Я вздохнула.
Как же он раздражает этим, а? И ведь не поспоришь, в бизнесе Медведев явно хорош. У него талант делать из всего конфетку, а я слишком хорошо понимала, что привлечение дополнительных средств от спонсоров нам точно не помешает.
Он тоже может дать денег, но помощь именно от галерей, от меценатов, которые помогают художникам – в стократ лучше. Результативнее, у них есть нужные моим ребятам связи.
– В примерочную шагай, вон, тебе принесли уже шмотки, – но командные нотки в его голосе все равно раздражали.
– Пройдемте? – продавщица, нагруженная уже несколькими платьями, мило улыбнулась.
Я кивнула обреченно.
Идемте, что делать-то.
После сорока минут времени, за которые я успела вспотеть, разлохматиться и мысленно вспомнить всю нецензурщину, которую выучила от детей, идеальное платье было найдено. И мы даже с Медведевым не подрались за это время. Он требовал от меня наряд с голой спиной, убеждая, что моя фигура шикарна, а я отчаянно сопротивлялась.
Я же педагог! Мне нельзя.
Хотя комплименты грели душу почище русской печки. Приятно, что и говорить.
– Боже, можно я просто посижу-у? – вполголоса провыла я, забираясь снова на сиденье машины.
– Устала, милая? – Медведев грузил пакеты с платьем и туфлями на заднее сиденье, но все равно мой стон услышал.
– Михаил Михайлович, обращайтесь ко мне как положено, пожалуйста, – я поджала пальцы в обуви, а потом снова их распрямила.
О-о-о, хорошо-о-о...
Надо было на плоском ходу босоножки одевать, выпендрилась, тоже мне. Привычки ходить на каблуке у меня ведь нет, я все время бегом-бегом.
– А как еще положено обращаться к женщине, которая нравится? – он захлопнул заднюю дверь и встал возле моей. Заслонил солнечный свет своей крупной фигурой. – А вот ты со своим Михаилом Михайловичем уже завязывай. Я себя каким-то стариком чувствую.
– А вы что, молодиться собрались вечно? – мне стало смешно немного.
При всей его наглости и беспардонности, Медведев был приятным довольно человеком. Остроумным, красивым. Внешность у него была такая... Внушительная и благородная, но в то же время он был простым, не заносчивым. Про таких говорят, что деньги его не испортили. Он умел их зарабатывать, умел ими распоряжаться, но оставался адекватным.
Если бы мы познакомились при более мирных обстоятельствах, мне было бы приятно с ним общаться явно. Он умен, я таких люблю. У него нет показушности, зато хорошей страстности и порывистости через край.
– Ну, в стариканы себя записывать раньше времени точно не планирую, – он бархатно хмыкнул, а потом нахмурился и полез в карман. – Погоди-ка... Да, сын?
Тут уже хмыкнула я.
Старикан – не старикан, но уж дедом его точно сыновья скоро сделают. Мне стало немного грустно. У меня детей не было. Не случилось. С мужем не смогли по молодости, потом развод. А рожать одной... Стыдно было.
Я нахмурилась тоже.
Наверное, зря. Я всю жизнь только и думала, что об общественном мнении. Даже с бывшим мужем ссорилась из-за того, что не могу пойти в ресторан, потому что нельзя учителю пить вино. Там же люди, родители моих учеников. Стыд. Злость на саму себя сдавила горло. Зато теперь мне стыдиться нечего! У меня ничего нет: ни семьи, ни детей. Тоска только, да одиночество. Ну и кто из нас умнее, я или Михаил Михайлович?
Очевидно, кажется.
– Короче, попадос! – он неожиданно рванул водительскую дверь и рухнул за руль. Телефон отлетел на панель с громким стуком.
– Что случилось? – я испуганно захлопнула свою дверь.
– Внук же у меня! – Медведев завел двигатель и дернул рычаг коробки передач. Джип взревел и дернулся с места.
– Я вас поздравляю! – я вцепилась в поручень на двери. – Но ничего не понимаю.
– Выписка сегодня у них! Из роддома. А я забыл совсем. Если бы сын не позвонил сейчас, я бы похерил первую встречу с первым внуком.
Выписка?
Это значит, Ева, старшая сестра моей ученицы и второй невестки Михаила Михайловича, родила и выписывается? Ой, мамочки, какая прелесть! Я же еще их родителей помню! Жалко, что они своих внуков не увидят, очень жаль. Алиса ведь тоже беременна.
– Так, – я оглянулась назад, на пакеты со своими вещами. – Вы меня тогда высадите где-нибудь у метро, я сама доберусь.
– Куда ты доберешься? – не понял меня Медведев.
– Как куда? Домой. Вам же в роддом надо, а я домой на электричке.
У него даже челюсть нижняя вперед выдвинулась.
Крупная мужская фигура напряглась, мне показалось, вся целиком.
– Ты никуда одна не поедешь, Женя! Мы едем в роддом вместе.
– Вы с ума сошли? – я опешила. – Ева меня знает! Это неприлично, в качестве кого я туда приеду?
Джип резко ускорился по пустой дорожной полосе.
– В качестве моей любимой женщины, пойдет? Пора же уже объявить детишкам, что папка жениться собрался, как думаешь?
Глава 16. Заноза Викторовна
Да, нет.
На сумасшедшего он явно не похож. Я разглядывала Медведева в профиль и поражалась в очередной раз тому, насколько этот человек любит и умеет манипулировать людьми.
Играть с ними.
Завлекать одним словом, одним взглядом. Заставлять себе поверить, а потом окунать с головой в свое безумие снова и снова. Будь мне лет на десять поменьше, я бы, может и поддалась. Я свободна, независима, почему бы не устроить себе этакие эмоциональные качельки для развлечения?
Главное, чтобы без последствий.
– Нет, – категорично сказала я вслух.
– Чего, Женек? – он не расслышал, держал одновременно руль и телефон, смотрел и на дорогу и на дисплей. - Что ты сказала?
– Я сказала, – я улыбнулась мягко самой себе. – Что мне уже за сорок и в ваши игры я играть не буду, Михаил Михайлович. Вы можете объявлять своим сыновьям что угодно, но я поеду домой, хорошо? Это все слишком далеко зашло.
– А-а, да-да-да...
Я расслабилась на автомобильном кресле.
Нет, конечно, не высадит он меня. Не отпустит. Он меня даже не слышит сейчас. У крутого бизнесмена задача, ему некогда обращать на меня внимание. Я втянула внутреннюю часть губы между зубов и легонько ее прикусила. Это...
Обидно, да.
Но знакомо. Мужчины часто говорят одно, а делают совершенно другое. Я же разведенная давно, я просто забыла об этом, да и Медведев производил впечатление человека, который... Скажем: не такой, как все.
Но, увы. Ошибочное мнение.
– Да? – я глянула на него искоса. Густые брови на высоком мужском лбу сдвинулись, он держал телефон плечом, потому что руками что-то переключал на панели управления джипа. – Уже все? И что, поедете домой? Все, понял. А Яр? Понял, давай, скоро будем.
Он положил трубку и потянулся к моей руке:
– Милая, в роддом мы уже опоздали, поедем к медвежатам сразу домой, ага? Только щас заскочим куда-нибудь, надо же что-то купить, блин! Еве хоть цветов, а то, как мы...
Я ничего не говорила, просто смотрела на него, и с каждым словом мне самой хотелось задрать брови.
Медведев Михаил Михайлович растерялся?
Серьезно? Это же тот самый момент, когда для памяти стоит достать телефон и снять его на видео?
– Женя, а что надо купить, а? – он потыкал на дисплей автомобиля, перестраивая маршрут. – Ну, Евчику цветы, а внуку, то есть внучке что? Жень?
Я набрала в грудь воздуха. Я определенно об этом пожалею.
Возможно, уже минут через десять. Но огромный бородатый мужчина был настолько трогательным в этот момент, что я не удержалась. Он же действительно волнуется! Это его первая встреча с внучкой, он просто не знает, что делать!
И как он их мило называет – медвежатами.
Я вдруг ощутила прилив странной гордости за другого человека. Он их любит. По-отцовски, трепетно и бережно. Даже невесток своих, что редкость в нынешнее время. Вот ты и устроила себе качели все же, Женя. То ненавидишь его, то поражаешься, насколько он хорош. И опять же: главное, без последствий, без последствий! Не забывай!
– Вы действительно хотите моего совета?
Я точно пожалею, что остаюсь с ним. Однозначно. Но не могу я ему отказать в этой помощи!
Просто не могу!
Я хочу видеть, как здоровенный Медведь возьмет на руки крошку-малышку. Я хочу увидеть этот его трепет. Да что там, я и сама хочу посмотреть на ребенка, в моей жизни это была такая безумная редкость.
– Жень, я в последний раз малого брал, когда Яромир родился. А уж что им покупать, я вообще не знаю!
– Я тоже, – честно предупредила я его. – У меня детей нет.
– Твою мать, женщина, я тебя никуда никогда не отпущу уже, – он выкрутил руль и заехал на парковку большого детского магазина. - Мы же идеально с тобой совпадаем, по всем пунктам!
Я сыграла бровями.
Ну, тут бы я поспорила, конечно, но да уж ладно. Не до этого сейчас. У нас тут важное задание у обоих – купить подарок новорожденной девочке, у которой, я уверена, все необходимое уже есть. Сыновей Михаил Михайлович явно воспитывал по образу и подобию своему, а значит, и их жены, и дети будут обеспечены всем.
Если бы он только еще не смущал меня намеками своими...
– Бежим, времени мало, – мне открыли дверь и подали руку. – Щас быстренько продавцов замучаем и поедем.
В тот момент я засмеялась, а вот потом...
Медведев на самом деле довел продавцов в магазине до состояния кипения. Он придирался ко всему: в одежде – к цветам и составу тканей. В игрушках – к безопасности пластика и запаху. Когда он потребовал сертификаты на каких-то кукол, я аккуратненько отошла в сторонку и даже понюхала ту игрушку, которую он забраковал.
Да ничем она не пахнет!
Хорошая, качественная игрушка. Цена так вообще космическая!
Я положила ее на место и прошла дальше. Навалилась тоска снова. Какое тут все красивое... Сняв с вешалки маленький белый боди, я погладила ткань пальцами. И вышитый красными нитками цветочек на грудке – какая прелесть, Боже...
– Нравится? – я ойкнула.
За спиной оказался Михаил Михайлович.
Стоял, держал в подмышке коробку с куклой и смотрел на меня с улыбкой.
– Конечно, – я повесила крохотную вешалку обратно. – Тут все такое милое.
– Потом еще сюда приедем, – он подмигнул. – Сейчас погнали?
– Да, едемте.
Не нужно во все это окунаться слишком глубоко.
Не стоит жалеть о том, чего в моей жизни не случилось. Моя эта боль, со мной и останется, не люблю я показывать всем, что на душе творится.
Еще через полчаса у нас был уже и букет для Евы.
Огромный, роскошный, он половину заднего сиденья занимал. Аромат цветов кружил голову, и я постоянно оглядывалась назад, чтобы проверить, чтобы он не упал.
– Так, значит, сейчас заедем к ребятам, – рассказывал мне Медведев. – Побудем часок, и домой поедем, ладно?
– Разумно, – я согласилась. – Ева наверняка устала, да и беспокоить ребенка тоже не хочется.
– Ага, пусть охреневают вдвоем! – довольно хохотнул добрый новоиспеченный дедушка. - Бабушек-то у них нет, а единственный дед - так себе дед.
Я вовремя захлопнула рот.
Почему нет бабушек? У Лисицыных Евы и Алисы я знала, что родители погибли. Это произошло как раз тогда, когда Алиса у меня училась. Но где супруга Михаила Михайловича?
Я отвернулась и наморщила нос.
Спросить? Неудобно. Подумает, что я на него действительно какие-то виды имею, выспрашиваю про соперницу. Нет, не буду. Мне это неинтересно! Это неприлично и недостойно. Я же не какая-нибудь вертихвостка! Я уже женщина в возрасте. Я даже хмыкнула невольно.
