– Полицию жду. Вы же меня похитили у школы. Я написала охране, чтобы они вызвали полицию сюда. Вы поедете в отделение, я вернусь в школу, какая уж тут еда?
Глава 5. Михаил Михайлович
Виу-виу-виу-виу-вик!
Я немного отклонился и посмотрел в окно. Обычная белая легковушка патрульного экипажа к крылечку комплекса подъехала довольно лениво. Я бы даже сказал – не спешили правоохранители спасать Занозу мою Викторовну особо, без усердия свои охранные функции исполняли.
Заткнули свой матюгальник, погасили фары.
Поправляя пояс с кобурой, с пассажирского сиденья полез первый толстопузенький довольно ментенок. А противная моя напротив расцвела ехидной улыбочкой.
– Женя, – я спокойно поправил на себе пиджак. – Ты вообще берегов не наблюдаешь, да?
– Хм. Я думала, вы все же поинтеллигентнее как-то, – она задумчиво скосила губы набок, вытянула их как уточка. – Что за лексикон?
Эх... Не женщина.
Мечта!
Я поднялся со стула, протянул ей руку.
– Какой есть. Вставай.
– Куда? – она даже спрятала свои ладошки под стол. – Зачем? За мной же сейчас придут!
– А кто сказал, что я тебя им отдам?
Выдернуть ее со стула, такую легкую, было нетрудно. Ухватить за ручонку – еще проще. А дальше – дело техники, вернее физических сил. Ни одну еще женщину не видел, чтобы она смогла воспротивиться здоровому мужику, когда тот ее тащит за собой.
– Михаил Михайлович, – Заноза скакала за мной как козочка. – Отпустите меня немедленно! Вас арестуют!
Ага.
Щас, бля. Я по молодости насиделся в обезьянниках, было дело. Больше не тянет что-то. Аура там нездоровая, а у меня уже возраст, как ни крути. Вдруг заболею?
– Боитесь, да? Сбегаете?
– Репутацию твою спасаю, дикая. Хочешь, чтобы сплетни пошли по Можайску? Как училка с олигархами белями днями гуляет по отелям?
– Да куда вы меня тащите? – я быстрым шагом дошел до нужного мне коридорчика, нырнул в него, увлекая ее за собой.
– В нумера, Женя! В нумера!
– А-а-а, – потрясенно-ехидно выдала она. – Так тут еще и нумера есть для утех, а вы в них завсегдатай?
– А как же! Как поймаю какую строптивую, – я вышел в заднюю часть здания, где у меня был свой, личный номер. – Так сразу ее сюда притаскиваю и наказываю за языкастость! Шагай!
Она как за мной бежала, так по инерции в дверь и пробежала.
Остановилась посреди просторной комнаты, которая исполняла роль гостиной, вцепилась в свое запястье, которое я вполне возможно сжал чересчур сильно. Ну так, нечего было сопротивляться! Ментов на меня еще ни одна баба не натравливала, это ж надо было додуматься!
– Ну, что, Заноза Викторовна? – я закрыл за нами дверь, щелкнул замком специально погромче. – Поговорим? В интимной обстановке.
– Михаил Михайлович, а что вы делаете? – она изо всех сил пыталась придать себе невозмутимый вид. – Там полиция приехала, они же вас...
– Нихрена они мне не сделают, – я ухмыльнулся.
Стащил с плеч пиджак, бросил его на крючок вешалки в виде обычного деревянного сучка. Шагая к ней, начал расстегивать манжеты на рукавах рубашки.
Да-а, моя противная...
Вот он и появился, испуг твой. Блеснул в глазах, как бы ты пыталась его скрыть. Вот и хорошо, вот и замечательно. Что бы там не болтали всякие просветленные современные умы, люди, которые пережили девяностые, знают, что уважение, основанное на страхе – самое крепкое.
– Михаил Михайлович, я буду кричать! – Женя попятилась от меня, нервно оглядывая все вокруг.
– И?
– Зачем вы усугубляете ситуацию? – она обежала вокруг ближайшего кресла и схватилась за его спинку обеими руками. – Вас же точно посадят! Похищение, да еще и изнасилование! Это же двойная статья!
– Изнасилование?
Мне захотелось заржать во весь голос. Что я, в общем-то, и сделал. Развел даже руки в стороны, потому что воздуха мне понадобилось для хохота мно-ого.
– Что я смешного сказала?
– Какое изнасилование, Жень? – я поглядел на нее. Глупышка маленькая. Взрослая уже очень, а все равно маленькая, как оказалось. Совсем мужиков не знает. – В моем возрасте и положении женщин насиловать уже незачем. Они так все дают.
– Это потому что вы уже не в состоянии? Из-за тахикардии или одышка начинается?
Я ухмыльнулся.
Давай, давай. Оттачивай зубки, мне не жалко. Мне уже даже нравятся почти твои намеки на мой старохрычизм.
Я всего лишь прошел мимо нее, а Женя шарахнулась в сторону.
Какая пугливая, а? Я закатал рукава, чтобы не мешались. Может, мне стиль одежды поменять? Хватит уже, наверное, в костюмах гонять. Можно что-то и попроще, я же уже не бизнесмен по факту, на собрания директоров вместо меня старший сын ходит.
– Нет. Не люблю просто, когда партнерша верещит как пожарная сирена. Слух у меня очень чуткий, – я достал из бара бутылку минералки и налил ее в высокий стакан. – Пить хочешь?
– Нет!
– Как хочешь, – я пожал плечами и отпил несколько глотков.
– И что, мы теперь будем тут сидеть, пока полиция не придет?
Заноза поняла, что бросаться я на нее пока что не планирую и немного успокоилась. Даже платье на себе поправила, передернула плечиками, выпрямилась.
– Она и не придет. Персонал сейчас дружно отчитывается, что тебя даже в глаза не видел, а машина моя стоит тут уже дня три, не меньше.
– Это ваш отель, да? – Заноза подозрительно сузила глаза.
– Одного моего хорошего друга.
Я закрутил крышку на бутылке одной рукой, отошел от бара.
Заноза опасливо отступила снова, не позволяя, чтобы расстояние между нами было меньше чем пара метров. Держала свою сумочку так, как будто собиралась меня ею огреть, если я вздумаю подойти ближе.
– Значит, для вас тут полная безнаказанность, да?
– Женя, – я со вздохом сел в другое кресло. Ох, что-то только утро, а я уже задолбался. Что, реально старость? – Давай ты включишь мозг, а?
Она поджала губы.
Не сочла мои слова намеком на глупость или просто в кои-то веки сдержалась? Ничего себе, прогресс! А всего-то припугнуть надо было.
– Допустим, ты верещишь. Зовешь на помощь, вот это все. Сюда вламывается наряд. Что он увидит? – я кивнул сам себе. – Именно. Владельца номера, то бишь меня, спокойненько сидящего с минеральной водичкой, и тебя, расхристанную и орущую дурниной об изнасиловании, которого не было. Ты вот про статьи тут говорила, знаешь такую – сто двадцать восьмая точка один?
– Нет, – губы Занозы еще крепче сжались.
– Хорошая статья, я по ней не раз своих оппонентов прокатывал. Называется «Клевета». Так вот в ней говорится о таких вещах, как распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого человека. А еще про репутацию отдельно сказано, представляешь?
– Боюсь представить, какая у вас репутация, – Женя скривилась даже.
Поняла уже, что проиграла снова.
Да по другому бы и быть не могло. Я не против побросаться с ней словами и помериться остроумием, даже готов поблажки делать, если нас не слышит никто. Это забавно. Но удодиком махровым никогда не был, это не по мне.
Есть определенные рамки, через которые ни одна женщина переходить не имеет права.
– Хорошая репутация, – я дотянулся до журнального столика и поставил на него уже пустой стакан. – Адвокаты ее отмывают регулярно.
– Вы наглый, невыносимый и самоуверенный хам!
Ох, е!
Вот это экспрессия. Я бы поаплодировал, но лень. Да и есть охота, позавтракать-то нормально она же мне не дала, упрямая вредина.
– Стараюсь, – я улыбнулся.
– Я сейчас выйду отсюда, – она воинственно забросила сумочку на плечо и вздернула горделиво подбородок. – Доеду обратно до школы, посмотрю, что вы там устроили, а потом напишу за нас заявление!
– Статья триста шесть: заведомо ложный донос, – я опять улыбнулся.
Такая она миленькая, когда злится.
Так прикольно нос морщит. Как эта... Чихуа-хуа или как ее там... Но, наверное, пора уже этот цирк заканчивать. Жрать охота.
– Все! – она окончательно психанула. – Я ухожу!
Я поднял бровь, глядя как Заноза решительно топает к двери. Наклонил голову даже, когда она к ручке потянулась. Что, реально? Пешком до города попрет?
– Ай! – в дверь громко постучали и Женя испуганно от нее отскочила.
Обернулась на меня и почему-то шепотом уточнила:
– Это кто? Полиция?
Глава 6. Михаил Михайлович
Дольше я ржать уже не мог.
Ох, бля... Мог просто хватать ртом воздух, а потом с хрипом его выдыхать обратно. Чудная! И чудная! Вначале натворить дел, а потом пищать и пытаться спрятаться куда-нибудь, потому что страшно стало. Чисто женская темка, охерительно просто.
– Чего вы смеетесь? – Заноза Викторовна шипела и махала руками. – Вы что, думаете я из-за вас переживаю, что ли?
– Я? – я сжал рукой собственные скулы, чтобы переждать судорогу от ржача. – Нет, конечно. От вас разве дождешься такой благодетели?
– Михаил Михайлович, сделайте что-нибудь! Я же боюсь, вы видите! Вы сами про мою репутацию говорили. Что люди скажут, меня в Можайске полгорода знает!
Я задрал бровь.
Серьезно? Теперь мы решили перейти к женским же манипуляциям? Так у меня черный пояс по ним, не подействует. Иммунитет у меня на них.
– Пожалуйста, – Заноза Викторовна почти подпрыгнула.
Ну, раз пожала-алуйста...
Я поднялся. Ладно, но только из-за того, что эта коза мне сегодня столько эмоций доставила. Что она сходу на меня заявит, я даже предположить не мог. Чего угодно ждал, даже расцарапанной морды, но вот никак не ментов.
Но их как раз за дверью быть и не могло, я в этом был уверен на все сто.
А значит...
– Сделаю, – остановился рядом с ней. – Но вы мне будете должны.
– Что?!
– Одно желание, – я поднял вверх указательный палец. – На мое усмотрение.
– И оно, конечно, окажется какой-нибудь пошлятиной!
– Да что вы, – я осмотрел ее с головы до ног, – как можно?
Нет, ну, вообще-то... Можно.
Но вот кто еще из нас более испорчен, надо будет поглядеть. Я, например, об этом даже и не подумал, пока она идею не подала. Я думал совсем о другом.
– Тогда какое у вас желание? – немного нервно поинтересовалась Заноза.
