Высокая, стройная. Платье из белого кружева облепило тело, открывая больше, чем скрывая. Маска — серебряная, в форме луны — закрывала только глаза. Губы — пухлые, накрашенные бледно-розовым — изогнулись в улыбке.
— Потерялась, красотка?
Голос был соблазняющий, но низкий для женщины, с лёгкой хрипотцой.
— Нет. Просто ищу...
— Короля? — Женщина усмехнулась. — Все ищут Короля. Но он не ищет никого. Он ждёт, пока добыча сама придёт.
— Я не добыча.
— Нет? — Она шагнула ближе, пальцы плавно провела по моему предплечью. — Тогда кто ты? Охотница?
Я замерла.
Она знает?
Нет. Невозможно. Она просто играет.
— Может быть, — сказала я тихо.
— Тогда будь осторожна. — Её улыбка стала шире, но глаза оставались холодными. — Его Величество любит игры. Но он всегда выигрывает. Всегда.
Она лениво провела пальцем по моей щеке. Потом поднесла палец к губам, лизнула.
— Вкусная, — прошептала. — Но опасная. Ты пахнешь... иначе.
Сердце остановилось.
Она чувствует. Сквозь духи. Сквозь иллюзию.
Беги. СЕЙЧАС.
Но я не побежала. Подняла подбородок, встретила её взгляд.
— Иначе — интересно?
Женщина звонко засмеялась.
— Очень. Но не мне решать. — Её взгляд переместился в глубину зала. — Король там, где азарт. Где толпа забывает осторожность. — Пауза. — Ты найдёшь его быстро. Свет всегда притягивает взгляд.
Она развернулась и, гипнотически покачивая бёдрами, пошла прочь.
Я выдохнула. Руки тряслись.
Ты почти раскрыта. Иди быстрее. Время на исходе.
Я двинулась в указанном направлении, туда, где толпа сгущалась, где свет мерцал ярче, где воздух был плотнее. Музыка здесь стихала до далёкого эха, заглушённая чем-то другим — гулом голосов, смехом, криками. Фейри собирались кучками, прижимались друг к другу, вытягивали шеи, пытаясь увидеть что-то в центре.
Кто-то трогал меня мимоходом — руки касались талии, спины. Кто-то шепнул непристойность на ухо. Я игнорировала, сжимала зубы, протискивалась вперёд.
Шёлк и бархат тёрлись о мою кожу. Чужие запахи — вино, пот, духи — смешивались в удушающий коктейль. Локти впивались в рёбра. Каблуки наступали на подол. Но я не отступила.
Ещё шаг. Ещё один.
И вдруг толпа расступилась. Как занавес, отдёрнутый невидимой рукой. И предо мной открылся круг: широкий, чистый, словно невидимая граница отделяла зрителей от того, что происходило в центре.
Я замерла.
Воздух застрял в горле.
Стол из чёрного дерева, отполированного до зеркального блеска, стоял в центре круга света. Зелёное сукно покрывало поверхность — изумрудное, как мох в лесной чаще. На нём — золото. Горы золота. Монеты, цепи, кольца с драгоценными камнями, что вспыхивали красным и синим под зачарованными люстрами. Долговые расписки — пожелтевший пергамент, перевязанный чёрными лентами. Чья-то жизнь. Чья-то смерть. Всё на кону.
Пятеро игроков сидели вокруг стола. Четверо в масках — золотых, серебряных, украшенных перьями и драгоценностями. Лица скрыты, но напряжённые руки с побелевшими костяшками пальцев их выдавали.
Пятый маски не носил.
***
Я знала, что Короли фейри прекрасны. Читала об этом. Слышала от охотников, что выживали после встреч с Высшими. «Красота как оружие. Красота, что ослепляет, заставляет забыть об опасности, пока клинок не вонзится в спину.»
Но ничто не подготовило меня к нему.
Алистор. Лис. Король Света.
Тот, кто забрал Джаспера.
Он не сидел на троне.
Не возвышался над толпой в золотых одеждах, не принимал поклоны на мраморных ступенях.
Он играл в кости. С азартом, что читался в каждой линии его тела.
Король Света сидел в небрежной позе, откинувшись на спинку кресла — одна рука на столе, пальцы, увешанные причудливыми перстнями, постукивали по краю сукна. Ритмичный звук — тихий, но слышен в мёртвой тишине. Вторая рука держала кости — три кубика, что виртуозно перекатывались между пальцев. Цок-цок-цок. Как метроном. Как отсчёт до взрыва.
Но в каждой линии его тела читалась сила, опасность, власть, что не нуждалась в короне.
Белая рубашка расстёгнута до середины груди — ткань прилипла к коже от жары зала, очерчивая мускулы, намекая на шрам под ключицей. Рукава закатаны до локтей, открывая жилистые предплечья, покрытые тонкой сетью рун, что едва мерцали тускло-серебристым в полумраке. Облегающие чёрные брюки и босиком. Босиком, будто он был в своих покоях, а не на священном празднике.
Рыжие волосы цвета закатного пламени были растрепанные и падали на плечи, на лоб, закрывали один глаз, словно пару минут назад он встал с постели и не удосужился расчесаться. Высокие скулы, прямой нос, квадратная челюсть. Чувственная линия губ.
Сейчас нижняя губа была прикушена. Зубы впились в мягкую плоть, оставляя красный след от концентрации.
Я не могла отвести взгляд.
И в этот момент он поднял голову.
Я увидела глаза.
Боги.
Серебристо-дымчатые. Как расплавленный металл, как лунный свет на лезвии клинка, как звёзды, утопленные в ртути. Они светились — буквально, физически — мягким холодным светом и смотрели прямо на меня.
Мир замер — музыка стихла до далёкого эха, голоса растаяли, толпа фейри вокруг стала размытыми тенями. Существовали только мы: он и я, охотник и добыча. Кто из нас кто?
Его губы плавно разжались, оставив влажный след, который он тут же слизнул — лениво, почти небрежно. Я проследила движение, не смогла не проследить, и щеки заалели.
Его взгляд скользнул по моему лицу, изучая, оценивая, задержался на маске из чёрного кружева, опустился ниже — к губам — и замер там. Секунда. Две. Вечность.
Я тоже непроизвольно, нервно их облизнула, и его светлая бровь поползла вверх.
Потом пришла улыбка — томительная, хищная, обещающая — одним уголком рта, как у кота, что увидел канарейку и уже знает, как она будет на вкус.
Низ живота непрошенное, пугающее заныл.
Что за...
Я не должна была чувствовать это. Не к нему, не к монстру, что держит Джаспера в цепях. Но тело не слушалось — оно реагировало на взгляд, на обещание в туманных глазах, на полуулыбку, что говорила: «Я вижу тебя всю. И я возьму тебя. Если осмелишься подойти.»
Не поддавайся, Лин. Это магия, чары.
Но ноги двинулись сами, без приказа. Словно кто-то другой управлял моим телом.
Шаг вперёд и толпа плавно расступилась, как вода перед носом корабля, каблук стукнул о мрамор, и его глаза вспыхнули ярче. Ещё шаг. И ещё.
Шёпот прокатился волной — удивлённый, завистливый, похотливый.
— Кто она?
— Чёрное платье... дерзость...
— Король смотрит...
— Удачливая сучка…
Последнее слово укололо, но я не остановилась — подбородок вверх, спина прямая, бёдра покачиваются. Я хищница. Я богиня. Я всё, что он хочет. Притворяйся, пока не станет правдой.
Пятнадцать шагов до стола. Десять. Пять.
И тут меня накрыло — его запах. Дым, тёплый как от костра в осеннем лесу, корица и что-то ещё, тёмное, пряное, опасное. Кожа и пот — лёгкий, почти незаметный, но там. Магия — искры на языке, покалывание в носу. И под всем этим — что-то дикое, первобытное, зов, что отзывался где-то глубоко в животе, ниже.
Феромоны. Фейри-феромоны. Они используют их как оружие.
Я сделала глубокий вдох через рот, минуя нос.
Не поддавайся.
Два шага. Расстояние, за которое он мог бы схватить меня одним рывком.
Но он не встал, не пошевелился — просто смотрел как хищник на раненую птицу: не съест сразу, но и не выпустит, будет играть, изучать, смаковать каждое мгновение перед развязкой.
— Ну здравствуй, — произнёс он низким, бархатным голосом с лёгкой хрипотцой и странным акцентом — не британским, не американским, старым, из времён, когда языки были иными.
Я замерла у края стола.
Дымчатые глаза смотрели прямо в душу.
— Незнакомка в неправильном платье, — продолжал он певучим тоном, с лёгкой насмешкой, словно всё это — игра. — Ты либо до безумия смелая, либо никто не объяснил тебе традиции моего Двора. Чёрное на Празднике Света? — Он присвистнул — тихо, восхищённо. — Обожаю нарушителей правил.
Толпа вокруг нервно, сдержанно засмеялась.
Я сделала глубокий, медленный вдох, заставляя сердце успокоиться.
Говори. Скажи что-то. Соблазни его.
— Возможно, я хотела выделиться, — голос вышел ровнее, чем ожидалось, но хрипловато. Почти сексуально.
Его улыбка стала шире.
— Получилось. — Он откинулся назад, небрежно положил кости на стол. Пальцы постучали по сукну — один раз, два. — Так что привело тебя сюда, красавица? К моему двору, в мою ночь?
К моему двору. В мою ночь, — эхом отозвалось в голове.
Он владеет всем. Этим залом. Этим праздником. Каждым дыханием здесь.
— Любопытство, —ответила я, шагнув ближе. Сократила расстояние до шага. — Слышала, что Король Света играет лучше всех в Подгорье.
— Слышала? — Бровь снова поднялась — рыжая, чуть светлее волос. — От кого?
Ловушка, Лин. Не попадайся.
— От толпы. — Я неопределённо махнула рукой. — Все только о вас и говорят.
— Лестно. — Он наклонил голову заставив рыжие пряди скользнули по щеке, открыть шею. Длинную, с яремной веной, что пульсировала под кожей.
Одного удара клинком — и он истечёт кровью за минуту.
Но у тебя нет клинка. Только….
Позже. Сначала — соблазни его, не будь гусыней.
— Но ты не ответила на вопрос. — Тон изменился, стал тише, бархатистее. — Что ты хочешь? Сыграть? — Пауза. Глаза опустились — к декольте, к бёдрам, к разрезу платья. — Или выиграть?
Липкая, тяжёлая двусмысленность повисла в воздухе.
Кто-то в толпе усмехнулся.
Я фыркнула. — Выиграть. Всегда, только выиграть!
