Мы, покачиваясь, дошли до двери в санузел, кое-как протиснулись в нее вдвоем. В ванной я оперлась о раковину, надеясь, что та прибита на совесть и не рухнет под моим весом.
Я одной рукой умылась, окончательно приходя в себя. Глаза снова видели, хотя для этого и приходилось прилагать усилия. А еще поддерживать себя при помощи раковины в вертикальном положении.
Итак, я в нужное время в нужном месте.
И снова двадцатилетняя студентка.
Так странно… Совсем недавно из отражения на меня смотрела тридцатипятилетняя женщина с длинными волосами, а теперь смотрит двадцатилетняя девушка с каре. Вроде не такие разительные перемены: нет морщинок под глазами, почти не обозначен носогубный треугольник, цвет лица чуть свежее. Но все равно странно…
Между нами пятнадцать лет разницы, а как будто целая жизнь.
— Ну что, налюбовалась? Так-то ты не одна в комнате, мне бы тоже не помешало умыться и сделать утренние дела, — ворчливо заметила соседка, стоявшая рядом и готовая поймать меня в случае чего.
— А, да, извини, — я очнулась и осторожно по стеночке вышла из ванной.
Огляделась. Наша общажная комната именно такая, как в моих воспоминаниях. Вот только…
Мне казалось, что у нас всегда был порядок, а, оказывается, на столе разбросана косметика. На подоконнике несколько кривых стопок учебников. Из-под кровати Алекс торчала тарелка, наверное, подруга вечером поленилась ее помыть и вернуть в столовую.
У меня на спинке кровати висела одежда, ее-то я кое-как и натянула. Вполне приличные джинсы и футболка, чуть мятые, но вроде чистые. В Академии много раз пытались ввести форму, но студенты саботировали ее как могли. В итоге запретили совсем уж вызывающие вещи, вроде мини или похабных надписей на кофтах, но и этот запрет некоторые пытались обойти.
— Оклемалась? — спросила вышедшая из ванной Алекс. — Готова идти на завтрак?
При мысли о еде желудок сделал неприятный кульбит. И все-таки есть надо, силы мне потребуются еще как.
— Идем, — приняла я волевое решение.
Алекс кивнула и быстро оделась примерно как я: какие-то джинсы и какая-то кофта. В общем, удобно и практично.
— У нас консультация у Тухляка, тетрадки сразу захватим? — поинтересовалась соседка перед выходом.
Тухляком мы называли магистра Эваша, он читал лекции так нудно и монотонно, что невыспавшимся к нему идти было чревато — имелась большая вероятность уснуть.
— Да, наверное, сразу, — мало ли, в каком я буду состоянии после завтрака?
Пока что руки-ноги слушались плоховато, лишние телодвижения делать не хотелось.
— Тогда захвати тетрадь и ручку.
Алекс сунула свои в сумку. А я…
Я вообще не помнила, где у меня нужная тетрадь и под какой она обложкой?
Отодвинула в сторону косметику — вспомнить бы еще, где и с кем вчера гуляла, — и начала перебирать все тетради на столе.
Алекс пару минут наблюдала за этим делом, после оттеснила меня подальше и с первого раза достала нужную тетрадь с раскидистым деревом из стопки с учебниками на подоконнике. Я там и не подумала проверить.
— Эм, я бы все-таки советовала заглянуть к целителям, — начала она. — У тебя не было перерасхода магии в последнее время?
— Все в порядке, — отмахнулась я. — Спасибо.
И быстрее убрала тетрадь в сумку, повезло, что последняя стояла на виду у стола. А то эту сумку я тоже не помнила, надо же, сколько на ней блесток! Сейчас бы такую ни за что не купила.
Взяла кеды, осторожно по размеру на подошве убедившись, что они мои (у Алекс нога на два размера больше), и направилась вместе с соседкой в столовую.
Хорошо, что путь до столовой отпечатался на уровне рефлексов и мышечной памяти. Я безошибочно, пусть и не слишком быстро, двигалась по коридорам и лестницам. На раздаче взяла слабыми пальцами поднос, надеясь не шмякнуть его по дороге, выбрала первое попавшееся из еды, расплатилась, долго роясь в сумке в поисках кошелька, и, наконец, села за столик к Алекс.
К нам тут же подсели ребята из группы, завязался разговор, в котором я почти не участвовала, но внимательно слушала. Я смутно помнила события этого времени: трагедия в Гайме слишком сильно оглушила меня, вытеснив много других событий. Поэтому приходилось заново вникать и разбираться в происходящем.
— Жаль, что ты вчера рано ушла, — обратился ко мне Мейс. — Столько пропустила!
— Правда? И что же? — поинтересовалась я.
— Мы потом решили освежиться и искупаться в фонтанах, но оказалось, что это запрещено, прикинь? — Мейс заржал, пихая локтем сидевшего рядом Оливера. — Поэтому мы весело убегали всей толпой от стражей. Потом решили высушиться магией, Олли заявил, что отлично владеет заклинаниями огня, да, Олли?
Парень смущенно кашлянул и уткнулся в свою тарелку.
— Ну Олли и продемонстрировал свои таланты, а они у него…
— Все, хорош! — не выдержал пунцовый Оливер. — Ну, погорячился чутка…
— Он был так горяч, что сжег себе и штаны, и рубашку! — Мейс уже покатывался со смеху. — Пришлось куртку ему дать, чтобы прикрылся.
— Я просто не рассчитал!
— А по-моему, ты все отлично рассчитал! Катрин смотрела на тебя всю дорогу. Поэтому, если что, намекни, я по-дружески освобожу тебе комнатку на вечерок.
