Двор призрачных сердец
Элис Нокс
Хроники Бессмертных Дворов #5
Чтобы спасти своего возлюбленного из плена безжалостных фейри, послушница тайного ордена Аделин решается на отчаянный шаг. Под маской иллюзии она проникает в ослепительный Двор Света, где её цель — соблазнительный и жестокий Король Алистор. План прост: очаровать, обмануть и нанести удар. Но Аделин не учла, что животное притяжение Короля и его магия окажутся ловушкой опаснее любой темницы. Когда ненависть смешивается с запретным желанием, а тело предаёт разум, миссия по спасению превращается в смертельную игру, где на кону не только жизнь, но и её собственная душа.
Элис Нокс
Двор призрачных сердец
Глава 1
Я не принадлежала этому месту.
Это было первое, что пронзило сознание, когда золотой свет тронного зала ударил в глаза — ослепительный, безжалостный, словно само солнце решило спуститься под своды Двора Света и посмеяться над самозванкой в чёрном платье.
Я не человек. Я не человек.
Мантра билась в висках в такт сердцебиению — слишком быстрому, слишком громкому. Казалось, они слышат. Или чувствуют, как моя кровь — смертная, тёплая, красная — пульсирует под тонкой маской иллюзии, что уже начала истончаться по краям, как паутина под дыханием.
Два часа. У меня было два часа.
Но сейчас, стоя на пороге зала, где сотни фейри кружились в танце, где музыка лилась как жидкое золото, где воздух был густой от магии и чего-то ещё — чего-то хищного, что скреблось под кожей — два часа казались вечностью и мгновением одновременно.
Шаг вперёд.
Каблук стукнул по мрамору — звук тонкий, острый, как удар иглы по стеклу. Несколько голов обернулись. Несколько пар глаз — нечеловеческих глаз, слишком ярких, слишком знающих — скользнули по мне.
Дыши. Просто дыши.
Но дышать просто не получалось, воздух обжигал лёгкие — сладкий, тягучий, пахнущий жасмином и чем-то ещё. Магнолией? Нет. Глубже. Амброй, мускусом, кожей и желанием.
Двор Света празднует Равновесие — ночь, когда тьма и свет танцуют на лезвии ножа, когда маски скрывают не только лица, но и грехи.
Я читала об этом. В Ордене нам рассказывали о традициях фейри, их праздниках, слабостях. Но детали я находила сама — в запылённых архивах, под тусклым светом лампы. Пока Изабелла спала на соседней кровати, я изучала манускрипты, что другие послушники считали скучными.
Праздник Равновесия. Ночь, когда запреты тают.
Они пьют, они трахаются, они забывают об осторожности.
Идеальное время для охоты.
Ещё шаг. И ещё.
Толпа расступилась не сразу, медленно, будто невидимая волна прошла сквозь зал. Танцующие пары замедлились. Разговоры стихли до шёпота. Головы поворачивались.
На меня.
На чёрное.
Чёрт!
Паника укусила за горло острыми зубами. Я сжала кулаки — ногти впились в ладони, боль отрезвила.
Спокойно. Ты ХОТЕЛА привлечь внимание.
Но не так. Не этот вес сотен взглядов, что ползли по коже как невидимые пальцы, раздевали, оценивали. Не этот гул удивления, что рос с каждой секундой.
— Чёрное, — прошептал кто-то справа. Женский голос, звенящий как разбитое стекло. — На Празднике Света. Как дерзко.
— Или глупо, — мужской голос, низкий, с лёгкой усмешкой.
Я шла дальше — неторопливо, бёдра покачивались (как учила Белла: «Представь, что ты идёшь по воде. Плавно, гипнотически, чтобы они не могли отвести взгляд»).
Чёрный шёлк шелестел с каждым шагом, разрезы по бокам открывали ноги до самого бедра. Я чувствовала взгляды на коже — жаркие, липкие. Кто-то смотрел на декольте. Кто-то на бёдра. Кто-то на лицо — на маску из чёрного кружева, что скрывала верхнюю половину, но оставляла губы и подбородок открытыми.
Я не человек. Я не человек.
Зеркало справа — огромное, в золотой раме, от пола до потолка. Я скользнула взглядом, поймала своё отражение.
Незнакомка смотрела в ответ.
Кожа светилась мягко, золотисто, словно я проглотила звезду. Тёмные волосы с синим отливом рассыпались по плечам волнами. За маской сияли глаза — изумрудные, с золотыми искрами. Губы — тёмно-красные, влажные — приоткрыты, будто я только что вдохнула или застонала.
Богиня ночи среди детей света.
Золушка-самозванка на балу, где её быть не должно.
Охотница в логове зверей.
Всё сразу. И ничто из этого — правда.
Но ложь не становится правдой от повторения.
Я была Аделин. Лин. Девятнадцать лет. Послушница Ордена Железного Креста. Девственница (хотя в этом платье, с этим макияжем, никто бы не поверил). Дочь мёртвых. Возлюбленная пленника.
Джаспер.
Его имя пронзило сердце — остро, сладко, как нож, обмокнутый в мёд. Я почти увидела его — серо-зелёные глаза, тёмные волосы, улыбку, что была только для меня.
Вспомнила тот разговор перед его отъездом. В саду Ордена, под старой ивой, когда он держал моё лицо в ладонях и смотрел так, будто хотел запомнить каждую черту.
«Когда я вернусь с рейда ты пройдёшь испытание, Лин, и став полноценной охотницей... мы сможем узаконить наши отношения. Орден разрешает связи между равными.»
«Узаконить?» —прошептала я, не до конца понимая, что это значит.
Он улыбнулся нежно, обещающе, и в этой улыбке была вся его любовь, вся надежда на будущее, что мы строили в мечтах.
«Мы никогда больше не расстанемся. Я буду любить тебя вечно, Лин. До последнего вздоха.»
Поцелуй страстный, отчаянный.
«Так что жди меня. Я вернусь и всё измениться.»
Но я не дождалась.
Он пропал, его схватили. Увезли в проклятый дворец. И теперь он где-то здесь — под этими мраморными полами, в темнице, окружённый холодом, тьмой, и одиночеством.
Горло сжалось, слёзы кольнули глаза, но я не позволила им пролиться. Не здесь, не сейчас, не в логове врага.
Ты пришла. Так действуй.
Музыка изменилась — струнные стихли, вступили барабаны. Ритм глубокий, томительный, отдающийся в животе, ниже. Танцующие пары замерли, потом начали двигаться снова, но иначе. Тела прижимались друг к другу, руки скользили по спинам, бёдрам. Кто-то целовался прямо на танцполе — жадно, открыто, языки сплетались, стоны терялись в музыке.
Праздник Равновесия. Ночь, когда всё разрешено.
На щеках вспыхнул жар. Я отвела взгляд, споткнулась и тут же уткнулась в чью-то твёрдую грудь. Запах дыма и сандала. Сильные руки удержали меня от падения.
— Осторожнее, красавица.
Голос — бархатный, с лёгкой хрипотцой. Близко. Слишком близко.
Подняв голову, я увидела фейри.
Высокий, под два метра, широкоплечий. Белый костюм облегал фигуру идеально, подчёркивая мускулы. Маска — золотая, в форме солнца — скрывала верхнюю половину лица, но оставляла рот открытым. Губы чувственные, изогнутые в полуулыбке. Волосы светлые, зачёсаны назад.
И фиолетовые глаза как лепестки ириса в сумерках, с серебристыми искрами в глубине, что казалось, смотрели прямо в душу.
Он видит. Он знает.
Нет. Спокойно. Иллюзия держится. Он видит фейри.
— Прости, — отступив на шаг, я высвободила локоть. Голос прозвучал на удивление ровно.
— Не извиняйся. — Он шагнул ближе — намеренно, вторгаясь в личное пространство. Запах усилился. Что-то тёплое, мускусное, мужское. — Я рад столкнуться с такой красотой.
Его взгляд неспешно, откровенно скользнул вниз по шее, по декольте. Задержался на груди. Ниже — к талии, к бёдрам, к разрезу, что открывал почти всю ногу.
Кровь загудела в венах. Не смущение. Ярость.
Как он смеет!
Но я томно, холодно улыбнулась.
— Посмотрел достаточно?
Он усмехнулся, поднял взгляд обратно к моему лицу.
— Недостаточно, никогда не будет достаточно. — Шагнул ещё ближе. Рука поднялась — пальцы скользнули по моему плечу, вниз, к локтю. Лёгкое касание, но намеренное. — Танцуешь?
— Нет.
— Почему?
— Не в настроении.
— Тогда пойдём выпьем. — Пальцы сжались на локте — не больно, но крепко. — Я знаю укромное место. Балкон на третьем этаже. Вид на звёзды. Очень... романтично.
Он хочет увести меня. Уединиться. Трахнуть в углу, пока остальные празднуют.
Типичный фейри.
— Благодарю, но нет. — Я высвободила руку резким движением. — Я кое-кого ищу.
— Кого? — В фиолетовых глазах вспыхнуло любопытство. — Может, я знаю. Я здесь частый гость.
Думай быстро. Что сказать?
