Мой дикий мэн

Не нужно во все это окунаться слишком глубоко.

Не стоит жалеть о том, чего в моей жизни не случилось. Моя эта боль, со мной и останется, не люблю я показывать всем, что на душе творится.

Еще через полчаса у нас был уже и букет для Евы.

Огромный, роскошный, он половину заднего сиденья занимал. Аромат цветов кружил голову, и я постоянно оглядывалась назад, чтобы проверить, чтобы он не упал.

– Так, значит, сейчас заедем к ребятам, – рассказывал мне Медведев. – Побудем часок, и домой поедем, ладно?

– Разумно, – я согласилась. – Ева наверняка устала, да и беспокоить ребенка тоже не хочется.

– Ага, пусть охреневают вдвоем! – довольно хохотнул добрый новоиспеченный дедушка. - Бабушек-то у них нет, а единственный дед - так себе дед.

Я вовремя захлопнула рот.

Почему нет бабушек? У Лисицыных Евы и Алисы я знала, что родители погибли. Это произошло как раз тогда, когда Алиса у меня училась. Но где супруга Михаила Михайловича?

Я отвернулась и наморщила нос.

Спросить? Неудобно. Подумает, что я на него действительно какие-то виды имею, выспрашиваю про соперницу. Нет, не буду. Мне это неинтересно! Это неприлично и недостойно. Я же не какая-нибудь вертихвостка! Я уже женщина в возрасте. Я даже хмыкнула невольно.

Женька, Женька...

Такими темпами ты скоро и до «о вечном думать пора» докатишься.

– Кстати, – Михаил Михайлович развернулся ко мне, когда мы вошли в лифт новостройки, где жила Ева и его сын. – По поводу «все слишком далеко зашло»...

– Что? – я не поняла о чем он.

– Ты в машине сказала, что играть в игры со мной не хочешь и все слишком далеко зашло, Жень.

Я открыла рот, чтобы ответить, но поняла, что отвечать мне нечего.

Так он что, он слышал все? И просто не ответил? Получается, проигнорировал? Черт, да это же еще обиднее!

– Я не шутил, – шоколад его глаз плавился от внутреннего огня. – Я только углубить хочу все, Женя. Так что считай, что этот наш приезд сейчас к ребятам - твой вход в нашу семью.

Глава 17. Михаил Михайлович

– О, новоиспеченный дед приехал!

– Не ори, новоиспеченный папа, – я отодвинул сына, открывшего нам дверь в сторону, и шагнул в квартиру. – Поздоровайся, я не один.

– Здравствуйте. А-э-эм...

– Евгения Викторовна Легкова, – представилась ему моя Заноза и протянула руку.

– Очень приятно, Мирослав Медведев. Проходите, чего же вы?

Делать ей было нечего, войти просто пришлось. Хотя я ожидал, что она и деру может дать. В лифте так глазами хлопала, так на меня бесилась. Я даже за руку ее взял, пока до квартиры вел.

Бодрая она, из больницы уже один раз сбежала же.

– Ой, Евгения Викторовна! – к ней на шею бросилась Алиса. – Как хорошо, что вы приехали! А как вы...

– Со мной. Подержи-ка, – я сунул ей сходу куклу и позвал маму виновницы этого сборища. – Евчик, дорогая, где ты у меня?

– Дядя Миша! Здравствуйте!

Мой бывший лучший администратор вышла из гостиной плавно. Мягкой походкой уже совсем взрослой женщины. Улыбалась вовсю, радовалась мне, но я по взгляду видел, что все. Той Евки, которую я когда-то брал на работу, учил, а потом отдал Мирославу, уже нет.

Она выросла резко с рождением ребенка. Повзрослела.

Поднялась на следующую ступеньку жизни. А вместе с ней и все мы новый статус получили.

– Поздравляю, дорогая, – я крепко обнял старшую невестку. Поцеловал в светлую макушку, как дочку. – Извини, что в роддом не успели, застряли немного с Женей. Цветочки тебе вот.

– Да ничего. Спасибо! – она даже улыбалась уже как-то иначе. Или это я просто стал ее иначе воспринимать? Не как девчонку. – Здравствуйте, Евгения Викторовна! Как я рада вас видеть!

– Здравствуй, Ева, – моя Заноза тоже ее обняла, погладила по спине. – Как я давно тебя не видела тоже! Поздравляю, моя девочка, и вас, Мирослав, тоже! Здоровья вам и малышке, пусть все будет хорошо всегда, растите крепенькими.

К ним снова подскочила Алиса, тоже красовавшаяся с пока еще небольшим животом. Женщины защебетали прямо на пороге почти о своем, а я улыбнулся. Так, ну, тут все понятно.

Пока эти дамочки не наговорятся, У меня есть время. Я повернул Мирослава к себе:

– Внучка где?

– Вначале мыть руки! – они с Евой ответили моментально и хором.

Вот это реакция! Я аж подохренел в первый момент от такой слаженной работы своих старших медвежат:

– Нормальный ход.

– Михаил Михайлович, ну, она же маленькая, – смягчилась Ева.

– А я что, не понимаю? – возмутился я. – Женя, за мной. Мыть лапы будем, а то к дитю не допустят.

– Не лапы, а руки, – она скинула свои босоножки и пошла за мной. – И правильно сделают, между прочим.

– Вы сговорились против меня, что ли, все?! Бунт?

– А чего вы ворчите-то? Как старикан, – фыркнула Заноза.

Я дверь в гостевой туалет открыл от неожиданности только наполовину. Она мне этим словом по маковке будто обухом дала:

– Что ты сказала?

– А что я сказала? – не ожидая, что я остановлюсь, она неловко наткнулась на меня.

– Это я-то старикан? – я набычился.

– Михаил Михайлович, заходите, – она почти зашипела, потому что сзади стояли мои сыновья с моими же невестками и смотрели на нас. – Нам надо вымыть руки, мы с улицы!

– Так, иди, – я распахнул перед ней дверь, пропуская вперед.

Зашел вслед за ней, закрыл за нами двумя дверку.

– Михаил Михайлович, – Женя включила воду, но мыть руки не торопилась. – Я вас предупреждаю...

– Да ладно? – я ухмыльнулся.

Хитрая какая. Запихала меня сюда силой, да еще и угрожает!

– Не подставляйте меня, – она посмотрела на меня почти с мольбой. – Пожалуйста. Вы разрушите мою репутацию, разве не понимаете? То, что я вами сюда приехала и так уже подозрительно.

Я смотрел на нее сверху вниз и не понимал.

Неужели все настолько хреново? Неужели я настолько уже действительно старик, что на меня даже почти ровесницы не западают? Это что, моя участь теперь – снятые за бабки шлюхи, которым все равно, кому отсасывать и давать? И никакого тепла?

Я теперь реально должен смотреть на своих сыновей и втихаря им завидовать, потому что у них это тепло, эта любовь женская есть? Пока я делал все это, пока я их растил, учил, воспитывал и делал из них мужиков, я сам свое время оставил в койках случайных любовниц?

Карма настигла теперь, блядь, что ли?!

– Женя, – я аж зубами чутка скрипнул. – Вот скажи мне, я хреново выгляжу, да?

– Вы? – она даже опешила. – Нет. С чего вы взяли? Михаил Михайлович, я же не об этом, вы что?

– Ничего, руки мой. Я тебя услышал.

Она смотрела на меня с сомнением.

Недоверчиво. И это было неприятно тоже. У нее даже возможность связи со мной вызывала какую-то непонятную мне истерику. А я, хоть убейте, не понимал ее причины. Ну, бля... Я не старый. Хорош собой, состоятелен, ее готов на ручках носить. Что еще надо-то?

– Вы, – Женя быстро сполоснула ручки и оторвала бумажные салфетки из диспенсера. Отошла в сторонку, уступила мне место. – Точно?

– Что точно? – я свои лапы намыливал ожесточенно. – Ничего не скажу?

– Да.

– Я сказал, что тебя услышал, Женя, – капли воды полетели с моих пальцев. – Мне всегда казалось, что моим словам можно доверять, почему-то.

Она молча протянула мне пару листов мягкой бумаги, а свой уже влажный комок выбросила в ведро.

– Спасибо. И я... Поздравляю вас, Михаил Михайлович.

– С чем?

– С кем. С внучкой. Вы счастливый человек, у вас есть не только дети, но уже и внуки. Это здорово.

Она проскользнула мимо меня и вышла из туалета первой.

Ну и что это, мать вашу было? Это она меня так поддержать решила, что ли? Чтоб я совсем не раскис от того, что у меня уже внуки рождаются? Зашибись, что. Мой комок бумаги улетел в ведро как баскетбольная подача.

Охренеть как они все меня долбят моим возрастом.

– Какая прелесть! – Женя уже была в гостиной, и туда же Ева принесла из детской мою внучку. – А как назвали?

– Мария Мирославовна у нас, – в тоне старшего сына звучали горделивые нотки.

– Машенька, да, – Евка мужу улыбнулась.

И я от этого их счастья даже на пороге застыл.

Поймал чуть завистливый пока взгляд младшей невестки, почти кожей ощутил, как среагировал младший сын, сразу же ее обнявший. Черт... А хорошие они у меня все. Близкие. Не зря я все, не зря. Хорошие ребята получились, тут я точно не ошибся и не подкачал.

– Маша, значит, – комок в глотке я проглотил, пока никто из них этого не заметил. Расстегнул манжеты и закатал рукава повыше. – А, ну-ка, дайте ее мне...

– Дед, а ты хоть помнишь, как ребенка держать? – охранный рефлекс у Мира работал как надо. Он за своих девчонок стоял как скала даже против меня.

– Ты можешь продолжать звать меня батей, если что, – я отодвинул его в сторону. – Та-ак...

Вот, бляха...

Не соврал сыночка.

Маленькая Марийка Медведева была крохотулечной. Малюсенькое сморщенное личико только из пеленок и выглядывало. И не весила она вообще нисколько!

Как ее брать-то?

– Головушку держите, – Женя тоже дернулась ко мне.

Подняла руку, но остановила сама себя. Рядом стояла Ева, Женя просто не захотела быть лишней.

– Ага, вот так, – невестка своими руками уложила внучку мне на сгиб локтя. – Дядя Миша, а на кого похожа больше, как вам кажется?

Чего?

Я ее не слышал даже толком. Я не дышал!

Смотрел на маленькое спящее сокровище и отчаянно хотел проморгаться. Моя внучка. Второе поколение моих детей. Моя кровь, мое наследие. Беззащитный комочек, ребенок, из-за которого я завтра же закажу крутейшую детскую площадку и поставлю ее у себя на участке. Ребенку нужно физическое развитие и свежий воздух!

– Дед, – позвал меня сын. – Ты что?

– Нахер иди пока что. Ой, бляха. Да, блин! – я ловил и воздух ртом, и собственные маты.

Но ничего другого сказать не мог. Не хватало сил ни на что больше.

Яромир заржал совершенно невоспитанно. Потянул к дивану свою Алису и усадил на колени.