Знакомиться с ними поближе не было никакого желания. Первым делом Антону требовалось найти какое-то пристанище, а уж затем можно заняться изучением местных реалий.
Он думал, что с вершины сможет заметить что-то интересное, но вокруг, куда ни глянь, простиралась все та же безжизненная холмистая равнина.
Индикаторы блока микроядерных батарей быстро теряли насыщенность, принимая тусклый, красноватый оттенок. Еще немного и бронескафандр станет бесполезной грудой металла. Надо использовать оставшееся время для поиска надежного убежища, – элементарную логику выживания никто не отменял.
Последующий час он упорно шел, взяв за ориентир самый невыразительный, изрядно оплывший холм, расположенный особняком. Несколько скоплений высотных руин Антон игнорировал. Они поневоле притягивали внимание и там могли произойти нежелательные встречи. На первых порах стоило проявить разумную осторожность.
Характер местности оставался прежним. Смена времени суток не наступила. Небо, пронизанное прожилками энергетических разрядов, источало неровный, холодно-зеленоватый свет. Температура окружающей среды составляла около пятнадцати градусов по шкале Цельсия, – об этом свидетельствовали примитивные, не подверженные сбоям датчики, встроенные в пилотажный скафандр.
Потрескавшаяся почва под ногами выглядела абсолютно безжизненной. Ни травинки, лишь пыль вздымается при каждом шаге. Сухой воздух иногда закручивало небольшими завихрениями. Вокруг расплескалась глубокая тишь. Отсутствие солнца подсказывало, что загадочная планета, как и Первый мир, расположена где-то в пучинах гиперкосмоса.
Вскоре он добрался до намеченного ориентира и с досадой понял, что ошибся в выборе. Возвышенность, издалека казавшаяся заурядной и непримечательной, на самом деле оказалась огромным раскопом. Среди отвалов вынутой почвы темнели шурфы, а на дне глубоких котлованов виднелись постройки, образующие запутанные лабиринты. В архитектуре загадочного поселения преобладали странные формы, на первый взгляд не несущие никакого практического смысла. В изобилии встречались округлые площадки, расположенные ассиметричными ярусами. Так в пещерах иногда растут колонии грибов.
Сухая почва сменилась искусственным покрытием, не имеющим ничего общего с логрианскими технологиями. Слабая надежда, что это форпост древней расы, истаяла. Взгляд не находил ничего знакомого, хотя чужих поселений Антон повидал немало.
Тем временем системы бронескафандра окончательно сдали. Индикатор заряда накопителей едва тлел тревожным красноватым оттенком.
«Нельзя тянуть до последнего и бросать экипировку, где придется. Скаф надо спрятать».
На глаза попался небольшой метеоритный кратер, заваленный обломками, – вполне подходящее место для парковки. Используя возможности усилителей мускулатуры, Антон быстро убрал крупные фрагменты, освободив место для скафандра, и снова взглянул на датчики окружающей среды.
Индикаторы, реагирующие на химический состав атмосферы, светились нейтрально-желтым. Не идеал, но приемлемо для жизни.
Антон разгерметизировал шлем и вдохнул прохладный горьковатый воздух, насторожено прислушиваясь к ощущениям, но организм вроде бы отреагировал нормально.
Он быстро замаскировал бронескафандр небольшими каменными обломками, отряхнул руки и снова осмотрелся. Примерно в полукилометре темнела приземистая постройка, выполненная из материала, похожего на вулканическое стекло. Учитывая сложившиеся обстоятельства, – не худший выбор, тем более что раскопы выглядели давно заброшенными, – их стены уже успели изрядно оплыть.
Антон не заметил никакого движения или других признаков опасности. Окрестности были совершенно безлюдными, что вполне устраивало.
В следующий миг он вдруг ощутил неприятное покалывание, словно в мозг вонзились сотни игл. Затем сознание взорвалось болью и погасло…
* * *
Последующее помнилось смутно. Все происходило, словно в кошмарном сне. Его куда-то тащили, – грубо и пренебрежительно.
Затем Антон неожиданно увидел себя со стороны, лежащим на некоем черном постаменте.
Стало тоскливо и страшно. Реальность воспринималась приглушенно. Он явно пребывал в состоянии энергетической сущности, отделенной от тела!
«Значит, загадочная планета, как и Первый мир, и вправду находится где-то в пучинах гиперкосмоса?!» – мысль проскользнула блекло, словно присущую человеку эмоциональность что-то подавляло.
В поле зрения возникли две фигуры.
– Зачем ты с ним возишься? – высокий, сухопарый гуманоид с отталкивающими чертами лица, внимательно изучил проекцию человека и презрительно констатировал: – Полный мусор. Всего один канал в нейросети. И тот не сформирован.
– Мне любопытно. Похоже он принадлежит к расе хомо, а о ней очень мало известно, – его собеседница, такая же рослая, тощая и нескладная, показалась Антону иссохшей мумией, которую кто-то решил оживить. – Хочу побеседовать с ним. Может узнаю что-нибудь новое и интересное.
– От такой посредственности? Он не окупит усилий на внедрение лингвистического модуля. Убей его и забудь.
– Биоматериалом не разбрасываются. Изучу и отправлю в холмы.
– Дело твое. Но я бы не стал связываться.
– Разве тебе не интересно откуда он взялся? Парнишка не похож на мародера или путешественника. Без экипировки и припасов долго не протянешь, особенно если ты – низший.
Ее собеседник лишь пожал плечами, еще больше сутулясь, затем все же ответил:
– Неподалеку видели корабль рейдеров. Наверняка он раб из двигателя.
– Даже рабу из двигателя нужен сформированный нейроканал, а у этого даже такой малости нет. Думаю, его выкинули, как бесполезный хлам. Ты зря тратишь время.
– Посмотрим. Не забывай, накануне была мощная пульсация.
Антон понимал общий смысл фраз. Лингвистический модуль, о котором шла речь, работал вполне адекватно, лишь имена собственные звучали чуждо и непонятно, как наборы фонем.
– Ладно, развлекайся, а у меня есть дела.
Пленившее его существо подошло ближе и запустило руки в энергетическую матрицу. Под напором расчетливой сторонней силы рассудок сминался, облетая окалиной воспоминаний и мысленных образов. Тварь беспощадно, но брезгливо принялась препарировать его разум.
Безмолвный крик вырвался из груди Антона. Крик, которого никто не услышит. Стылый вопль, что останется с ним навсегда. Он ничего не мог противопоставить ментальному вторжению. Оставалось лишь мысленно стиснуть зубы, – мощь воздействия казалась неодолимой.
Он кричал и одновременно – мыслил, словно его рассудок разделился на отдельные потоки сознания.
Среди пестрого конгломерата существ, населяющих Первый мир, бытовали легенды о древних тварях, способных вырвать энергетическую сущность из бренного физического тела и манипулировать ей. О такого рода воздействиях говорили с суеверной опаской. Считалось, что утерянные в веках ментальные практики позволяют полностью подчинить разум жертвы, и даже перестроить его, превратив подопытный объект в преданную мыслящую машину.
Мгла чуждой воли окатывала мерзостными прикосновениями, но тварь не пыталась его поработить. Она лишь любопытствовала, причиняя при этом неимоверные страдания.
Она выжала Антона досуха, без шансов к сопротивлению, и отпустила, оставив в голове кашу из разрозненных мыслей.
Пристально посмотрев на практически бездыханного человека, она обронила в кажущуюся пустоту:
– Приберите здесь.
* * *
Так началась его новая жизнь. Ментальная травма оказалась крайне тяжела. Поначалу Антон был настолько плох, что даже имя свое едва помнил.
Связные воспоминания прорывались нехотя, урывками.
Шли дни, и он постепенно начал осознавать себя в обстановке каких-то грязных подземелий. Здесь царил тусклый свет, было холодно и сыро.
Благодаря «лингвистическому модулю» Антон понимал речь других существ, работавших с ним бок о бок, но сам по большей части молчал. Теперь он знал, что служило источником шума, насторожившего его вскоре после крушения.
Здесь в недрах оплывших холмов велись раскопки потерпевших крушение космических кораблей какой-то невероятно древней цивилизации. Все работы осуществлялись вручную, при помощи самых примитивных средств труда.
– Хозяйка – скупая дрянь, – ворчал низкорослый крепыш, ловко ворочавший камни. Все звали его Гоум. – Почему еда только один раз в день? Вот не буду работать! – он врезал кайло́м так, что из трещиноватой каменной поверхности брызнули искры.
– Не нарывайся! – высокий сутулый ящер ловко отгреб хвостом мелкий щебень. Взглядам открылся участок накрененной переборки: в оправе из плотно состыкованных металлических панелей виднелся люк в два человеческих роста.
– Я устал, хочу жрать и вообще, – все достало! – ворчал Гоум.
– Ну так выберись наверх и вмажь кому-нибудь из охраны! Только нас не подставляй, – прошипел Давр, – приблизительно так звучало его имя, хотя, как понял Антон, тут были свои нюансы. Имя ящера звучало по-разному в зависимости от времени суток. Намедни он пытался это втолковать своре мелких существ, занимающихся крепями, но не преуспел.
– Удивляюсь тебе, – Гоум, так и не выместив досаду, снова принялся ворчать. – Отощал, одна шкура да кости. И все равно щебень покорно гребешь. Тьфу! Да лучше сдохнуть! – он демонстративно уселся на выступ накрененной переборки подле запертого люка.
– Умереть мне не позволяет Путь, – приосанился ящер.
– Да, да слышал. Потомство и все такое. Нафига тебе потомство при нашей-то жизни?!
Антон практически не прислушивался к их перебранке. Микрокосм подземелья уже не удивлял. Изо дня в день они рыли землю и долбили камень, пробиваясь все глубже в недра холма. Уродливые, мелкие, но очень шустрые существа крепили стены и свод, – импалы цепко лазили по любым поверхностям, пропитывая тоннель странной субстанцией, похожей на мглу. Удивительно, но после такой обработки мелкие камушки переставали срываться от свода, расселины не увеличивались, обвалы прекращались, а пыль больше не мешала дыханию.
Ящер насупленно промолчал. Он явно не хотел пререкаться и решил сменить тему, указав на люк:
– Сами откроем или подождем?
– Подождем. Мне за риск паек не прибавят. Пусть наемники свой хлеб отрабатывают. Ну, а ты хомо? – он обернулся к Антону. – Долго будешь балласт изображать?
– Отстань от него, – вступился ящер.
– Давр, не лезь. Мы с тобой вдвоем вкалываем, а еду-то на троих делим!
Вопреки обыкновению, Антон решил не отмалчиваться. Он уже достаточно пришел в себя, чтобы четко осознавать происходящее.
– Хочешь, чтобы я открыл люк? – неожиданно спросил он.
Учитывая скуку однообразного существования, звук человеческой речи стал событием.
– Надо же, заговорил! – удивленно воскликнул карлик. – А чего раньше молчал?
Антон не стал отвечать, уже зная тягу Гоума к долгим и по большей части бессмысленным обсуждениям каждой мелочи трудного быта.
– А ты сам-то сразу заговорил? – осадил его Давр, который находился тут очень долго. – Помнится, когда тебя сбросили в шахту, ты только сидел, да таращился по сторонам.
Гоум надулся.
Все в подземелье прошли через ментальную коррекцию, в просторечье называемую «подчинением». Лояльность к Хозяевам и желание работать при малейшем сопротивлении вдруг становились навязчивыми, как зуд, а при пересечении грани дозволенного быстро трансформировались в боль. Можно ворчать, ругаться, строить планы побега, но как только начнешь действовать, сразу же пожалеешь. Скрутит так, что мало не покажется. Хорошо если сможешь отлежаться где-нибудь в дальней штольне. Некоторые бедолаги пробовали. Антон видел результат. У него хватило ума учиться на чужом опыте.
– Я в порядке. И буду работать. Спасибо, что присматривали все это время, – выдавил он, не узнавая собственного голоса.
– Надо же. Вежливый, – Гоум заинтересованно поглядывал на него, предвкушая хоть какое-то разнообразие в общении. – Ну, рассказывай, откуда ты? Все равно, пока люк не вскроют, дальше не продвинемся.
– Я из другого мира.
– Нет, нет, просто так не отмажешься! – карлик теперь был само любопытство, неприятно напомнив Хозяйку.
– Ничего не помню, – отрезал Антон. – Жил в другом месте. Это все.
– Не доверяешь? – обиделся Гоум.
– А ты сам откуда? – Антону пока не хотелось откровенничать.
Гоум поперхнулся на полуслове.
– Я из Горнила! – он гордо вскинул голову.
– А где это?
Тот сконфузился, несколько секунд зло смотрел исподлобья, а затем признал:
– Не помню…
– Да прекращайте, оба! – ящер сел, обвив длинным хвостом мощные задние лапы. Внешне он был похож на тираннозавра. Правда ростом не вышел, всего каких-то два метра в холке. – Менталы свое дело знают. Вся информация о путях ими вычищена из наших рассудков. Я бы тоже так сделал, окажись на месте Хозяина.
– Скажешь тоже!.. – фыркнул Гоум.
– А что? Каждый может стать Хозяином Осколка! – на сей раз ящер ответил с запальчивым шипением. – Рано или поздно я им стану!
– Ну, да, да… Нужно всего лишь вырваться из-под контроля, приручить джаута и прожечь себе десяток дополнительных нейроканалов. Делов-то! – криво усмехнулся Гоум.
О «джаутах» Антон уже слышал. Так называли особый класс космических кораблей. Их не создавали на верфях, а выращивали, путем невероятно продвинутой биоинженерии.
Пока Давр и Гоум ворчливо препирались, в тоннель спустились двое специалистов-наемников. Существа среднего роста и очень хрупкого телосложения на самом деле являлись опаснейшими бойцами. Местами их кожа была покрыта вкраплениями кристаллических наростов. Насколько слышал Антон, кристаллы были имплантированными и давали способность аккумулировать энергию из окружающего пространства, пуская ее в ход по мере необходимости.
Что такое «осколки» Антон представлял смутно, но надеялся разобраться со временем. После всего пережитого в нем возобладала несвойственная возрасту рассудительность. Побывав под прессом неодолимых обстоятельств, когда не́чего противопоставить предрешенному ходу событий, он решил проявить терпение и наблюдать, пока не станет ясно, куда же его забросила вертикаль гиперкосмоса?
Двое наемников занялись люком.
– Что такое каналы нейросети? – как бы между прочим поинтересовался Антон. Пользуясь случаем, он по крохам собирал информацию.
– А ты разве не знаешь? – удивился Давр.
– Может и знал, но забыл. Расскажешь?
– Ну, если коротко, то это обособленные участки нервной системы, предназначенные для подключения модов.
Заметив, что парень ничего не понял, ящер терпеливо пояснил:
– Мод, это устройство. Чаще всего древнее. Оно дает могущество.
– Какое именно? – уточнил Антон.
– Разное. Моды тоже разные. Некоторые несовместимы друг с другом. Некоторые не подходят для определенных существ. Есть очень много комбинаций, но каждое усовершенствование всегда ведет к могуществу, – повторил он.
– А сколько нужно «нейроканалов», чтобы вломить хозяевам?
– Опасно мыслишь. Тебя могут слушать, – Гоум как обычно ничего не пропускал, навострив уши.
– Мы же просто разговариваем, – отмахнулся Антон.
